— Это фильм.

— Мы обсуждали настоящие билеты.

Никита молчал.

— Мы продолжаем встречаться, — сказала я. — Ты приходишь ко мне. Ты целуешь меня. Ты ночуешь со мной. Ты говоришь, что любишь. Ты строишь планы. А потом идёшь сюда. В комнату за стеной.

— Я собирался поговорить.

— Когда?

— После фестиваля.

Я посмотрела на него.

— В январе?

— Раньше.

— Когда фильм будет снят?

— Да.

— Чтобы я не вышла из проекта?

— Чтобы не подвести команду.

Я рассмеялась.

Теперь получилось.

Смех был коротким и каким-то чужим.

— Ты изменял мне ради медиаклуба?

— Не передёргивай.

— Ты собирался спать с ней и изображать любовь ко мне перед камерой, чтобы не подвести команду?

— Я ничего не изображал.

— Что?

— Я не ненавижу тебя, Соня. Я не хотел причинять тебе боль.

— Поэтому решил делать это медленно?

— Поэтому пытался выбрать момент.

— Очень заботливо.

— У нас не было нормального момента.

— А для неё момент был?

Я показала на Катю.

— Для зубной щётки нашёлся.

— Хватит цепляться к зубной щётке!

Никита впервые повысил голос.

Я вздрогнула.

Он тоже.

На секунду на его лице появилось что-то настоящее. Не спокойная усталость человека, который пытается объяснить сложную ситуацию, а злость.

Злость на меня.

За то, что я заставила его стоять здесь.

За то, что увидела.

— Ты сам принёс её сюда, — сказала я.

— Потому что иногда оставался на ночь.

Катя тихо выдохнула.

Никита замер.

Он понял, что признался.

— Иногда? — переспросила я.

— Сонь…

— Сколько раз?

— Это ничего не изменит.

— Для тебя, может быть.

— Для тебя тоже.

— Не решай за меня!

Я шагнула к нему.

Никита отступил.

Это движение ранило сильнее всего.

Он боялся, что я его ударю.

Я никогда его не била.

Даже сейчас не собиралась.

Но он отступил так, чтобы все это заметили.

— Ты говоришь, что мы расстались? — спросила я.

— Я говорю, что отношения давно закончились.

— Для кого?

— Для меня.

— А я должна была догадаться?

— Я пытался показать.

— Молчанием?

— Дистанцией.

— Ложью.

— Не всё было ложью.

— Какая часть?

Он не ответил.

Я повернулась к Кате.

Она стояла возле кровати и всё сильнее обхватывала себя руками.

— Ты знала?

— Он говорил, что вы почти расстались.

— Почти?

Катя посмотрела на Никиту.

— Что всё к этому идёт.

— И ты поверила?

— Он говорил, что ты не принимаешь.

— Что не принимаю?

— Что отношения закончились.

— Он только что сказал, что собирался поговорить после фестиваля.

— Я не знала про фестиваль.

— Но знала, что он мне не сказал.

Катя молчала.

— Ты знала, что я считаю его своим парнем?

— Соня…

— Да или нет?

— Всё было сложнее.

— Нет. Сейчас очень просто. Ты знала?

Она закрыла глаза.

— Да.

Одно слово.

Всего два звука.

После них внутри что-то оборвалось окончательно.

— Ты сидела у меня на кровати, — сказала я.

Катя открыла глаза.

— Я знаю.

— Ты обнимала меня.

— Я знаю.

— Я рассказывала тебе, что он не отвечает.

— Я не знала, что сказать.

— Ты говорила дать ему воздух.

Катя заплакала.

Тихо.

Красиво.

Без крика и размазанной туши.

— Я думала, он поговорит с тобой.

— Когда?

— Скоро.

— После фестиваля?

— Я не знала.

— Ты сказала, что он просто осваивается.

— Я пыталась…

— Что?

— Успокоить тебя.

— Чтобы я не пришла сюда раньше?

Она ничего не ответила.

— Духи, — сказала я.

Катя нахмурилась.

— Что?

— На его куртке. Это были твои духи.

Она опустила взгляд.

Я вспомнила, как сидела с ней на кровати.

Как она убеждала меня не ревновать.

Как пила из моей кружки.

Как сказала, что иногда парням нужно дать возможность соскучиться.

Никита и Катя не просто обманывали меня.

Они вместе регулировали моё поведение.

Он отталкивал.

Она объясняла, почему это нормально.

Он не отвечал.

Она советовала не писать второй раз.

Он просил предупреждать о визитах.

Она убеждала, что в общежитии всем нужно личное пространство.

Каждый раз, когда я приближалась к правде, Катя мягко отводила меня в сторону.

— Ты специально приходила ко мне? — спросила я.

— Что?

— Когда он был здесь.

— Нет.

— В ту пятницу. Когда мы должны были пойти в кафе.

— Я пришла, потому что увидела, что ты одна.

— А он где был?

Катя молчала.

Я посмотрела на кровать.

На смятую простыню.

На две кружки.

— Он был здесь?

— Соня, не надо.

— Ты сидела со мной несколько часов, а потом вернулась к нему?

— Всё было не так.

— А как?

Катя вытерла слёзы.

— Он пришёл позже.

— После того, как ты ушла от меня?

— Да.

— И ты ему всё рассказала?

— Что?

— Что я подозреваю. Что я спрашивала про духи. Что мне больно.

— Нет.

Слишком быстрый ответ.

— Ты рассказала.

— Я не…

— Поэтому он на следующий день принёс кофе и извинился.

Никита вмешался:

— Я сам понял, что перегнул.

— Откуда?

— Потому что я не идиот.

— Правда?

Он стиснул зубы.

Я хотела услышать всё.

Каждую деталь.

Хотела заставить их произнести даты, время, места. Узнать, когда он впервые её поцеловал. Где я была в этот момент. Как они потом смотрели мне в лицо.

Мне казалось, если я получу точную последовательность, боль станет понятной.

У неё появятся границы.

Но с каждым ответом становилось только хуже.

— Покажи переписку, — сказала я.

Катя отступила.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это личное.

Я смотрела на неё несколько секунд.

— Личное?

— Я понимаю, как звучит.

— Нет, ты не понимаешь.

— Там есть вещи, которые…

— Которые что? Сделают мне больнее?

— Да.

— Ты только что стоишь в футболке моего парня.

— Он уже не…

Она замолчала.

— Договори.

— Я не хотела так сказать.

— Уже не мой?

— Соня…

— Когда он стал твоим?

— Он не вещь.

— Тогда почему вы делили его за моей спиной?

— Я никого не делила.

— Покажи телефон.

— Нет.

Я шагнула к столу.

Катя бросилась вперёд и схватила телефон первой.

— Не трогай!

— Покажи переписку!

— Я сказала нет!

— Потому что там видно, что он врал?

— Ты и так знаешь!

— Я ничего не знаю!

Я попыталась взять телефон.

Катя оттолкнула мою руку.

— Уйди из моей комнаты.

— Ты приходила в мою!

— Сейчас я прошу тебя уйти.

— А когда ты лежала с ним, пока я была за стеной, ты тоже думала, что это твоя комната и твои правила?

— Хватит!

Катя закричала впервые.

Из коридора снова послышался шёпот.

Кто-то, видимо, решил, что опасность пожара миновала, но никто не расходился.

Им было интереснее смотреть на нас.

Я заметила телефон Оксаны в приоткрытой двери.

Камера снова была направлена внутрь.

— Убери телефон! — крикнула я.

Оксана дёрнулась.

— Я не тебя снимаю.

— А кого?

— Вообще не снимаю.

— Я вижу!

Она опустила руку, но экран продолжал светиться.

Никита встал между мной и Катей.

— Всё. Хватит.

— Не подходи.

— Ты должна выйти.

— Я должна?

— Это не твоя комната.

— Зато твоя зубная щётка.

— Опять ты…

— Твоя кружка. Зарядка. толстовка. Еда, которую я тебе принесла. Ты здесь живёшь?

— Иногда оставался.

— А потом приходил ко мне?

— Мы уже это обсудили.