— Что? — спросила Элин с удивлением. — Что он сказал?..

— Сейчас скинем считки, сами посмотрите, — мрачно ответил Скрипач. — Девчонки, по-моему, нам лучше будет бежать отсюда, и чем раньше, тем лучше.

— Ты не хочешь разобраться? — спросил Ит.

— Я не хочу, чтобы они с нами разобрались, — ответил Скрипач. — А они в шаге от этого. Тебе так не показалось?

— Нет, не показалось, — покачал головой Ит. — Не в шаге. Они уже с нами разбираются, если ты не заметил.

— Думаешь? — спросила с тревогой Баоху. — Ит, ты считаешь, что они уже настолько издырявили великого динозавра, что ему кранты?

— Чего? — не понял Скрипач.

— Она про сказку, — с тяжелым вздохом ответил Ит. — Да, Бао. Именно так я и думаю.

— Слушай, я вот считала, что эта сказка была про что-то другое, — заметила Элин. — А ты, выходит, писал это… по сути, про себя?

— В некотором смысле, — кивнул Ит. — Точнее, про всё сразу. И про Стрелка тоже, разумеется. Если есть нечто большое, слишком большое, неспособное, например, вовремя ощутить боль, или слушающее что-то… не знаю, как правильно сказать это простыми словами, чтобы никого не обидеть, но…

— Давай, договаривай, — покачал головой Скрипач. — Или, хочешь, я скажу. «Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман». Да? Ты примерно об этом?

— Да, — кивнул Ит. — Именно так и есть. Мы, Архэ, сами угодили в эту ловушку. Потому что на протяжении миллионов итераций мы не чувствовали боль там, где её следовало ощутить. Ощутить, и принять меры. А мы… — он снова осёкся. — И теперь мы — вот здесь. Авис, — позвал он. — Скажи, ты согласна со мной?

— Не совсем, только отчасти, — ответила Авис. — Да, будучи Архэ, ваши предшественники не сумели рассмотреть всю конструкцию, и не сумели принять меры. Но непосредственно вы — ощутили эту боль, и стали пытаться что-то предпринять. Правда, боюсь, было уже слишком поздно.

— Поздно? — переспросила Бао. — Погоди. А раньше ты тоже предполагала что-то подобное?

— Нет, — ответила Авис. — У меня не было нужного количества данных для анализа. Но ваш последний разговор с Овела мне эти данные предоставил.

— А вот с этого места поподробнее, — сказал Скрипач.

— Сказанное им полностью переворачивает всю картину, как с этической, так и с механической точки зрения, — сказала Авис. — Он обвиняет вас не просто как участников событий трехсотлетней давности, он обвинил вас именно как Архэ, и, к сожалению, обвинил обоснованно.

— Обоснованно? — переспросил Скрипач.

— Да, — Авис помедлила. — Если брать историю жизни Лина и Пятого, которую вы мне предоставили, и рассмотреть её в деталях, можно увидеть моменты, которые соответствуют тому, о чём говорил Овела. А именно — то, каким образом Лин и Пятый взаимодействовали с наблюдателями, которых встретили. Елена — после того, как Лин и Пятый приняли ученичество, они несколько лет вообще не вспоминали о её существовании, потом, закончив учёбу, вспомнили, но, встретившись, не предприняли ни одной попытки поучаствовать в её судьбе. Они встречались два раза, а третий визит был уже после её гибели. Эри, она же Арина Дерзкова. Они встречались, но испугались того, что увидели, и, по аналогии с Еленой, прекратили общение. Хотя могли принять участие в судьбе девушки, или хотя бы предложить ей нечто гораздо более привлекательное, чем сбитая программа геронто.

— Эммм, — Скрипач нахмурился. — А мы?

— Вы? — переспросила Авис. — Если я правильно помню, Роберта Михайловна ждала предложения примерно восемьдесят лет. Да, да, я в курсе, что вам нужно было уладить дела, и всё такое — как сказал бы ты, Скрипач — но у вас не создается ощущения, что срок был несколько больше, чем хотелось бы Роберте.

— Я пасс, — Скрипач сел за стол, и опустил голову на руки. — И знаете, почему? Потому что Авис права. Я, пожалуй, могу назвать только одну пару, в которой осталась вечная любовь, все остальные — пробу негде ставить.

— Ты о ком? — не понял Ит.

— О Романе Судьбине и Аглае, которая была убита в двадцать пять, — со вздохом ответил Скрипач. — Да, Роман десятки лет ходил к ней на могилу, как на работу. Вечная любовь. Но если посмотреть на Барда с той же точки зрения, с которой мы сейчас смотрели на Сэфес — будет та же хрень, только сбоку. Потому что я до сих пор помню, как нам рассказывали про взрыв катера, когда погибла первая Джессика. А о том, сколько она ждала Ри до его развода, и до официального замужества, лучше вообще промолчать. Да, тут буквально на кого угодно посмотри, получается… это вот всё. И Овела прав — конечно, не в том, что мы злорадствовали, когда видели Алге или Бетти, а в том, что не видели именно этой закономерности, и осознали масштабы беды только сейчас.

— Вы не можете отвечать за поколения, которые были перед вами, — заметила Авис.

— А вот не знаю, — сказал Ит. — Может быть, есть смысл ответить именно за эти самые поколения. Хотя, как знать. Мне больше не даёт покоя другая его идея. Об искажениях, и о том, что нас воссоздали, когда мы, по сути, для воссоздания не годились. Правильный вопрос. Который никто из нас не задал — а он это сделал. Пятый, когда перекраивал три генома под свою и не свою идею, про это не думал вообще, да и не мог, потому что не знал об этом всём. Интуитивно, возможно, чувствовал, но — не знал. Следуя логики сигнатуры Стрелка, нас не должны были воссоздать, рыжий. Потому что мы натворили дел на порядок больше, чем все Архэ, ставшие Контролем — до нас. Все, вместе взятые. И Овела говорил именно об этом.

— Воссозданием занимается Метатрон, и Сетевые инженеры, — задумчиво произнес Скрипач. — Но, Ит, мы по сей день не знаем, кто из них производит окончательную селекцию. И мы не знаем, кто пустил в производство нас. И зачем. Это нелогично. Потом, опять же, эта отправка по Сфере, и попытка сделать встройку там. Чёртову встройку, которая стоила Лийге и Дане жизни. Кстати, если говорить о Лийге и Дане, и о том, что с ними произошло в результате контакта с нами…

— Рыжий, не надо, — попросил Ит. — Элин, Бао, простите. Нам, видимо, надо будет немного посидеть и покурить. Нет, не сейчас, попозже. Просто это всё нужно будет немного переосмыслить.

— Если это вообще возможно переосмыслить, — заметила Элин. — Ит, мне это не нравится. Категорически не нравится.

— Тебе не нравится правда? — уточнил Ит.

— Мне не нравится такая трактовка, — спокойно ответила Элин. — А ещё мне не нравится, что вы почему-то эту трактовку принимаете. Хотя на самом деле всё иначе, и до этого дня, до разговора с этим подлецом, вы думали тоже иначе, а не так, как сейчас.

— О, Элин узнала, что означает его фамилия, — усмехнулся Скрипач.

— Я не знала, — покачала головой Элин. — Его фамилия действительно означает «подлец»? На каком языке?

— На одном из языков Сонма, — ответил Скрипач. — Элин, понимаешь, тут такое дело. Он действительно подлец, тварь ещё та, но — отчасти он прав. Пусть отчасти, но этого уже немало. Осознавать, то ты, как тот самый динозавр из Итовской сказки, сам себя обманывал… это не самое приятное ощущение, увы. Ладно, подумаем об этом попозже. Ужинать будем?

— Разве что бутерброд, — ответил Ит. — Если честно, после этого разговора есть мне расхотелось.

Двумя часами позже они сидели в рубке, и снова курили и слушали дождь — кажется, это уже превращалось в некое подобие обычая. Некоторое время они молчали, но затем Скрипач не выдержал, и сказал:

— Ит, мы попались. Ты понял? Элин и Бао не поняли, но ты…

— Я первый про это сказал, — напомнил Ит. — И впервые в жизни я не знаю, что делать.

— Почему?

— Потому что мы в ловушке, и уходить из неё мы не хотим, — ответил Ит. — Мы в шаге от разгадки. Ты понимаешь? Эта тварь откуда-то знает то, за чем мы охотились несколько сотен лет. Или, что тоже не исключено, делает вид, что знает. Но очень хорошо делает. Сложно не поверить, согласись.

— Блин, Итище, вот ты сказал — не знаю, что делать. А ведь правда, мы не знаем. Мы влезли во что-то такое, что даже понять пока что до конца не можем. Они проводят глубокое расследование, подумать только, — Скрипач раздраженно сунул недокуренную сигарету в пепельницу, и тут же схватил следующую. — Какое расследование? О чём он вообще? При чём тут планета, наша разработка Стрелка, и всё прочее? Я не могу связать одно и другое, — признался он. — А ты? У тебя что-то получилось?