Мама поставила сердце.

Я закрыла чат.

Не могла рассказать.

Пока нет.

Если расскажу, произошедшее станет окончательным.

На входе в университет Яна остановилась.

— Мы можем не идти.

— Уже пришли.

— Можно посидеть в библиотеке.

— У меня семинар.

— У тебя лицо.

— Спасибо.

— Я не в этом смысле.

— Если уйду, все решат, что мне стыдно.

— Тебе не должно быть важно, что они решат.

— Но важно.

Я вошла.

Первые несколько минут никто ничего не говорил.

Просто смотрели.

Кто-то быстро отводил глаза.

Кто-то улыбался слишком сочувственно.

Одногруппница Настя подошла и обняла меня.

— Ты как?

Я не знала, что отвечать.

— Нормально.

— Если что, я рядом.

— Спасибо.

Она ушла, не задав вопросов.

Мне стало легче.

Не все поверили.

Я села на своё место.

Яна ушла в другую аудиторию, но перед этим положила на стол шоколадку.

— Съешь.

— Не хочу.

— Потом.

Преподаватель ещё не пришёл.

В аудитории становилось шумнее.

Я достала тетрадь.

Сделала вид, что читаю записи.

Лера села рядом.

Мы познакомились через Никиту в первую неделю. Она училась с ним на нескольких общих дисциплинах, часто приходила на вечеринки и знала почти всех в нашей компании.

— Сонь, — начала она осторожно. — Можно поговорить?

Я подняла голову.

— Мы уже говорим.

— Я не хочу лезть.

— Тогда не лезь.

Лера смутилась.

— Просто вчера всё получилось ужасно.

— Получилось?

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

— Нет.

Она вздохнула.

— Никита написал в чат.

— Я видела.

— Я правда не хочу занимать ничью сторону.

Я молчала.

Обычно эта фраза означала, что сторону уже заняли.

— Но вы же в последнее время постоянно ссорились, — продолжила Лера.

— Откуда ты знаешь?

— Он рассказывал.

— Что именно?

— Что у вас всё сложно.

— Это значит, что мы расстались?

— Нет. Но…

— Что?

— Он говорил, что несколько раз пытался закончить отношения.

— Когда?

— Соня, я не присутствовала при ваших разговорах.

— Тогда почему ты говоришь так, будто знаешь?

Лера отвела взгляд.

— Потому что он давно был несчастен.

— А я?

— Я не говорю, что ты виновата.

— Говоришь.

— Нет. Просто иногда люди не замечают, что отношения закончились.

Я посмотрела на неё.

Лера действительно верила в то, что произносила.

Или очень хотела верить.

Так было проще.

Если Никита пытался расстаться, а я не принимала, значит, никто из его друзей не помогал ему изменять.

Они просто поддерживали человека в сложной ситуации.

— Вчера утром он называл меня своей девушкой, — сказала я.

— Возможно, не хотел тебя травмировать.

— Мы обсуждали поездку домой.

— По привычке.

Слова Никиты.

Те же самые.

Значит, он уже успел дать им ответы на всё.

— Он продолжал со мной встречаться.

Лера поджала губы.

— Я не знаю подробностей.

— Но уверена, что мы расстались.

— Я не уверена.

— Тогда зачем пришла?

— Потому что мне тебя жаль.

Это прозвучало почти честно.

— Не надо.

— Сонь…

— Мне не нужна жалость.

— Хорошо.

Лера поднялась, но потом остановилась.

— Я понимаю, что тебе больно. Правда. Но если человек уже закончил отношения, нельзя врываться к его новой девушке.

Несколько студентов рядом замолчали.

Я почувствовала, как к лицу приливает кровь.

— Он не закончил отношения.

— Он говорит…

— Мне всё равно, что он говорит.

— Ты только не начинай опять.

Опять.

Как ночью.

Не начинай.

Не устраивай.

Лера тут же поняла, что сказала.

— Я не в том смысле.

— А в каком?

— Просто все и так обсуждают.

— И ты решила помочь?

— Я хотела поддержать.

— Тогда не называй Катю его новой девушкой так, будто я должна была спокойно передать ей ключи.

— Соня…

В аудиторию вошёл преподаватель.

Лера вернулась на своё место.

Я открыла тетрадь.

Ручка дрожала в пальцах.

Преподаватель начал говорить о структуре рекламной кампании.

Я записала дату.

Потом заголовок.

Потом одну фразу.

Больше не смогла.

На телефоне появилось уведомление из чата общежития.

Я не хотела открывать.

Открыла.

В чате была фотография.

Дверь двести семнадцатой.

Катиной комнаты.

Снятая утром.

Под фотографией кто-то написал:

«Девочки, закрывайте комнаты. По этажу ходит бывшая, которая не понимает слово „нет“».

Глава 3 Расставание, которого не было

Фотографию двери удалили через семь минут.

Подпись — через девять.

Но за это время её успели сохранить.

Я поняла по тому, как люди начали смотреть на меня после пары.

Не в лицо.

На расстояние между мной и дверями.

Будто проверяли, действительно ли я способна войти куда-нибудь без разрешения.

Я сидела за последней партой и смотрела на пустую строку в тетради. Преподаватель говорил о целевых аудиториях, а я пыталась понять, сколько человек уже увидели сообщение.

Пятьдесят?

Сто?

Всё общежитие?

Весь институт?

Телефон лежал экраном вниз.

Раньше так делал Никита.

Теперь я понимала почему.

Когда экран не виден, можно несколько минут притворяться, что тебя не обсуждают.

— Сонь, ты записываешь? — тихо спросила Настя.

Я посмотрела на неё.

— Что?

Она кивнула на доску.

Там было написано:

«Коммуникационная стратегия строится не вокруг фактов, а вокруг их интерпретации аудиторией».

Я переписала предложение.

Потом перечитала.

Слова показались издевательством.

Факты.

Интерпретация.

Аудитория.

Никита изменил мне с девушкой из соседней комнаты.

Факт.

Я ворвалась к его новой девушке и устроила истерику, потому что не могла принять расставание.

Интерпретация.

Аудитория уже выбрала, какая версия им удобнее.

— Мне выйти? — спросила Настя.

— Зачем?

— Можем посидеть в туалете. Или на лестнице. Где угодно.

— Я не хочу сидеть в туалете.

— Я просто предложила.

Она говорила осторожно, как с человеком, который способен разбиться от слишком громкого звука.

Мне не нравилось.

Но ещё меньше мне нравилось, что Настя вообще пыталась помочь, а я злилась на неё за неправильный тон.

— Прости, — сказала я.

— Ничего.

— Я не спала.

— Это видно.

— Спасибо.

— Я не в плохом смысле.

— Все сегодня не в плохом смысле.

Настя поджала губы.

— Я не верю, что вы расстались.

Я повернулась к ней.

— Почему?

— В понедельник вы целовались возле гардероба.

— Именно.

— Никита может говорить что угодно, но люди после расставания обычно так себя не ведут.

Я почувствовала благодарность.

Почти болезненную.

Хотелось схватить её за руку и потребовать повторить это вслух. Громко. В общий чат. Лере. Всем.

Но Настя уже отвернулась к доске.

— Ты скажешь это, если спросят? — произнесла я.

Она замерла.

— Что именно?

— Что видела нас вместе.

— Сонь…

— Ты только что сказала.

— Тебе.

— А другим?

Настя опустила глаза.

— Я не хочу вмешиваться в вашу личную жизнь.

Фраза была знакомой.

Я услышала её не первый раз и точно не последний.

— Но ты уже вмешалась.

— Я просто поддержала тебя.

— Поддержка работает только один на один?

— Не начинай, пожалуйста.

Она сказала это тихо.

Без злости.

И всё равно меня будто ударили.

Опять.

Не начинай.

Я замолчала.