Я замечаю. Я ничего не говорю.

- Он оправдал меня, - говорю я наконец.

Она не отвечает. Просто продолжает вести машину, не отрывая глаз от дороги.

"С условиями, да, но он оправдал меня. Это значит, что это возможно".

- Что он сказал? Ее голос ровный. Осторожно.

"Что мне нужно быть умным. Ограниченные тренировки. Готовься во время гонки. Но он подпишет это".

-Ичто?

"И что?"

- Что еще он сказал, Нико?

Я снова смотрю в окно. - Что это риск. Но риск есть во всем.

Она резко и горько выдыхает. - Конечно, это так.

"Я нужен им для Super-G. Томас хорош, но если я отсижусь, земной шар достанется кому-то другому. И тогда какой был смысл во всем этом?"

"Суть в том, - тихо говорит она дрожащим голосом, - что ты не разрушаешь свое тело ради одного забега".

- Это не просто гонка. Это финал. Это чемпионат мира. Это...

-Оно того не стоит.

- Это не тебе решать.

Ее руки крепче сжимают руль. Дрожь усилилась. Я вижу это по тому, как ее плечи наклоняются вперед, как ее дыхание становится поверхностным.

Она в отчаянии, я это вижу.

Но я не сдаюсь. Это моя жизнь, и она думает, что может мешать мне принимать решения. Это несправедливо.

"Я участвую в гонках", - говорю я. "Это мое решение".

Она заезжает на парковку у дома, глушит двигатель и, наконец, смотрит на меня. Ее глаза красные. Не плачет. Просто измучена. Опустошена.

"Он сказал, что тебе не следует участвовать в гонках", - говорит она. "Разве нет?"

- Он сказал, что это возможно. Это все, что мне нужно услышать.

- Он сказал тебе, что это может все испортить.

- Он сказал, что это риск. Это не то же самое, что гарантия.

"Нико..."

- Я слышала его, Элиза. Я была там. Я знаю, что он сказал. - Теперь мой голос повышается, сквозь него просачивается разочарование. "Но я также слышал, как он сказал, что оправдает меня. Что означает, что это мой выбор".

"Тогда сделай правильный выбор".

"Подходящий для кого?" Огрызаюсь я. "Для тебя? Для доктора? Или для меня?"

Ее челюсть дрожит. Она отводит взгляд, уставившись в лобовое стекло, как будто пытается силой взять себя в руки.

"Для тебя через десять лет", - шепчет она. "Для нас через десять лет".

Она отстегивает ремень безопасности, открывает дверцу и выходит.

Я смотрю, как она идет к зданию. Ее плечи ссутулились, шаги неровные, как будто каждое движение чего-то ей стоит.

Она дрожит.

И я за ней не слежу.

Пока нет.

Я сижу там, стиснув руки на бедрах, и смотрю на горы, нависающие над нами.

***

ÉLISE

Я не ложусь спать.

Я сижу за столом с открытым ноутбуком, экран светится в темной квартире. Нико на диване, закинув ногу на ногу, листает свой телефон. Мы не разговаривали с тех пор, как оказались на парковке.

Молчание хуже драки.

Мой почтовый ящик открыт. Сообщение от Vektor все еще там, отправлено два часа назад.

Тема: Добро пожаловать в команду–Дата начала подтверждена

Они хотят видеть меня в Зальцбурге с понедельника. Сведения о зарплате прилагаются. Первое гоночное задание: Финал Ленцерхайде.

Я должен чувствовать облегчение. Я действительно чувствую облегчение. В это время в понедельник я буду на шоссе из Зальцбурга, возвращаясь из дома, уже не мертвым грузом.

Но я ему не сказала.

Я закрываю ноутбук и смотрю на Нико. Он уставился в свой телефон, стиснув зубы, прокручивая что-то, чего я не вижу, но могу догадаться. Расписание гонок. Планы тренировок. Обоснования.

"Нико".

Он не поднимает глаз. - Да?

"Не участвуй в гонках".

Теперь он поднимает взгляд. Его лицо сразу становится жестче. - Мы больше так не будем.

- Я серьезно. Не делай этого.

"Élise—"

- Ты слышала, что сказал доктор. Ты не готова.

- Он оправдал меня.

"Ты упрямый идиот!"

Он кладет телефон, стиснув зубы. - Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что я напуган? Что я не знаю, выдержит ли мое колено? Прекрасно. Мне страшно. Но я все равно ухожу.

"Почему?"

- Потому что это финал. Потому что глобус все еще возможен. Потому что...

- Из-за меня. Слова вылетают бесцветными. Уверен.

Он останавливается. Смотрит на меня.

"Ты делаешь это, потому что думаешь, что должен что-то доказать", - говорю я. "Моему отцу. Мне. Что ты можешь обеспечить. Что тебя достаточно. Что ты заслуживаешь...

"Ненадо".

"Ты рискуешь своей карьерой, потому что думаешь, что если ты не выиграешь, я уйду".

Его лицо бледнеет. - Не все зависит от тебя, принцесса.

- Хорошо, но я действительно играю в этом определенную роль. - Мой голос срывается. - И я ненавижу это. Я ненавижу, что ты делаешь это для меня, пусть даже частично. Мне ненавистно, что ты думаешь, что это то, чего я хочу".

- Тогда чего ты хочешь? Его голос становится громче, резким и отчаянным. - Ты хочешь, чтобы я отсиделся? Смотреть, как все остальные гоняются, пока я остаюсь дома со своим разбитым коленом? Ты хочешь, чтобы я был тем парнем, который бросил?"

"Я хочу, чтобы ты был парнем, который сможет заниматься любимым делом через десять лет".

- Я буду здесь через десять лет.

- Ты этого не знаешь наверняка.

- И ты не знаешь, что я не буду. Он наклоняется вперед, упирается локтями в колени, руки дрожат. - Мне нужно идти, Элиза. Если я этого не сделаю, я проведу остаток своей жизни, задаваясь вопросом, смогла бы я это сделать. Если бы я...

Он останавливается. Отводит взгляд.

Я встаю, подхожу к дивану и сажусь рядом с ним. Близко, но не касаясь.

"Тебя достаточно", - говорю я. "Даже если ты больше никогда не будешь участвовать в гонках. Даже если ты больше никогда не выиграешь ни одного глобуса. Тебя достаточно".

Он смотрит на меня. Его глаза красные, измученные, и тогда я вижу это — страх, который он носил с Квитфьелла. С Заальбаха. С того момента, как мы переехали в эту квартиру, и все начало разваливаться. И может быть, только может быть, он носил этот страх с тех пор, как начал участвовать в гонках.

- Мне этого не хочется, - шепчет он.

Я беру его за руку. Крепко сжимаю.

- Я знаю.

- Иди сюда, - тихо говорит он.

Я колеблюсь. Затем осторожно перебираюсь к нему на колени, оседлав его, поставив колени по обе стороны от его бедер.

Он тянет меня вниз, целует медленно и глубоко, его руки скользят вверх под мою рубашку. Она мягкая. Нежная. Отчаяние, которое не имеет ничего общего со страстью, а только с тем, чтобы держаться.

- Я не могу много двигаться, - шепчет он мне в губы. — Тебе придется...

- Я знаю, - говорю я и встаю, чтобы взять с тумбочки презерватив.

Я помогаю ему стянуть спортивные штаны, стягиваю их ровно настолько, чтобы хватило, натягиваю презерватив, а затем опускаюсь на него, медленно и осторожно. Он выдыхает так, словно это первый вдох за весь день.

Мы двигаемся вместе, нежно, бесшумно. Его руки на моей талии, направляя меня, и я опираюсь на его плечи, стараясь не переносить вес тела на его колено.

Это должно быть похоже на нас. Это должно быть похоже на лес, на Хинтерстодер, на все те времена, когда мы не могли оторвать друг от друга рук.

Но это не так.

Это похоже на прощание.

Его глаза закрыты. Дыхание прерывистое. И когда он кончает, это происходит тихо, почти неохотно, как будто даже его тело знает, что этого недостаточно, чтобы спасти нас.

После этого я остаюсь у него на коленях, прижимаюсь лбом к его лбу, мы оба тяжело дышим.

- Я люблю тебя, - шепчет он.

- Я тоже тебя люблю.

Но я не рассказываю ему о Векторе. Потому что, возможно, я все-таки ухожу от него.