– Вот в том-то и дело, сэр, что для вас все мы просто «НИКТО». Это вы верно сказали, – злорадно усмехнулся боец и огляделся по сторонам в поисках поддержки у окружающих.
– Не обобщай! – повысил голос Родимов. – Не надо передергивать мои слова. И на публику играть не советую. Позвоночник через трусы вытащу, демагог хренов… Не всем дано родиться Кюри или Ломоносовым. Если человек не может от рождения грамотно писать, ему не дается математика и даже стишок из букваря он запомнить не может, это еще не делает его объектом ненависти. Я знал такого человека. Зато он очень любил красоту и порядок. Он ремонтировал покосившийся заборчик детской площадки. Красил фонарные столбы. Белил бордюры тротуаров и подметал опавшую листву. Он занял в обществе то место, которое объективно и должен был занимать. Но его уважали!!! С ним здоровались. У него была жена и родился ребенок. Он имел право на ЖИЗНЬ, и жил с пользой для окружающих. Да, не в хоромах, но и не на мусорной свалке. Может быть, ты сейчас удивишься, но такого человека я никогда не назову говном и буду защищать его и его семью до последнего. А вот, ты… ты только что стал очень близок к тому, чтобы перейти из категории «говна» в самую низшую категорию. Хуже есть только «быдло». И если с говном можно бороться, то от быдла нужно немедленно избавляться, потому что быдло не в состоянии признавать ошибок вообще. Даже если быдло поймет, что ведет к пропасти себя и тех, кто с ним рядом, он все равно не свернет в сторону, не признается, что был неправ или ошибся. Никогда не признается. Тщеславие, гордыня и зависть в голове такой особи давно создали триумвират власти и не подпустят к ней уже никогда здравого смысла. А потому он очень опасен. И как все, что несет угрозу для остальных, должен быть уничтожен.
Вот теперь побледневший боец действительно испугался. Станислав смерил его жгучим, пронзающим взглядом и подвел окончательный итог.
– Обвинив меня в ненависти к людям, ты снова сделал выводы на почве неподтвержденной ошибочной информации. Ты преподнес эти выводы как свершившийся факт, к тому же еще и публично. Тем самым ты поставил под сомнение авторитет командующего офицера. А что полагается по Уставу за клевету и сознательный подрыв авторитета командира?
– …Если предъявленное обвинение имело место в действительности и факт его доказан, то виновник, согласно статье 14 пункта «в», Дополнения к Дисциплинарному Уставу ВКС «Гвардия Либерти», подвергается публичной порке, разжалованию или позорному увольнению. Если подобное деяние привело к тяжелым необратимым последствиям – казнь…
На громкий грудной голос, четко произносивший каждое слово официального формуляра, разом обернулись все участники вынужденного собрания.
Через внутренний проход, предназначенный для сообщения между ангарами, в помещение вошли три представительницы «Черных Ведьм». Одна из них, а конкретно – еврейка, обладавшая феноменальной памятью, и цитировала вслух прозвучавшие постулаты.
Сара, Изабелла и Лера остановились перед командиром, так как в процессе их приближения другие служащие расступились, ошарашенные неожиданным появлением «чокнутых ведьм».
– Как вы тут оказались? – обратился к ним босс.
– Сэр! Командор-майор, сэр! – зазвучал отчет Голубевой. – Группа закончила плановые тренировки. У нас по расписанию личное время, сэр. Вот, решили взглянуть на корабль… Красавец-то какой! Мамочка!
Краткий доклад старшей группы полностью удовлетворил интерес Станислава. Он кивнул и ответил:
– Верно. Сам в восторге. Хотел вас вечерком сюда пригласить. Но, раз вы уже тут, «Пиксель», воспользуйся моим кодом. Сними блокировку и сходите на экскурсию внутрь.
– А можно и мне?
Вновь собравшиеся обернулись к двери. Капитан-лейтенант Уотсон собственной персоной направлялась в их сторону.
– Ну, превосходно! – хлопнул в ладони Родимов. – Эй, «нечистая сила», знакомьтесь: капитан-лейтенант Кимберли Уотсон. Первоклассный пилот с огроменным стажем. Даже не пытайтесь угадывать. Семнадцать лет. Ого! Наш персональный извозчик с этой вот самой минуты.
Пока девушки представлялись и знакомились с Кэми, Стас произнес еще одну фразу. Сказанная вполголоса, фраза заставила абсолютно всех, но по разным причинам, застыть с открытыми от изумления ртами.
– Стараниями Кимберли я жив. Дважды. Еще и в один день. Это она была там, где случилась трагедия.
– Фью! – свистнула Лера. – Уважуха, мэм! Базара нет.
– Отставить дешевый блатной жаргон. Не при мне. Повторять не буду. Сами знаете, что произойдет.
Станислав строго, но без угрозы, взглянул на притихших подчиненных.
– А что произойдет? – полюбопытствовала Кэми.
– Так у него за все провинности для нас только один вид наказания, мэм, – преспокойненько ответила Лера и незатейливо почесала согнутым пальцем кончик носа. – Он нам жопы порвет. Как-то не хочется.
От того, как смешно и неожиданно просто прозвучало признание Голубевой, не только Кимберли и «ведьмы», все, кто находился поблизости, взорвались дружным хохотом.
– Этот? Точно порвет, – просмеявшись, подтвердила Кимберли Уотсон и сходу переключилась на деловую волну. – Сэр! Я получила распоряжение адмирала прибыть под ваше начало. Однако мне не сказали, что у меня будет новый корабль… Я… он мне совершенно незнаком…
– Трусишь? – улыбнулся Стас.
– Не хочу опозориться, сэр, после такой впечатляющей рекламы.
– Тогда приходи сюда по ночам, когда никого нет, и изучай. Летать ты будешь на нем. Это не транспорт. Боевой штурмовик. Новейшая разработка. Оружия хватит, поверь, чтобы начать мировую войну… Кстати, а где твой напарник?
Кэми оторвалась от созерцания корабля и встала лицом к командору.
– Михо улетел на материк. Подменил заболевшего земляка. Скоро должны вернуться. Он еще даже не в курсе. Представляю, какие у него будут глаза. После знакомства с тобой он мне и так прожужжал все уши. Уж очень сильно ты его зацепил своими фокусами.
Ответ капитана подстегнул любопытство всех «ведьм». Однако в данной ситуации лезть с расспросами стало бы явно бестактным, даже чрезмерно бесцеремонным. Но оставался-таки один спорный пункт. Острый, назойливый, не дававший покоя впечатлительным девушкам и как-то незаметно ушедший в сторонку по причине внепланового знакомства с Кимберли Уотсон.
– Сэр, – обратилась по форме Сара Мовшан. – Прошу прощения, сэр. Когда мы пришли в ангар, я процитировала выдержку из дополнения к Строевому Уставу. Как мы поняли, не без причины. Не сочтите за наглость, командор, но мы бы очень хотели узнать, кто тут такой отважный вояка, что кидается с обвинениями к нашему командиру?
Станислав собирался сразу пресечь возобновление болезненной темы, но не успел. Не успел, потому что мысль Сары по этапу подхватила француженка.
С лицом истинного виновника обсуждения произошло мистическое преобразование. Оно стало будто бы каменным и белее свежевыпавшего январского снега.
Изабелла шагнула к толпе и раскинула в стороны руки.
– Эй! Признайся сам! Выйди вперед, смелый Гаврош! – выкрикнула она неизвестному адресату. – Геройской смерти ищешь? Айда на баррикады!
Изабелла повернулась к подругам и подмигнула Валерии. Та моментально подхватила с инструментальной тумбы пустую баночку из-под графитной смазки, (электрики пользуются такой при обслуживании определенных контактных групп), и резко подкинула ее вверх, еще и в сторону. Рука Изабеллы Моне подцепила стальной дюбель и молниеносно метнула его в летевшую банку.
Бац! Бросок оказался настолько мощным, что дюбель пробил банку насквозь, на выходе застрял шляпкой в жестяном корпусе.
– Прекратить! – все же приказал Стас.
– Сэр! Командор-майор, сэр, – вступилась Валерия. – При всем уважении, сэр. Позвольте закончить. Вы же сами нам говорили: чтобы люди на базе перестали от нас шарахаться, нам нужно чаще бывать среди них. Мы тут. Так получилось. А раз получилось, то пусть услышат от нас, что и как мы думаем, без передачи посредством испорченного телефона.
