— Это такая притча, у рауф, — не стал вдаваться в подробности Скрипач. — Выбор сложного и тяжелого пути вместо обычного.

— Вот мы и подошли к тому, о чём я говорил, — торжествующе сказал Овела. — Вот она, одна из тех вредоносных идей, которые вы пытались привнести в тот мир. Причем вы, замечу, сами воспользовались путём, который так презираете. У вас, насколько нам известно, огромная семья, взрослые дети, внуки, правнуки. Вас ничего не смущает в том, что вы сейчас сказали?

— Нет, — покачал головой Ит. — Вы ошибаетесь. Во-первых, речь шла «наблюдателях» и «принцессах», а не о нас. Во-вторых, мы с братом относимся к так называемым искаженным Архэ, мы неполноценны, и роль настоящих Архэ мы при всем желании исполнить не смогли бы.

— Эту какую же? — усмехнулся Овела. — Стать Контролирующими?

— Разумеется, — кивнул Ит. А сам подумал — и про это он знает. Плохо. Кажется, он знает вообще всё — о нас. Но как? Откуда? — Потому что для Архэ в концепции Слепого Стрелка подготовлен именно этот слот. Стать Контролем, а потом передать эстафету дальше.

— Забавно, — усмехнулся Овела. — Эксперимент Торка с материалами искаженных Архэ… вас ничего не смущает?

— Нас должно что-то смущать? — нахмурился Скрипач.

— То, что искаженных Архэ никогда не воссоздают, — на пределе слышимости произнес Овела. — Не надо делать вид, что вы об этом не знали. Вы знаете. И что может произойти, если воссоздать материалы, в которых процент ошибки выше допустимой нормы, вы знаете тоже. Вы контактировали с братьями Фламма, вы наблюдали за потешной тройкой любителей вкусной еды, вы сами проводили в последний путь тех, кого называли Идущими к Луне. Мало того, вы, именно вы в компании представителей расы зив приняли участие в уничтожении блоков с материалами искаженных Архэ, которые вознамерился воссоздать Торк. Я всё вспомнил? Или что-то пропустил? — он усмехнулся. — Так вот. Искаженные Архэ не имеют права на жизнь. А вы — здесь. Сидите передо мной, живые и здоровые. Вам этот малюсенький факт ни о чём не говорит?

— Вы хотите сказать… — Скрипач растерянно посмотрел на Овела.

— Догадайтесь сами, что я хочу сказать, — Овела помрачнел. — Подумайте на досуге. Но сейчас речь не об этом. А о том, что судьба Архэ, о которой нам превосходно известно, всегда находится в корреляции с судьбой тех, кто сопровождает их на пути. И никогда, подчеркну, никогда у Архэ не было ни семей, ни детей, ни счастливых периодов.

— Я вас не понимаю, — сказал Скрипач. — Овела, вы говорите загадками. Мы не Архэ? Или что? Здесь противоречие, которое вы не объяснили.

— А вот это вы сделаете сами, — посоветовал Овела. — Пока что вопрос в другом. Вы являлись сторонниками и носителями вредоносной идеи, суть которой проста и понятна. Если ты, являясь даже слабым «наблюдателем» или «принцессой», выбираешь обычную жизнь, ты предаешь свою суть. А вам не приходило в головы, что суть этих несчастных женщин была именно что правильной? Чем плоха судьба любимой, жены, матери? Что порочного в нормальной обычной жизни, вне всяких непонятных идей? Арина Дерзкова, смею вам заметить, на момент исследования являлась полноценной и любимой женой в семье рауф, разве это не так? Это не предательство её же собственной идеи о трудном пути?

— Арина Дерзкова прошла свой трудный путь до конца, — тихо сказал Ит. — И умерла, когда путь был окончен. То, что она сумела вернуться — случайность, или… это сложно объяснить, но тут важно другое, собственно. А именно то, что она выполнила все условия, которые была обязана выполнить, как полноценный «наблюдатель».

— Хм, забавно, — усмехнулся Овела. — Особенно если учесть тот маленький факт, что она не «наблюдатель». Она нечто большее, и вам это отлично известно.

— А откуда это, простите за бестактность, известно вам? — отважился спросить Скрипач. Овела снисходительно посмотрел на него.

— Кажется, я уже говорил о том, что мы проводим глубокое расследование, — ответил он. — И, поверьте, известно нам многое. Несколько больше, чем вы можете предположить. Впрочем, про это мы поговорим в другой раз, а сейчас давайте вернемся к Алге Рауде, которая находилась в комнате. Вы беседовали с ней, верно? Но не только. Что ещё вы делали?

— Ничего, — пожал плечами Скрипач.

— Неужели? — прищурился Овела. — А как же телефон?

— А, вы про музыку, — догадался Скрипач. — Да, верно, мы упустили этот момент. Там, в каждой локации, играла одна и та же музыка. Ария из мюзикла, если точно. «Сердце медленно учится». А что? Вы это тоже считаете вредоносной идеей, и каким-то образом связываете с нами?

— Нет, — покачал головой Овела. — Не считаем. Но нас действительно интересует этот способ маркировки интеграций. Он несколько необычен. Вам ведь тоже так показалось?

— Да, нам так показалось, — подтвердил Ит. — Гражданин Овела, простите, но у меня появился вопрос. Вы сказали — «этот способ маркировки». Вам известно о каких-то иных способах? Или я неправильно вас понял?

— Всё верно, — кивнул Овела. — Поскольку вы, гм, длительное время здесь отсутствовали, вы не знакомы с работой вашей же собственной жены именно по этой теме. И очень жаль, ведь Роберта Ольшанская-Соградо посвятила почти сто лет сбору и систематизации сведений о маркировке «принцесс» и «наблюдателей». И за несколько лет до исчезновения она разместила эту работу в кластере Транспортной сети, в информационном разделе. Работа находится в общем доступе, и предназначена, в первую очередь, для родителей дочерей, являющихся потенциально интеграциями сигнатуры Слепой Стрелок. Видимо, она хотела предостеречь людей, и помочь тем, в чьей семье произошла такая беда.

— Мы не знали, — покачал головой Ит. — Даже предположить не могли…

— И поэтому не искали, разумеется, — покивал Овела. — Что ж, немудрено. Вы бы и не нашли, думаю, потому что работа была размещена не под её именем, автором работы значится анонимное лицо, по всей видимости, у неё были свои причины для того, чтобы так поступить. Впрочем, сейчас это не имеет значения.

— Но откуда вы знаете о том, что это именно её работа, а не чья-то ещё? — спросил Скрипач. — Может быть, это вовсе и не она?

— О нет, это именно она, и это нам достоверно известно от неё же самой, — хмыкнул Овела. — Не думаю, что у неё были какие-то резоны, чтобы нас обманывать. Впрочем, сейчас это неважно. Речь идёт о другом.

— Овела, где наша семья? — спросил Скрипач. — Вы ведь знаете. Скажите.

— Я понятия не имею, где ваша семья, — вздохнул Овела. — К сожалению, для меня и для вас, и к счастью для них.

— Почему? — спросил Ит.

— Потому что их мы бы судили точно так же, как и вас, — резко сказал Овела.

— Но вы упомянули, что информация о работе Берты у вас из первых рук, — напомнил Ит. — Почему же вы не осудили её тогда?

— Потому что они находились не в нашей юрисдикции. К тому же её от нас защищали. Ладно, довольно лирических отступлений, — Овела нахмурился. — Повторяю: вернемся к теме девушки в локации. Она была в наручниках, прикована, и беспомощна. Скажите, какие чувства вы испытывали, когда увидели её?

— Мы уже говорили, — сказал в ответ Скрипач. — Жалость. Сколько раз я должен повторить это слово?

— Это неправда, — вдруг сказал Овела. — Точнее, полуправда. Думаю, глядя на бедную Алге, вы чувствовали, как минимум, злорадное удовлетворение.

— Чего? — опешил Скрипач. — Почему вы так решили?

— Потому что она была «принцесса», а они, как нам достоверно известно, являются частью стороны оппонента вашей фракции Архэ.

— Фракции? — переспросил Ит. — Я не ослышался?

— Конечно, фракции. Если вспомнить, сколько раз Торк пытался вас убить…

— Вот что, с нас на сегодня хватит, — решительно сказал Скрипач, вставая. — Овела, мы больше не будем терпеть ваши больные откровения. Вы несете какой-то бред, поэтому давайте на сегодня закончим.

— Да, да, понимаю, — покивал Овела. — Правду слышать приятно далеко не всегда. Хорошо, прервемся, и продолжим нашу беседу завтра. У вас будет время обдумать то, что вы услышали сегодня, и сделать правильные выводы. Надеюсь, у вас хватит разума и моральных сил, чтобы признать свою неправоту. Всего хорошего, до встречи.