Я фыркаю при слове “турист", затем увеличиваю селфи. Контраст с моим днем заставляет меня улыбнуться. Я щелкаю своей камерой, откидываю влажные волосы назад и, повинуясь импульсу, хватаю свою мятую ленточку с гоночной медалью, от которой идет пар на радиаторе. Она снова надевается поверх древней толстовки, как какая-то идиотская корона. Диван, кошачий хвост на краю рамки, медаль криво висит у меня на шее. Щелчок. Я отправляю ее, прежде чем решу, что этого недостаточно.
ЗЛА: Мастерс цирк меня не убил.
ЗЛА: Реплики гораздо менее сексуальные, чем твои, но я дважды оставалась в курсе.
ЗЛА: Кроме того, турист-слаломист выглядел отвратительно в той последней комбинации, в хорошем смысле.
Почти сразу появляется окно ввода текста.
FAB: Вы действительно ждали в начале поворота, как мы говорили?
Я закатываю глаза при виде повтора по телевизору — он, взрывающийся той же комбинацией, как будто это оскорбило его лично, — и печатаю в ответ:
ЗЛА: Итак, пациент, я почти наскучила себе. Ратс все еще пытался убить меня.
ФЭБ: Это гонки. Горжусь тобой, гонщик.
Это слово лежит на экране, как теплый камень.
ЗЛА: Если бы ты был здесь, я бы заставил тебя наблюдать за мной и указывать на каждую ошибку.
Я нажимаю отправить, прежде чем успеваю оформить это.
ФЭБ: Если бы я был там, мы бы начали с видео, а закончили тем, что ты завтра не сможешь ходить. С катания на лыжах. В основном.
Жар бьет сильно и настолько сильно, что мне приходится сделать глоток чая с ромом, просто чтобы чем-то занять рот. Я представляю лицо Евы, если я когда-нибудь покажу ей эту фразу, и решаю, что не буду. Пока нет.
ZLA: Серьезный разговор, Байер. Pec может убить тебя. Это совсем другое место проведения.
ФЭБ: Знаешь, мне не нравится, когда ты принижаешь свои расы.
FAB: Мастера - это настоящие гонки, просто вам за это не платят, как мне.
Я качаю головой, глядя на телефон. Конечно, он этого не понимает.
ZLA: В Австрии, может быть, и есть, но не у нас.
ZLA: Мы просто кучка любителей лыжного спорта, которым нравится гоняться друг за другом по пятам.
ФЭБ: Ты же знаешь, я ненавижу твои унизительные разговоры.
Удар получается резче, чем я ожидал. Я выдыхаю, наблюдая, как уши кошки дергаются от этого звука.
ЗЛА: Дело не в этом, я горжусь собой. Ты просто не понимаешь.
Прежде чем он успевает возразить, я открываю свою галерею и позволяю доказательствам говорить самим за себя. Одну за другой я прикрепляю фотографии: крошечная стоянка, отмеченная буквой "П", наполовину утопающая в слякоти — пятнадцать евро за парковку и пять минут подъема в гору с лыжами на плече. Паб с наполовину переодетыми гонщиками внутри, пластиковые скатерти на столах, пар на окнах. Стартовая хижина, втиснутая между деревьями, мимо шаркают туристы в взятых напрокат шлемах, моя “разминочная” дорожка змеится сквозь ужасающий хаос выходных.
Кадр с трибуны: я на шатком стуле, Иоганн и его польский друг по бокам от меня в старинных костюмах национальных цветов, оба ухмыляются, как пираты. Крупный план моей трехцветной медали и бутылки вина из супермаркета, уже наполовину завернутой в пластиковый пакет. Розыгрыш — энергетические напитки Lidl, маникюрный набор и бедный парень, стоящий там с горным велосипедом, который не представляет, как сесть в свою крошечную городскую машину. Наконец, автостоянка, полная людей, карабкающихся по густеющему снегу, лыжи на крышах, выхлопные газы низко нависают.
Это наш цирк, - подписываю я последнее и нажимаю отправить.
Он молчит достаточно долго, чтобы я начала задаваться вопросом, не переборщила ли я. Затем приходит его ответ.
ФЭБ: Иоганн - мой герой.
Я заливаюсь смехом, спугивая кошку со своих колен.
ZLA: Видели бы вы, как он взбирался на стул в лыжных ботинках.
ФЭБ: Я бы не стал взбираться на стул в лыжных ботинках.
Мысленный образ того, как он смотрит на шаткий трон, выброшенный из Икеи, как на смертельную ловушку, заставляет меня улыбаться так широко, что болят щеки.
ЗЛА: Другие помогали ему; он был там не один. Вы знаете, у него самая многолюдная категория.
FAB: Кресло - лучший подиум, это само по себе вызов.
ZLA: Обычно у нас есть какой-нибудь подиум. Сегодня не было времени. Все спешили домой из-за метели. Некоторые парни живут в пяти часах езды от курорта. Тогда мои три часа кажутся прогулкой...
ФЭБ: Это было плохо?
Я пристально смотрю на этот вопрос, чувствуя, как по моим плечам снова пробегает дрожь возбуждения. Дворники, грузовики, ветер, толкающий машину в сторону.
ЗЛА: Честно говоря, я больше горжусь собой за рулем, чем за участие в гонках.
ФЭБ: Так и должно быть.
ФЭБ: И я рад, что с тобой все в порядке.
Что-то старое и сырое во мне оживляется при этом. Та часть, которая провела семь лет, отвозя Питера домой из клубов, потому что “владелец клуба должен выпить со своими клиентами”, садясь за руль каждый праздник, потому что “я выпил пива, детка”, разбирая каждое мое позднее торможение и неудачное схождение, пока я не смог провести машину по гололедице во сне. Эта часть хочет выплеснуть все это сейчас, искупаться в чистом одобрении от кого-то, от мужчины, которым я восхищаюсь. Я чувствую это желание как рывок и намеренно пропускаю его мимо ушей. Он не мой психотерапевт. Он мужчина, с которым я хочу раздеться в гондоле. Другое описание работы.
ZLA: Как Китц?.
На этот раз он отвечает спокойным голосом —тихим, усталым, веселым, — рассказывая о хаосе, о цветочной церемонии.
ZLA: Приходится вставать в 7:00, чтобы учить глаголам корпоративных менеджеров, которые не хотят там присутствовать.
FAB: Оставляем speed kids в Гармише на неделю и направляемся в Райтеральм. Если наш техник снова включит этот ужасный плейлист, я, возможно, тут же уйду на пенсию.
Я фыркаю в свой чай. Образ чемпиона мира, которого держат в заложниках поп-ремиксы, слишком хорош. Мои пальцы шевелятся прежде, чем мое достоинство успевает остановить их.
ZLA: Удаляйся сколько хочешь, пока продолжаешь публиковать ролики с тренировками топлесс. У некоторых из нас есть потребности.
Точки. Пауза.
ФАБ: если бы я знал, что мои катушки были частью вашей… копинг-стратегии, я бы снимал их очень по-разному.
Жар разливается прямо у меня между ног. Кот спрыгивает с моих колен с возмущенным чириканьем, как будто чувствует запах гормонов. Наверное, сможет.
ZLA: Осторожнее. Так говоришь, и девушка может начать просить нестандартный контент.
ФЭБ: Ты думаешь, я бы не стал?
Комната внезапно кажется слишком маленькой — только я, жужжание телефона в моей руке, запотевшие окна, его голос, все еще теплый от записки, звучит у меня в ушах.
ZLA: Я думаю, ты за две страны отсюда, но все еще умудряешься заставить меня больше думать о твоих бедрах, чем о плане урока.
FAB: К черту план урока. Какой глагол ты учишь завтра первым делом?
ZLA: Условные обозначения
И я добавляю английское предложение.
ЗЛА: Если бы я не заказала ту гондолу. Если бы ты не был таким отвлекающим. Такого рода.
ФЭБ: Если бы я был в Праге, у вас был бы гораздо лучший пример для “Если бы я не...”.
Мой пульс учащается.
ZLA: Если бы вы были в Праге, завтра не было бы урока. Или я бы преподавал “настоящее совершенное непрерывное” на очень ярких примерах из реальной жизни.
FAB: непрерывное настоящее совершенное?
ЗЛА: Ты знаешь. Нравится… Я не могу ходить, потому что Фабио был...
Я намеренно оставляю предложение открытым.
Точки появляются, исчезают, появляются снова. Когда приходит его следующее сообщение, я чувствую это еще до того, как прочитаю.
