— А где это твоё поучение тут? — не понял Авдей. Сказка показалась ему простой, но он отчего-то понял, что малышам рассказывать её будет бесполезно. Если он не сообразил, что к чему, то они и подавно не сумеют.

— Гадюку нельзя пускать в свой огород. Гадюку нельзя держать дома. Потому что, сколько ты её не корми, она всё равно останется гадюкой, и, когда будет удобный случай, вцепится тебе же в руку. Она никогда не станет тебе другом, она тебя не защитит, на твои чувства ей плевать. С ней нельзя договориться, её нельзя убедить, на неё не действуют аргументы, ей безразличен голос разума. Поэтому помни: если ты завел дома гадюку, она рано или поздно убьёт тебя, — объяснила Тётка-шепотуха.

— Ааа… — протянул Авдей. — Вон оно как. Ясно. То есть, получается, если кто-то плохой, то дружить с ним не надо.

— Верно, — похвалила Тётка-шепотуха. — Дружить с ним не надо, даже не смотря на то, что тебе может казаться, что он — твоя единственная защита и спасение. Этакое спасение может обернуться против тебя в любой момент, и обернется обязательно. Нельзя таким верить.

— На Ванька похоже, из параллельной группы, — засмеялся Авдей. — С ним кто только дружить ни пытался, думали, он защитит, потому что сильный и здоровенный. Да только потом сами битыми ходили.

— Правильно, — одобрила его пример Тётка-шепотуха. — Умный ты парень, молодец.

— Слушай, а можно я потом ещё приду? — спросил Авдей. — Я тебе хлебца принесу, а ты мне ещё чего расскажешь.

— Приходи, — согласилась Тётка-шепотуха. — Можно и без хлебца, всё равно в щелку не пролезет. Мне тоже в охотку поболтать, сам понимаешь.

— А к тебе ходил кто-то раньше? — спросил Авдей.

— Да было дело, ходил один, только давно очень, — ответила Тётка-шепотуха со вздохом. — Приходи. Я тебя развлеку, а ты меня развлечешь, старую.

— Тётка-шепотуха, а ты не знаешь, тут фарфор поискать можно? — спросил Авдей с надеждой. — Я же сюда за фарфором полез. У нас малых двое, я бы продал, да им чего купил.

— Фарфор? Вот уж не знаю, — ответила Тётка-шепотуха. — Может статься, что и есть где. Наверно, тебе повыше подняться надо, и дойти до завала, который сверху провалился. Который из боковых квартир бывших. Там легко поймешь, как увидишь — обои кое-где сохранились, и деревяшки валяются, мебель ломанная. Вот так и поройся, может, отыщется что.

— Спасибо! — обрадовался Авдей. — А как к нему пройти?

— По лесенке наверх поднимись, направо поверни, и иди прямо, — велела Тётка-шепотуха. — Потом два поворота налево, и в него упрешься. Это близко. Помнится, я туда и шла, тоже кое-чего поискать хотела.

— А чего ты найти хотела? — спросил Авдей с интересом.

— Да, говорят, серебришко там может быть, — шепнула тётка. — И провод медный. Дом-то старый был, вот он и медный. Сечёшь?

— Секу, — кивнул Авдей. — Ну, ладно тогда. Пошел я. Здоровьица тебе, Тётка-шепотуха.

— И тебе здоровьица, — шепнула та в ответ. — Приходи, ждать тебя буду.

— Приду, — пообещал Авдей, взбираясь наверх по лесенке.

Завал, про который сказала Тётка-шепотуха, превзошел все ожидания. Времени у Авдея было немного, но даже за те двадцать минут, которые он провел у завала, удалось найти и хороший кусок медного провода, и фарфоровую чашку без ручки, и почти целую железную шкатулку, правда, пустую. Авдей торопливо рассовал добычу по карманам, и поспешил обратно, вылезать. Проходя мимо колодца — а угодил он как раз в колодец, как теперь стало понятно — он крикнул негромко:

— Тёть, спасибо!

— Пожалуйста, — отозвался тихий голос. — Жду в гости.

«Говорить про неё кому-то, или не говорить? — размышлял Авдей по дороге наверх. — Вроде как и надо, а вроде как и неохота. Не, не буду говорить. Вон какой завал шикарный указала. А скажешь, так на этом завале куча народу появится. И притча эта интересная оказалась, про змею. Ведь правильно сказала-то, нельзя со змеей дружить, боком выйдет. Надо всё-таки ей хоть какой сухарик туда оттащить, пусть порадуется».

Воздух наверху показался ему чистым и свежим, поэтому пару минут Авдей стоял неподвижно, и дышал с наслаждением, ощущая, как лёгкие покидает грязный спёртый подвальный дух, а вместо него приходит свежий, чистый ветер с реки. Хорошо, думалось ему. Удачно сходил.

— Авдюха, чё нашел? — спросил Илья, появляясь из лаза.

— Провод нашел, — ответил Авдей, показывая самую малую из своих находок. — Митричу продам, ему медь всегда надо.

— Фарфора не было? — деловито спросил Илья.

— Не-а, — помотал головой Авдей. — Черепки только какие-то валялись.

— Толку с них, — Илья поморщился, как от кислого. — Ладно, потом ещё сгоняем, как время будет. Каникулы пока, вот и полазаем.

— Ага, полазаем, — согласился Авдей. Приемник, который он сунул до того в карман, тихо пискнул, Авдей вытащил его, Илья вынул из сумки свой.

— Врубай, — велел он. — Где остальных носит? Взыщут же.

— Не, вон они, — Авдей махнул рукой в сторону лаза. — Успели.

— Тогда ладно…

Пели «Восход Новой Эры», и, надо сказать, спели неплохо — с чувством, с пониманием, с душой. Авдею в который уже раз во время пения казалось, что стоит он не перед грязным лазом, на заросшем сорной травой пустыре перед развалинами Большого Дома, а на палубе космического крейсера, сделанного из метала родной Земли, и металл этот, гладкий и звенящий, приятно холодит ступни через тонкие подошвы космических носков. Про эти специальные носки с подошвами им в училище рассказывали. На кораблях, части которых на Земле производятся, стерильная чистота, и ходят там не в уличной обуви, а в специальных чистейших белых носочках, тоже стерильных, мягких и удобных, снабженных тонюсенькой подошвой. Вот бы где раздобыть такие, думал Авдей, можно было бы подкатать штанины, и носить напоказ, чтобы все обзавидовались. Слова «Восхода Новой Эры» всегда его вдохновляли, с самого мелкого детства, прямо гордость брала, до чего же наша родная планета оказалась Новой Эре полезная и нужная.

Допели, посмотрели ещё раз, чего отыскали, и засобирались — кто куда. Авдею надо было за мелкой сестрой Аськой в сад забежать, Илюхе — матери помочь с работы сумку допереть, ну и остальным кому чего. У забора поотмахивались от вездесущих шмелей, и разбрелись по району.

Авдей шел к садику, и думал, что им повезло, хороший район достался. Удачный. В других районах, по слухам, и снабжали похуже, и полазать было толком негде, здесь же, на Центро-Юге, дела обстояли если не отлично, то очень хорошо. Район большой, река, опять же, имеется, развалин всяких много, дома крепкие. Благодать. Сейчас вот заберу мелкую, думал Авдей по дороге, и пройдусь с ней до качелей, потому что в сквере у бывшего метро новые качели поставили, мелкая покачаться очень любит. А добычу свою завтра продам, решил Авдей. Может, не только на игрульки хватит. Может, и себе чего удастся прибарахлить. Не носки космические, конечно, но, хотя бы, чехол для приёмника. С ремешком. Или, если совсем уже повезет, накопить, и купить широкие штаны-заплатники, новомодные, которые тетки на продажу тайком шьют. В училище в таких, ясное дело, не придёшь, запрещено, а вот гулять — шикарно было бы. Штаны эти делались следующим образом. Брались лоскуты разных тканей, стирались, гладились, потом между собой сшивались, и получалось в результате лоскутное полотно. Из этого полотна кроились широкие штаны, с кучей карманов, ну и шились, понятное дело. Под его Авдея, рост, подошли бы штаны подлиннее, но, поскольку верхолазов в районе жило немало, с этим сложностей не возникнет, можно найти. Может, тогда деньги и не тратить? Отложить? Копить начать? Слажу потом ещё на этот завал, пособираю всякого, продам, да накоплю потихоньку, думал Авдей. Можно ещё и на жилетку накопить, тоже из заплаток, вообще отвал башки получится. Девки штабелями падать будут. Решено, кивнул он своим мыслям. Отложу. Мелким только по игрухе куплю, а остальное спрячу.

Он забрал Аську из сада, покатал на качелях, и домой они оба пришли голодные, в хорошем настроении, как раз к вечерней песне — сегодня было положено петь «Семейное Гнездо Отрада Новой Эры». Аська, мелкая, пела уже почти всё правильно, писклявила только сильно, но чего с неё взять? Подрастет, получше запоёт. Мать, которая уже была дома, прервала готовку ужина, и от песни, по её словам, приободрилась — на работе устала сегодня, а теперь, смотри, как новая. Дождались отца, поели, чем Эра обогатила, и после мать разрешила Авдею ещё немножко погулять — уж больно погода хорошая. Авдей обрадовался, и пошёл прятать свои сокровища в надёжное место — было у него одно такое, про которое никто не знал, ни мать, ни отец, ни друзьяхи из училища. Находилось это место на чердаке старого барака, стоявшего напротив их дома, и населенного по большей части старыми бабками, бывшими рожайками. Были они все, как одна, полные, отдышливые, склочные, на чердак не лазали, зато от барака пацанов гоняли так, что любо-дорого. Авдей давно к ним в доверие сумел втереться, помогал развешивать на веревках стираное белье, потому его и не трогали.