— Пожалуйста, — ответил Скрипач. — Петер, Джари, у нас будет к вам просьба. Пожалуйста, сопровождайте нас сегодня. Желательно, оба. Петер, подождите, не перебивайте. Для Овела ваше присутствие является сдерживающим фактором, а сегодняшняя беседа, боюсь, может принять нежелательный оборот.

— Почему вы так решили? — спросил Петер.

— Потому что сегодня мы будем обсуждать девушку Бетти, а там было… скажем так, были некоторые этические моменты, которые уже сейчас нас сильно тревожат, — честно ответил Скрипач.

— Дело в том, что Бетти имела большой лишний вес, — объяснил Ит. — И, боюсь, Овела может использовать это обстоятельство, чтобы лишни раз попробовать на нас надавить. В обсуждении Алге он делал упор на её профессию, и на нашу реакцию в связи с её родом деятельности. Не знаю, для чего, но Овела всё выворачивает наизнанку, словно… — Ит замялся. — Кажется, он пытается вывести нас из себя, и мы не понимаем, с какой целью.

— Вам не кажется, он действительно выводит вас из себя, и мы тоже не понимаем, для чего, — признался Петер. — Все его действия — это попытки повлиять на ваше эмоциональное состояние. Нам кажется, он ждёт какой-то вашей реакции, но совершенно непонятно, какой именно.

— Я думал о возмущении, но, кажется, ошибся, — сказал Ит. — Это было бы слишком просто и предсказуемо. Ему нужно нечто иное, но я в себе этого иного пока что нащупать не могу.

— Может быть, страх? — спросила Бао.

— Нет, дорогая, не страх, — покачала головой Элин. — В этом нет смысла. Допустим, они испугаются, и что?

— Вот правда — и что? — Бао запрыгнула на спинку кресла Ита, и вздохнула. — Да ничего. Ит, рыжий, а какие ещё чувства вы можете сейчас назвать в связи с этим всем? Просто говорите всё подряд, может, чего-то и поймём.

— Какая умная кошка, — похвалил Петер. — Ит, попробуете?

— Отрицание, возмущение, недоумение, недопонимание, гнев, сомнение, ужас, раскаяние, жалость, ирония, — принялся перечислять Ит.

— А ирония откуда вылезла? — спросил с интересом Скрипач.

— Потому что ситуация абсурдная, — объяснил Ит. — Почему бы и не поиронизировать. В частности, тебе.

— Ну, это я могу, — покивал Скрипач. — Но не над смертью Бетти, конечно. Это было бы слишком.

— Погодите, — попросил Петер. — Ит, вы сказали — раскаяние?

— Да, верно, — кивнул Ит.

— Но в чём именно вам здесь раскаиваться? — нахмурился Петер. — Вы ведь не виновны в том, что случилось с теми девушками, верно? Вы никакого отношения не имели к их гибели, страданиям, и вообще ни к чему, что происходило в тот период на планете. Я прав?

— Всё так, — покивал Скрипач.

— А они могут считать иначе? — спросила Бао. — Вдруг они думают, что вы причастны к этой их войне, или что там происходило? Кстати, а что там происходило, кто-нибудь знает?

— Мы знаем, — ответил Джари. — Происходило… они называли это четвертой всемирной войной. В мире существовали две крупные коалиции, но потом, из-за ряда внутренних конфликтов, они стали дробиться на более мелкие фракции, и конфликтовать уже внутри существовавших больших конгломератов. Это привело к резкому изменению формата обеих коалиций, и к началу эскалации локальных конфликтов, которые очень быстро превратились в глобальные. Точнее, в один глобальный конфликт.

— Дайте угадаю, — предложил Скрипач. — Потом прилетели инопланетяне, и всё исправили, верно?

— В некотором смысле, — вздохнул Петер. Джари согласно покивал. — Хотя почему в некотором? Именно так всё и произошло. В мир высадился десант Официальной службы, который подавил конфликт, и…

— И стал насаждать мир и любовь, — закончил за него Скрипач. — Непонятно только, зачем это было сделано. Это явно не первая планета, которая из-за амбиций и гордыни довела себя до самовыпила. Их таких мириады, и вы, Петер, равно как и вы, Джари, об этом отлично знаете. Так почему спасли их?

Петер и Джари переглянулись, затем Петер тихо произнес:

— Контроль. В частности, я, вот лично я, знаю из личного разговора об эрсай, которые требовали остановить разрушение этого мира.

— О-па, — покачал головой Скрипач. — Вот это номер. И причин, конечно, никто не называл?

— А сами-то как думаете? — с горечью спросил Джари. — Конечно, нет.

— Думаете, это может быть связано с вами? — спросил Петер, с тревогой посмотрев на Ита.

— Нет, не думаю, — покачал головой Ит. — Слишком большой временной отрезок между нашим здесь появлением, и событиями, о которых вы говорите. Переусложненный, и потому бессмысленный, план. Мало того, в этом плане напрочь отсутствует даже намек на логику этих событий. Откуда кто бы то ни было мог знать, что мы вообще появимся здесь, если мы об этом ничего не знали сами? Выбор этого мира для разработки теории Слепого Стрелка был спонтанным, мало того, он не являлся единственно возможным вариантом. Так что эту связь я исключаю. Она выглядит нелепо.

Скрипач с интересом посмотрел на Ита, но промолчал — видимо, понял, что сейчас ничего говорить не следует. А вот Бао вдруг сказала:

— Наверное, это всё-таки из-за той войны, причина именно в ней. Ведь может так быть, что она тоже была с чем-то связана? С чем-то очень важным?

— Возможно, — задумчиво произнесла Элин. — Но тогда ещё более абсурдным выглядит происходящее сейчас. Не так ли?

— В том-то и дело, что так, — покивал Скрипач. — В общем, понятно, что ничего не понятно. Будем думать дальше.

— Мне не нравится то, что делает Овела, — сказал Джари с неприязнью. — Нам и до этого не нравилось то, что они творят, но сейчас — это уже просто за гранью, как мне кажется. Всё это выглядит просто отвратительно.

— Ваша правда, — вздохнул Ит. — Но нам ничего другого не остается, будем продолжать. Сейчас единственное, что в наших силах — это собирать информацию дальше. Не исключено, что мы позже что-то поймем.

— Возможно, возможно, — покивал Петер. — Хорошо. В таком случае, вызывайте нас, когда отправитесь на очередной сеанс. Мы придём сразу, не откладывая.

— Заранее большое спасибо, — улыбнулся Скрипач. — Вы нас очень обяжете.

В кабинете Овела в этот раз находился только он один, ни помощников, ни персонала. Перестал опасаться? Или что-то задумал? По лицу Овела, разумеется, невозможно было ничего прочитать, сегодня он был само бесстрастие — впрочем, Ит и Скрипач уже видели его таким, поэтому не удивились.

— Итак, третий этап ваших исследований, — без предисловий начал Овела после того, как они сели за стол напротив него, и приготовились слушать. — Локация номер три. Несчастная девушка Бетти Джей, жившая в штате Оклахома, в…

— В трейлерном парке, — подсказал Скрипач. — Ужасная история, вы правы, гражданин Овела. Обстоятельства этой истории показались нам чудовищными.

— И почему же? — спросил Овела.

— Потому что смерть Бетти Джей была не результатом несчастного случая, как утверждали власти, — объяснил Ит. — Она была убита человеком, которого звали Калеб. Он застрелил Гетти, собачку девушки, потом поджог трейлер, и сбежал, оставив её задыхаться в дыму. Власти не стали даже открывать дело, списали всё происшедшее на короткое замыкание и старую проводку.

— Но, позвольте, обстоятельства смерти других девушек тоже были несколько, скажем так, необычными, и факт их смерти был скрыт, — возразил Овела. — Смерть Варвары Агаповой признали гибелью на поле боя, смерть Алге Рауде — вообще не расследовали, разве это не так?

— Не совсем, — ответил Скрипач. — Варвара погибла от рук мобильной бригады, зачищавшей район. Страшная смерть, но Варвара являлась законной целью бригады, и преступления в их действии нет. Боевая операция не преступление. Алге погибла от рук наемного убийцы, потому что поневоле стала свидетелем громкого политического дела. Тоже ничего хорошего, но, опять же, обстоятельства несколько иные. Киую, о которой мы ещё не говорили, нарушила условия пребывания в лагере для заключенных, и была убита за нарушение распорядка солдатами, которым было поручено это сделать. Очень плохо, но — тут действовал закон, пусть несправедливый и жестокий, но всё ж закон. А вот смерть Бетти — это наглый, подлейший обман, потому что власти были обязаны вступиться за погибшую девушку, и хотя бы попробовать восстановить справедливость, а не замять дело, и оставить убийцу безнаказанным.