Вообще, если по уму, добычей следовало бы поделиться с другими ребятами, с которыми он по развалинам лазал, но Авдей делиться не собирался. Жадность? Да хоть бы и она, что с того? Ну да, повезло ему в этот раз, свалился удачно, попал к Тётке-шепотухе, но так это его, Авдея была удача, а на Илюхи и других. Илюха, кстати, тоже не делился, если на то пошло. Как отец говорил? Человек человеку волк. Если надо чего, отберет, и не поморщится. А раз такое дело, то пусть его, Авдеева, добыча, при нём и остается.

Авдей забрался на чердак, раскидал какой-то хлам в углу, и надежно спрятал под слой трухи и ветоши свои сокровища. А потом задумался — куда сбыть? Искать надо, понял он. Людей искать, которые купят. Но потихоньку, чтобы не понял никто. На барахолку тоже можно наведаться. В результате провод Авдей с собой унёс, потому что с проводом этим он планировал завтра наведаться в училище, и подать провод преподу, а остальное оставил. Это у них, подростков, сейчас каникулы, а старый Митрич всегда на месте, ему отпуска не положено, вот и можно провод пристроить. Класс, небось, Митрич сейчас красит, или ещё что-то делает. Вот и славно.

Спрятав находки, Авдей отряхнулся от чердачной пыли, и пошел к реке — темнело сейчас поздно, июнь, поэтому можно было ещё пошляться, авось, что интересное получится найти. Не, не вещи, ясное дело, а вот поглазеть на что-нибудь — вполне.

По дороге он заприметил смешное — на улице, возле открытого канализационного люка, стоял дерьмовоз, который, кажется, сломался. Возле дерьмовоза сидел на бордюре раздосадованный мужик, вокруг которого суетились трое роботов, из тех, что попроще. Авдей подошел ближе.

— Чего, поломался? — спросил он у мужика, указывая на машину.

— Чего ему сделается, — махнул рукой мужик. — Тупняк переклинило, жду, пока отвиснут. Ехать надо, а они вон, люк открыли, и бегают. Суки.

— Ааа, — протянул Авдей. — Может, упало туда чего?

— Не, не упало. Воняет там сильно, — мужик поморщился. — Сероводород, видать, скопился, вот они заполошились. Тупые, сил нет. Вонища сама рассеется, а они, видать, унюхали, и панику затеяли. Ничё, отвиснут сейчас, и домой поеду. Кушать.

— Понятно, — покивал Авдей. — Ну, удачки вам, гражданин.

— И тебе удачки, парень, — вздохнул мужик. — Чёртов тупняк, как надоело это всё…

В городе, да и не только в городе, работали люди и роботы. Роботы работали хорошо, а вот люди работали плохо, но почему-то было положено так, чтобы обязательно над роботами был начальник-человек. Типа как вроде из-за того, что человек венец творения, а роботы так, в помогайках у него. Вот разговор, например, или, точнее, речь. Роботам речь не дана, а люди могут трепаться, сколько хотят. Или душа, ну или способность к творчеству. Человек, как объясняли ещё в младшей школе, творец, а робот — нет. Вот увидит человек ромашку, проникнется её красотой, и либо нарисует, либо нитками вышьет, или вообще, из глины изваяет, а то и в металле отольёт. А роботы так не могут. Потому что они машины бездушные, человеку в помощь предназначенные. Вот такое учитель объяснял, а потом весь класс рисовал ромашку, не с натуры, а по памяти, чтобы все могли убедиться, что человек — существо с фантазией, сколько людей, столько разных ромашек и получится. И вообще, спасибо Новой Эре, что роботов привезла, сильно они жизнь человеческую облегчили, поэтому живём мы теперь лучше всех. Роскошно живём. Всё у нас есть, и еда, и жильё хорошее, и одежда прочная, и радио, и развлечения по выходным.

— Штанов-заплатников только нет, — вздохнул Авдей. — Но ничего. Будут.

От реки он уже ушёл, и направился шляться к бывшему метро — там вечерами собиралась молодежь, и можно было позырить на вожделенные штаны вживую. А заодно и прицениться, наверное. Надо же понять, сколько накапливать. И вообще, интересно, может, кто из парней постарше знает, как раздобыть космические носки? Вот это было бы здорово…

— Почему ты решил, что это последняя точка? — спросила Элин. Она села за стол напротив Ита, и с интересом посмотрела на него.

— Попробую объяснить, — Ит отставил чашку с чаем. Бао, по своему обыкновению, запрыгнула на спинку его кресла, и тоже приготовилась слушать. — Мир, в котором мы разрабатывали концепцию Слепого Стрелка, был по-своему уникален, и, как мне теперь кажется, мы тогда недооценили его. И не поняли, что он собой представляет на самом деле.

— Недооценили? — удивился Скрипач. — В смысле?

— В прямом, — ответил Ит. — Знаешь, все эти годы я нет-нет, но вспоминал о нём, и в какой-то момент стал понимать, что этот мир кардинально отличался от всех, которые мы видели ранее, да и позднее — тоже.

— Чем именно? — спросил Скрипач.

— В первую очередь тем, что именно в нём мы увидели замороженный, замерший фрагмент выстрела, — ответил Ит. — Помнишь, Берта говорила о трёхмерных облаках, которые сталкиваются друг с другом? Она назвала это стоп-кадром, который мы можем рассмотреть в деталях. Что мы, собственно, и делали.

— Что-то такое припоминаю, но, Ит, если ты не заметил, мы продвинулись гораздо дальше, мы знаем об Азбуке, как о над-структуре, к тому же у нас теперь имеется Тлен, и я не очень понимаю, о чём ты сейчас… — начал Скрипач, но Ит его перебил:

— Всё верно, мы действительно теперь знаем намного больше, — кивнул он. — Но тебя ничего не смущает в этом построении?

— Что именно меня должно смутить? — нахмурился Скрипач.

— Я думаю, что в этом мире и произошла финальная остановка системы, — ответил Ит. — Мы думали, она временная, но это оказалось не так. Именно поэтому мы и смогли увидеть замерших, как мухи в янтаре, принцесс и наблюдателей, и проанализировать структуру системы Стрелка в целом. И ещё один момент, рыжий. Это была операция на мёртвом сердце, или что-то в этом роде. Как ты думаешь, куда они ушли — на самом деле?

— Эмм… — Скрипач нахмурился ещё сильнее. — Итище, тебе имя Дана Ким ни о чём не говорит? Дана, если ты позабыл, была совмещенной копией Вэй Киую и Варвары Агаповой.

— Ты о реинкарнации наблюдателей и принцесс? — спросил Ит. — Да, верно. Но я не это имел в виду, а нечто иное. Пример Даны как раз и показывает, что система попыталась перезагрузиться, но — не сумела это сделать. Про сына Ариана ты не забыл? Как считаешь, мог бы у него при возрождении системы появиться ребенок? Спонтанный план Стрелка, в который он попытался включить нас, не сработал. Почему? Потому что это невозможно.

Скрипач задумался.

— Вероятно, да, так и есть, — кивнул он. — Лийга, кстати, тоже… Та часть структуры — это был вообще, по сути, выстрел в никуда. Или, если точнее, попытка воссоздать то, что воссоздать нереально. Они это, кстати, поняли быстрее, чем мы.

— Точнее, это первой поняла и осознала Лийга. Вот и я о том же, — вздохнул Ит. — В доступной нам части вселенной эта планета вполне может являться финальной точкой, местом полной и окончательной остановки работы сигнатуры, и…

— Местом появления Тлена? — спросила Элин.

— Не факт, — покачал головой Ит. — Точкой старта финальной итерации, скажем так. И эта итерация включает в себя не только и не столько Тлен, который, как мы уже поняли, стартовал одновременно везде, всегда, и всюду. Всё сложнее и объемнее.

— Всё-таки финальной? — спросила Бао.

— А какой ещё? — вопросом на вопрос ответил Ит. — Нет, не подумайте, я не считаю, что точка эта — одна-единственная, но она — та, которая находится у нас в доступе, и поэтому…

— Ит, прошло триста с лишним лет, — напомнил Скрипач. — Ты же помнишь вывод Берты, который она сделала о подобных системах и цивилизациях. Там, скорее всего, ничего уже не существует.

— А вот и нет, — ответил Ит. — Авис, покажи, что мы с тобой нашли о той Земле, пожалуйста.

— Уже подсуетился, — проворчал Скрипач. — Ну, давайте, выкладывайте, чего там.

— Цивилизация второго уровня развития, изолированная, находится в подчинении конклава Новая Эра, — сказал Авис. — Население планеты обслуживает производственный комплекс класса С. Численность жителей составляет около одного миллиарда разумных.