– Приятно иметь дело с умным человеком, – охотно поддержал Станислав. – Так ты поможешь?

– Разумеется, – кивнул Гросс. – Пусть твои бестии зайдут к Ритгеру. Я предупрежу, чтобы с них тщательно сняли размеры. Остальное уже дело техники… И… я рад, что нам не придется смотреть друг на друга сквозь призму недоверия.

– Я тоже этому искренне рад, – подтвердил Станислав.

Некоторое время администратор сосредоточенно размышлял. Все же решился.

– Станислав, – заговорил он. – Наверняка твои подопечные уже спели тебе песенку о нечистоплотности командора Гросса (как они изволили публично заявить не так давно) и его манипуляциях средствами базы. Там, вроде бы, речь шла о «меценатстве». Признаться, я был поражен. Ума не приложу, откуда «Черным Ведьмам» стало известно о тесном переплетении финансовых дел нашей базы и одного крупного промышленного концерна, о котором они говорили?.. Формальным председателем совета директоров его действительно являюсь я, но есть одна существенная деталь!.. Вообще-то, это весьма секретная информация.

Изучающий взгляд Гросса буквально пронзил Станислава Родимова, а сам собеседник оставался непоколебимым и внешне спокойным. Вежливо и терпеливо ожидал продолжения разговора.

– Все так, – подтвердил Гросс. – Только твоим подчиненным не известно о том, что мой концерн и был создан, причем в первые же дни образования Совета, для финансирования растущих расходов организации легальным способом, не вызывающим любопытства ненужных людей и структур. И мой концерн – не единственное предприятие с аналогичными функциями. Гер Кауфман уже тогда предвидел раскол и грядущие трудности. Он властный и весьма тяжелый в повседневном общении человек, но уверяю – очень высоко квалифицированный финансист.

Станислав, дослушав информацию администратора с должным вниманием, ничего не сказал в ответ. Просто крепко пожал на прощание руку Гросса и вышел за дверь…

На переходной площадке между уровнями «В» и «С» Станислав услышал оповещение оперативного дежурного по базе. Обоих заместителей командующего и всех командиров боевых подразделений обязывали срочно прибыть в совещательный зал центрального поста управления.

Родимов одним из первых вошел в специальное помещение, оборудованное звуконепроницаемой защитой. Накамура уже сидел за столом и жестом подозвал Стаса к себе. Как только командор опустился на стул, адмирал придвинул к нему тонкую папочку с грифом «секретно».

Несколько минут Станислав внимательно изучал документ. По мере того как информация поступала в его мозг, лицо командора бледнело, становилось неузнаваемым.

– Как же так? – приглушенно спросил Стас, когда вернул папку хозяину.

– Вот и мне интересно, как? – поддержал Хигаши Накамура. – Будем разбираться.

Тем временем все командиры заняли свои места. Адмирал встал и открыл папку.

– Господа! – заговорил Накамура. – У меня в руках бланк с секретным отчетом Центра Боевого Планирования. Я не имею права зачитывать вам весь текст, но скажу суть… Чуть больше часа назад мы потеряли корабль и всю команду, находившуюся на его борту. «Барракуда-16» была уничтожена внезапной атакой охотников сервов. Примечательно то, что команда к тому времени успешно выполнила порученное задание. И не только выполнила, но и успела погрузиться на борт, вдобавок стартовала в обратный путь с ценнейшим стратегическим грузом в качестве боевого трофея. В последнем сообщении пилотов, полученном за несколько минут до катастрофы, говорилось о полной скрытности проведенной операции.

Ропот недоумения, горькие голоса сочувствия и первые версии причин трагического происшествия зазвучали в заполненном зале.

– Господа офицеры, – призвал к порядку командующий. – Я собрал вас всех тут, потому что скрыть от личного состава факт гибели их товарищей нам не удастся. И по совести, это бы стало неправильным. Но на завтра намечены еще два боевых вылета. В них будут задействованы пилоты и рейнджеры, чьи земляки и друзья, может быть, даже родственники, погибли сегодня. Командование обращается к вам с убедительной просьбой: постарайтесь поддержать моральных дух подчиненных. Не дайте скорби превратиться в отчаяние. Никакого пьянства, паники или пораженческих настроений. За этим я прошу вас хорошенечко проследить. Очаги стихийного разброда ликвидировать самым решительным образом. Все свободны, господа…

После краткого совещания Станислав вместе с озабоченным, мягко сказать, адмиралом проследовал в Центральный Зал Управления. Оттуда в соседнее с ним помещение Центрального Поста Внешней Связи.

Пока Накамура беседовал с ответственными офицерами, дежурными связистами и экспертами, затем докладывал о потере в Совет, Станислав внимательно изучал множество памяток, инструкций, схем, таблиц и другой вспомогательной информации, пестрой аппликацией в изобилии представленной на стенах просторного зала. Не складывалась в мозгу Родимова логическая цепочка.

После внедрения захваченной у сервов технологии импульсной передачи шифрованных сообщений случаев перехвата информации не было. Невероятно сложно поймать сигнал, летящий со скоростью, превышающей скорость распространения радарных волн.

Если «Барракуда-16» доложила о благополучном выполнении задания, значит проблемы с преследованием у команды рейнджеров не было. Как же случилось, что защищенная системой радарной невидимости «Барракуда» была обнаружена охотниками? Неужели сервы нашли способ преодолеть «Фантом»? Ничего не складывается.

Вдруг Родимова осенило, а от сделанного открытия Стас поневоле вспотел… Михо! Где-то внутри Станислав отогнал от себя тревожную мысль. Но! Он же сам говорил другим, что разумного человека отличает от дурака среди прочих факторов умение принимать реальность. А реальность была такова, что «Барракуда-16» на сегодня являлась единственной машиной, покинувшей ангар. Выходит – уже навсегда.

Вспомнив о Михо Драгиче, командор на время отбросил рассуждения о причине гибели «Барракуды». Сейчас на первый план вышло состояние Кимберли. Интересно, она уже знает о случившемся?

На пару секунд Родимов замер посреди переходного мостика, ведущего к лифтам. Времени с момента, когда командор простился с командой, прошло достаточно. Часа полтора не меньше.

Конечно, учитывая фанатичную любовь Уотсон к технике, плюс еще и любознательность «ведьм», могло случиться и так, что объединенная бригада «Барби» до сих пор «облизывает» разноцветные кнопочки на панелях «Вампира». И все же Станислав решил отправиться в бар. Шансов на то, что застанет подчиненных именно там, было больше.

Так и есть. Рассудительность вновь не подвела командора. Стоило войти в просторное помещение бара, состоявшее из нескольких смежных залов, зоркий тренированный глаз Стаса сразу выдел группу его подопечных, сидевших за отдельным столом в уголке. Соседние столики пустовали, и это несмотря на то, что народа в достатке. Ну, почему-то не удивляет.

Под молчаливые, а порой откровенно презрительные, ненавидящие взгляды людей Станислав направился к девушкам. По пути отпали остаточные сомнения насчет информированности личного состава, ибо рейнджеры, пилоты, техники и их офицеры, коих тоже хватало за столиками, поднимали тосты памяти и вставали, чтобы почтить павших коллег. Короче, закономерное поведение. Пока в норме, без перебора.

Кимберли, стоило Стасу присесть, уткнулась заплаканным лицом в его крепкое мужское плечо. Командор сочувственно приобнял ее. Затем налил себе и спутницам «Сибирской» водки из наполовину опорожненной бутылки и поднялся в рост. Встали и девушки.

– Давайте помянем ушедших товарищей. Одного из погибших сегодня бойцов я знал. Он был достойным человеком. Смелым пилотом и просто хорошим солдатом, а еще: чьим-то сыном, мужем, братом или отцом. Не успел у него уточнить… Честь и слава!

Произнося тост, Станислав не рассчитывал на всеобщую реакцию. Он говорил негромко, так, чтобы слышали его только свои. Однако, после слов командора с наполненной рюмкой в руке встал офицер из компании, сидевшей от «ведьм» через стол. Встал и присоединился к тосту Родимова.