В этот момент Родимов заметил полковника Аналитического Отдела. В обществе двух незнакомых командору мужчин и симпатичной брюнетки лет сорока, кляузник стоял возле входа в курительную комнату. Станислава пока не увидел.

– Знаете, командор, – продолжал диалог Кауфман. – В ранней юности мой покойный отец учил меня азам бизнеса. В качестве базовой платформы он называл свод неписаных законов общества. Например, коль скоро мы с вами ведем речь о наушниках и о жалобщиках, «Закон Курятника». Слышали о таком?

Все же Кауфман оказался человеком незаурядным. Если хорошенько подумать, таким он и должен был быть, иначе не смог бы создать могучую международную финансовую империю. Создать – еще половина дела, а вот контролировать ее, множить и расширять абы кому не под силу.

Стас улыбнулся.

– Нет. Не пришлось.

Талантливый финансист откровенно повеселел.

– Думаю, как именно выглядят насесты курятника, вам объяснять не нужно. Так вот, уважаемый собеседник, закон гласит следующее: клюнь вышнего, подтолкни ближнего и нагадь на нижнего. К чему я об этом сказал?

Командор улыбнулся. Кауфман же прищурил глаза.

– Господин командор! Неужели вы думаете, жалкие слюни какого-то плаксы заставят меня раздавить человека, представляющего настоящую ценность? Я получил о вас огромное количество разносторонней информации. Противоречивой. Но! Адмирал Накамура дал однозначно понять, что другого помощника не приемлет и с удовольствием освободит занимаемый пост. Мой давний партнер и проверенный друг, Эрвин Гросс, заявляет мне то же самое. И очевидные факты говорят за себя. Показатели работоспособности базы выровнялись. КПД вырос почти на порядок. Даже рентабельность поднялась. «Сэра-11» вышла из списка убыточных. В ходе последовательных боевых операций объемы доставляемых ресурсов подскочили почти на сорок процентов. Автоматически сократились расходы. Потери упали до минимума. Дисциплина на высшем уровне подтверждается рядом дел, переданных Суду Военного Трибунала. А вы учитываете добытые технологии и спасенные транспорты? Защищенность торговых путей? Прикрытое небо над нашими городами? Это ли не показатель вложенного труда? И я должен поверить какому-то кляузнику в том, что руководит многими направлениями жизни базы безумный хам и зазнавшийся выскочка? Не смешите меня, командор.

Да. Такой монолог не может оставить равнодушным, пожалуй, никого. Вот тебе и злобный банкир. Вот тебе и Ричард Кауфман. Прав был Эрвин, его непосредственный босс – человек непростой. Манера общения необычная. Возможно, для кого-то реально тяжелая, но подход ко всему истинно деловой.

Станислав скромно потупился.

– Не моя это заслуга, сэр. Или, правильнее сказать, не только моя. Львиная доля руководства принадлежит адмиралу. Я искренне уважаю этого человека. И Эрвин Гросс, как мне кажется, находится там, где ему и положено быть. Но самое главное – люди. Они поверили нам. Вот и есть результат.

– А я вам, о чем говорю! Я тоже верю в слаженность вашей команды. И многое знаю. В том числе о вашей злосчастной ссоре с Эрвином, ставшей первым знакомством. Только поймите меня правильно, Гросс не стукач. Он мне на вас не жаловался, просто я очень давно его знаю. Когда Эрвин обратился за информацией о новом заместителе командующего, я сразу понял – между вами пробежала черная кошка. Предлагал ему помощь, не стану скрывать. Эрвин наотрез отказался, убедительно просил не вмешиваться. Я и не вмешивался. Позднее спросил его, так, между делом, как у него отношения с вами. Он ответил одним словом – продуктивные. А сейчас он считает вас другом.

– Как и я его, сэр. Упомянутая вами ссора не показатель. Я про нее давненько забыл.

Заключительная фраза Родимова понравилась Председателю. Стас увидел это у собеседника на лице.

К «гламурной» парочке приблизился адмирал. Командор взглянул на него и вспомнил еще одну тему для разговора.

– Сэр! Алькатрас отсюда недалеко?

Припухшие от недосыпания, веки Кауфмана приподнялись.

– Нет, не так далеко. При полной скорости «Барракуды» минут десять полета. Почему вы интересуетесь?

– Стало быть, километров около четырехсот, – мысленно подсчитал Стас. – Простите, сэр. Задумался. Просто хотелось бы, пользуясь случаем, проверить своих летунов. Мы отправили в школу восемь новичков из последнего набора рекрутов. На базе катастрофически не хватает пилотов.

Прозвучавший ответ не удовлетворил Кауфмана, его природная подозрительность сказывалась во всем.

– Их не хватает везде, командор. Восемь новичков, говорите? Это много для одного набора. Вам повезло, господа. Нужными для пилотирования сверхскоростных кораблей качествами в последнее время по определению тестов обладают далеко не все. Страдает образование. Физическая форма людей оставляет желать много лучшего. Организмы не справляются с напряжением, не зависящим от естественных перегрузок. Как раз перегрузки – самое легкое. Разработанная нашими НИ-лабораториями Система Гашения с ними справляется безотказно. Многолетняя война ведет к истощению. Гражданские люди на материках жертвуют очень многим для поддержания боеспособности наших войск. Что ж, вам об этом известно, поэтому не стану терять драгоценное время. А по поводу пилотов скажу: мы не сможем вернуть всех восьмерых на «одиннадцатую». Плачевное состояние с летчиками на многих базах Проекта. Могу гарантировать трех. Ну, хорошо. Четверых. Больше не дам. Не нужно меня уговаривать, господа.

Уговаривать? Никто и не собирался этого делать. В негромкой беседе между собой, протекавшей на протяжении всего перелета в Совет, адмирал и Родимов говорили о возвращении в родные пенаты хотя бы двоих подготовленных летчиков. А тут!? Четыре!!!

Все же явно показывать восторга Кауфману нельзя. Чего доброго, еще передумает. Нужно обязательно сделать вид, что командующий и его ЗАМ вынуждены принять «снисхождение» Руководства.

– Мы понимаем, месье, – в японской национальной манере закивал адмирал Накамура. – Благодарим вас за то, что сделали все возможное.

Пока Ричард Кауфман наслаждался «произведенным» на коллег впечатлением, адмирал закрепил положение дел. Подкинул Председателю новую мысль. Отвернул его от темы пилотов.

– Господин Председатель, хотелось бы у вас уточнить еще кое-что. Для очистки совести, так сказать.

Глаза Кауфмана вспыхнули. Получилось. Председатель заинтригован. И Накамура повел наступление.

– Наверное, вы уже слышали о том, что мы изменили систему набора рекрутов для «Сэры-11»? Теперь начальники служб и командиры подразделений лично летают за пополнением, проводят набор кандидатов с учетом необходимых профессиональных качеств сразу на месте призыва. Помогает сэкономить время и средства. Не приходится впоследствии отчислять, «очищать» и увозить снова на материк не прошедших начальную подготовку кадетов.

Вопрос коснулся финансов. Экономия! Это слово для финансиста звучит «Даром Небес». Глаза Ричарда Кауфмана загорелись зенитными прожекторами.

– Интересно, – подхватил Председатель. – Мне нужны цифры. Нужно сравнить показатели. Расход топлива, подъемные деньги, средний расход продовольствия, обмундирования… короче, мне нужны выкладки. Сейчас же распоряжусь. Думается, господа, ваша инициатива может оказаться полезной. Если так, то необходимо ввести ее на всех базах Проекта… Черт возьми! Вот что, господа. Вы летите пока в Алькатрас. Проведайте своих «cher enfant» (франц. Милое дитя). На обратном пути заберите меня. Полечу вместе с вами. Давно собирался побывать на подводной базе. Не доводилось.

Кауфман зашагал по длинному коридору широкими размашистыми шагами. Не очень-то вяжется с походкой человека, привыкшего вести кабинетный образ деятельности.

– А почему вы обращаетесь к нему: «месье», Хигаши-сан?

Накамура перевел взгляд на помощника.

– Потому что он родом из Страсбурга. Он еврей, это так. Мать еврейка. У евреев национальность определяется не по отцу. Конечно же, вы это знаете, командор. Так вот, мать Кауфмана родилась в Австрии, а отец – чистокровный француз.