Что хотела ответить несчастная девушка так и осталось тайной, потому что ее ответ не имел для командора значения. Он знал главное. Знал, что ему не солгали.

– Ты хочешь спросить, как я догадался? – все же уступил любопытству, легко читаемому на изумленных лицах подруг, босс. – Просто… Я умею замечать мелочи. Умею слушать и сопоставлять… Рост вестового примерно под метр восемьдесят пять. Вы все ниже. Значит, удар должен был пойти снизу-вверх. Первое. Следующее. Чтобы пальцем убить человека, это нужно хорошо попасть. Пробить глазное яблоко и проникнуть в мозг. Пальцы должны быть длинными, а удар по диагонали еще больше увеличивает необходимый размер. Такие пальчики только у одной из вас. Еще и ноготь сантиметра два, не меньше, на среднем пальце левой руки. Кстати, потом объяснишь мне, зачем? Били как раз именно левой. Почему? Глаз выбили правый. Потому что он был ближе. Вы мне сказали, что человек спросонья вышел в сортир. Стало быть, шел человек, если вышел из кубрика, справа налево по отношению к входной двери блока. Все в копеечку. А не рассчитал удара тот человек, потому что вышел в коридор без очков. Спросонья, да еще и дальнозоркость. Вот и все. Так? Поправь, если я где ошибся.

– Так и было, сэр, – без промедления ответила красная, как раскаленная сковорода, «Пиксель». – Я практически на ощупь двигалась. Спать так хотелось. И глаза болели, словно песка кто в них насыпал. А тут этот… Жаль, что так вышло. Не хотела я, правда.

Станислав прислонился спиной к прохладной стене. Поочередно взглянул на плотно жавшихся друг к другу подчиненных.

– А знаете, что мне очень приятно? – девушки насторожились и приготовились услышать очередное откровение командора. – Приятно осознавать, что мне не нужно было стараться и рассуждать. Сейчас я уверен, мне достаточно было просто спросить. Вы бы ответили. И ответили правду.

Как завороженный следил доктор Картер за беседой «трудных» воспитанниц с новым их командиром и за тем, как кардинально изменилось поведение «ведьм».

Подавляющее большинство сослуживцев считали «ведьм» не просто неуправляемыми. Их считали «безбашенными», потенциально опасными для остальных. И не только потому что каждому на базе известно о криминальном прошлом треклятых «ведьм». Не по слухам, без малой доли преувеличений «ведьмы» были истинно непредсказуемыми.

– Сэр. Благодарим за доверие, сэр, – приглушенно высказалась «Зубатка». – Постараемся оправдать.

– Ага! Постарайтесь, – улыбнулся Родимов. – И вот вам как раз подходящий повод… Кто и как убил первого командира? За что? Отвечать быстро и четко.

У Картера от неожиданности отпала челюсть, а от того, что произошло потом, он вообще надрывно закашлялся. Ответ последовал сходу.

– «Дикая», сэр, – как всегда, как старшая в команде взяла на себя инициативу «Зубатка». – Но, командор-майор, сэр! Лунквист сам виноват. Не выдержала она.

– Точно, командор, сэр! – подхватила «Шип Розы». – Он Милке прохода совсем не давал. Прилип, как репей к одному месту. Чуть что не так – «Дикая» виновата. Плохое настроение у него – «Дикая», «гоу» на сортиры. От начальства по шее огреб, и опять «Дикая» под кнут… Простите, сэр, но мы с девками все думки продумали. Ну, ей богу… какого рожна он к Милке так прицепился? У нее самой спрашивали, может, стесняется нам рассказать? Может, Лунквист предложил ей что, ну, по части интима? Может, она его как-то грубо послала? Она клялась, что ничего такого не было. Ни с того ни с сего докопался к ней Лунквист с первого дня, как только командование принял. Невзлюбил за что-то.

В знак одобрения снайпера обе ее подруги дружно кивали после каждой, сказанной Изабеллой фразы. Когда же Моне закончила, вновь заговорила «Зубатка».

– В тот день, сэр, мы с задания возвращались. Уже вышли в район эвакуации. До транспорта метров сто оставалось. Все дело гладко прошло, без потерь. Так нет же! Лунквист, говнюк, всю дорогу Милку дерьмом поливал, будто она струсила и все такое. Под конец вообще пригрозил рапорт подать как на не оправдавшую доверия. А в нашем случае, сэр, вы же знаете, чем это пахнет. Вот Милка и сорвалась. Врезала ему по шее чтобы заткнулся. Да он еще грохнулся об бетонную балку башкой, слизняк крапивный. Вот и все, сэр. Как на духу.

Стоило Голубевой замолчать, профессор с понимающим выражением на лице произнес:

– Вот, значит, как. Что же, можно было предположить. Лунквист действительно не желал командовать «ведьмами». Он их боялся. И ненавидел, естественно. Для управления девушками он был слишком слаб. Не физически. Психологически. И еще кое-что. До Проекта Бьерн Лунквист служил надзирателем в тюрьме строгого режима. Для него осужденные были просто скотом. За людей он их никогда не считал. Я это знаю из личного опыта. Пообщались в процессе работы достаточно и откровенно. В свое время я обращал внимание руководителей из Совета на этот важнейший факт. С моей точки зрения, разумеется. Однако, мне пояснили, что именно ввиду приобретенных навыков в обращении с заключенными его и приставили к группе «ведьм». Посчитали, что так будет правильно и безопасно.

Картер умолк. Затем взглянул в глаза командору и пояснил:

– Милка Балок, тридцать лет… было. Родом из Венгрии. Специалист ближнего боя. Многократная чемпионка своей страны. Была чемпионкой Европы. Призер чемпионатов мира и Олимпийских Игр по каратэ. Позывной: «Дикая». Погибла около года назад в Лиссабоне. Прикрывала отход группы. Произошла какая-то задержка. Ее отрезали. Чтобы не попасть в плен к сервам, она взорвала себя вместе с врагом.

Станислав выслушал девушек и академика до конца. Некоторое время обдумывал полученную информацию. В итоге кивнул головой и ответил:

– В плен? Ну, да… Попасть в плен к сервам, означает автоматически стать подушечкой для булавок. Сколько они в тебя всякой гадости насуют, чтобы добыть нужную информацию! И в кого потом тебя превратят, сами знаете. Уж лучше смерть. Быстрая. Без мучений. Единственное частичное оправдание попадания в плен может быть только одно – бессознательное состояние, физическая невозможность сопротивляться. Контузило, руку оторвало… Другие причины, способы и тому подобное – предательство и трусость.

Неприятную паузу, возникшую после итоговой фразы командора Родимова, прервал доктор Картер. Громко хлопнул в ладони с твердым намерением окончательно развеять тяжелый осадок, и даже встал. Вышел к столу и почему-то хриплым голосом заговорил:

– Браво! Станислав, десяток дознавателей и члены двух комиссий не смогли у них ничего выпытать. А вы это сделали за две минуты.

– Потому что я их пока не пытал, док, – сострил Станислав. – Пока только поглаживал. Пытать завтра начну.

При этих словах взгляды «ведьм» застыли на командире.

– Я мог бы это сделать самостоятельно, док, но боюсь переборщить с нагрузками, – объяснился Родимов. – Потому обращаюсь к вам с просьбой. Вы, как специалист в области «доведения человеческих заготовок до готовых изделий», как сочтете необходимым: лично или поручите коллегам, разработайте комплекс обязательных физических упражнений для «ведьм». На дыхание. На выносливость. На реакцию. И силовой, конечно. Навыки навыками, но тело нужно крепкое. Каждый день заниматься будем. Пусть привыкают. Отдыхать нам вскорости совсем не придется. Да и теперь жирка накопить я им не дам. Они мне стройными, подтянутыми, вот как сейчас, больше нравятся. Водолазной подготовкой, минно-взрывным делом и рукопашной я с ними займусь самостоятельно.

Услышав в кои-то веки конкретную перспективу на ближайшее будущее, «ведьмы» возбужденно зашевелились, заерзали.

– Намечаются серьезные движухи, босс? – как-то по-свойски, запросто спросила Моне.

Родимов взглянул на нее строгим взглядом, но лицо его тотчас потеплело, так как Изабелла сама нешуточно испугалась того, как вдруг позволила себе заговорить с начальником. Побледнела. Растерялась. Серо-зеленые глаза девушки сузились, и француженка нелепо втянула голову в плечи. Хотела, наверное, извиниться, но не смогла. Не успела.