— То есть эту девушку вам жалко вдвойне? — спросил Овела.

— Нет, примерно так же, как и прочих, — ответил Скрипач. Ит кивнул. — За эту девушку, пожалуй, обидно в большей степени, но уровень жалости такой же, как и для других.

— Хорошо, — согласно кивнул Овела. — Господа Петер и Джари, пересядьте, пожалуйста, ближе, — пригласил он. — Вы настояли на своем присутствии, так будьте любезны, присутствуйте там, где это будет удобно мне, а не вам. Вот сюда, сюда, садитесь рядом. Итак, вы двое попадаете в локацию, и что же вы там видите?

— Потоки воды, — ответил Скрипач. — Модель пыталась тушить пожал. Её можно понять, то, что с ней происходило, испугает любого. Поскольку она не могла двигаться…

— Из-за веса? — тут же спросил Овела.

— Нет, от страха у неё отнялись ноги, — ответил Ит. — Нервный паралич.

— Но, позвольте, она же плохо ходила, — возразил Овела. — Кажется, она использовала специальное приспособление, чтобы передвигаться?

— Да, ходунки, — подтвердил Ит. — Не факт, что она смогла бы покинуть трейлер, даже если бы могла идти, но — по её собственным словам, проблема была, в первую очередь, в ногах.

— Понятно, понятно, — покивал Овела. — Значит, там лилась вода. В трейлере тоже?

— Нет, в трейлере воды не было, — ответил Ит. — Там был дым, много дыма. И труп собачки на полу.

— И как же звали собачку? — в голосе Овела вдруг зазвучало нечто, похожее на участие.

— Гетти, — ответил Скрипач. — Простите, гражданин Овела, зачем вам эти подробности?

— Вы не устали задавать один и тот же вопрос? — Овела нахмурился. — Если я о чём-то спрашиваю, значит, в этом есть необходимость. Собачку звали Гетти, и что же с ней случилось?

— С ним, — поправил Ит. — Собачку застрелил преступник по имени Калеб.

— Очень, очень жаль, — Овела вздохнул. — Далее, надо полагать, вы начали беседу с моделью?

— Совершенно верно, — кивнул Скрипач. — Мы попытались немного успокоить девушку, и расспросить её о том, что произошло. Она рассказала нам о Калебе, смерти собачки, и о поджоге.

— И что же вы сделали? — спросил Овела.

— Стали расспрашивать её о коллекции фигурок, которую она собирала. В процессе разговора удалось установить, что Бетти являлась интеграцией Стрелка, классической «принцессой». Барда, интеграцию Архэ, она называла Гектором, и, по её словам, общалась с ним в своих снах. Сложно сказать, достоверна ли эта информация, но Бетти была единственной, кто во время последнего посещения… — начал Ит, и осёкся. Нельзя! Нельзя говорить Овела о физической точке. Как же это так получилось, что я едва не сорвался? Ит нахмурился.

— Что — во время последнего посещения? — поторопил Овела.

— Только Бетти так много и так часто говорила о любви, причем о любви физической, — ответил Ит. — Даже Алге, называвшая Барда Лисёнком, говорила об этом намного меньше. Бетти же выстроила целую концепцию, и даже показала нам сцену спасения — молодой человек, действительно похожий на сказочного принца, протягивал ей руку, чтобы вывести из трейлера.

— Ясно, ясно, — покивал Овела. — То есть она показалась вам самой эмоциональной из всех?

— Пожалуй, да, — кивнул Скрипач. — Понимаете ли, физическое состояние делало её беззащитной, и поэтому особенно ранимой, как я думаю. Бетти была в таком отчаянии, о котором прочие и знать не могли.

— Даже прикованная к батарее Алге? — спросил Овела.

— Алге до происшествия с батареей жила полной жизнью, была независима, и, разумеется, могла двигаться. Варвара так и вообще ушла на войну добровольно, отдавая себе отчет о рисках, и принимая на себя ответственность за свою судьбу. Киую, про которую мы, вероятно, будем беседовать в следующий раз, сама требовала перевода в тот лагерь, преследуя свои цели. А вот Бетти, как вы можете видеть, стала заложницей ситуации задолго до её возникновения. Да, она действительно переедала, но в её случае это были последствия нервного расстройства, болезни, а не умысла или деструктивного решения, — Ит чуть помедлил. — Мы оба считаем, что у неё была самая высокая степень уязвимости из всех девушек, с которыми мы общались.

— Девушек? Не моделей, а именно девушек? То есть к моменту начала взаимодействия с Бетти Джей вы уже понимали, с кем имеете дело? И решили продолжать? — Овела чуть подался вперед. — Почему вы не остановились, когда осознали это?

— Мы не осознавали этого в тот момент, — возразил Скрипач. — Может быть, на уровне подсознания мы что-то ощущали, но… нет, мы не знали, что имеем дело с человеком, а не с моделью.

— Что такое человек? — спросил вдруг Овела, и у Ита мороз пробежал по коже. — Как вы считаете?

— Биологический объект, обладающий рядом определенных характеристик. Разумный, — Скрипач покачал головой. — Гражданин Овела, позвольте уточнить, что вы вкладываете в понятие «человек»? Вы говорите о расе, или о том, что собой представляет любое разумное мыслящее существо?

— Попробуйте догадаться сами, — предложил Овела.

— Давайте, — согласился Ит. — Вероятно, вы подводите нас к мысли, что человеком, в широком смысле этого слова, может называться существо, обладающее душой? Я прав?

— Священник, — на лице Овела вдруг появилась слабая улыбка. — Да, верно. Жаль, мне казалось, что я вас почти поймал. Так вот, суть моего вопроса следующая — являлась ли с вашей точки зрения человеком Бетти Джей?

— Да, — кивнул Ит. — Являлась. И мы по сей день так и не поняли, каким образом Альтея сумела проецировать в локации не модели, а фактически фрагменты душ действительно живых людей. У нас нет ответа. И если вы хотите от нас его получить…

— Я уже получил, — Овела откинулся на спинку стула. — Что ж, думаю, на сегодня разговор окончен. В следующий раз я вас вызову… ммм… пожалуй, послезавтра. История китаянки требует отдельного разбора, и, боюсь, в одну встречу мы не уложимся.

— А что будет дальше? — спросил Скрипач. — Когда вы намерены нас судить?

— Немногим позже, — Овела улыбнулся. — Вам сообщат. Что ж, не смею больше вас задерживать. До встречи.

— Что происходит? — спросил Петер, как только он взошли на борт Авис, и корабль заблокировал вход. — Что, чёрт возьми, это всё было?

— Нам тоже интересно, что это всё было, — мрачно сказал Скрипач. — Боюсь только, что ответа нет. Он каждый раз меняет тактику.

— Да, он явно не хотел в этот раз вызвать у вас эмоциональный ответ, — Джани задумался. — И не провоцировал вас. Я не понял сути происходившего. Вы просто… обсуждали судьбу девушки. И всё.

— Ит, Скрипач, а так же Элин и Баоху, — произнес вдруг Петер. — В связи с тем, что я увидел сегодня, хочу сказать следующее. Если подобное повториться, я буду вынужден настаивать на вашей немедленной эвакуации.

— Почему вы так решили? — спросил Скрипач.

— Потому что речь идёт про обвинение в убийстве, — ответил Петер. — Обсуждение судеб девушек, и вопрос о том, что такое человек — вы ничего не поняли?

— У меня была похожая мысль, но обвинение в убийстве — это слишком, — покачал головой Ит.

— Для вас, — возразил Петер. — Но не для Новой Эры. На всякий случай подготовьте корабль к немедленному старту.

— Он заблокирован, — напомнил Скрипач.

— Это мы возьмем на себя, — ответил Петер. — Вы, кажется, не совсем понимаете, что они могут иметь в виду.

— Мы этого совсем не понимаем, — подтвердил Скрипач.

— В Новой Эре существует единственная мера наказания за причинение смерти неравному, — ответил Петер Колли. — Знаете, какая? Смерть. Равносильный поступок. И эта мера вступает в силу с возраста согласия, то есть с семи лет.

— Но десять миллиардов убить можно, — напомнил Скрипач.

— Им можно. Но не вам, — покачал головой Петер. — Не пытайтесь найти логику в действиях Новой Эры.

— Почему? — спросил Ит.

— Потому что есть общий закон, есть Официальная Служба, и есть Новая Эра, — беззвучно сказал Петер. — Которая может убить десять миллиардов, и не понести наказания, и может казнить за убийство человека, который умер триста лет назад. Подготовьте корабль, пожалуйста.