— Снимался на втором курсе.

— В массовке.

— Было две реплики.

— Одна. Вторую вырезали.

Я смотрела на них.

— Вы серьёзно?

Арсений ответил:

— Я — нет.

Марк смотрел только на меня.

— Ты спросила, кто согласится войти в проект за несколько недель до дедлайна.

— И?

— Я.

— Ты хочешь играть Никиту?

— Нет.

— Тогда кого?

— Другого героя.

— История о нас.

— Была.

— Ты только что сказал, что видел его возле комнаты Кати и промолчал.

— Да.

— Теперь хочешь занять его место?

Марк выдержал мой взгляд.

— Не место.

— А что?

— Роль, которую ты перепишешь.

В комнате стало очень тихо.

Арсений первым отвёл глаза.

Марк сказал:

— Я возьму мужскую линию. Арсений — камеру. А ты перепишешь всё, что больше не хочешь говорить.

Глава 4 Камера вместо алиби

— Нет, — сказала я.

Марк даже не моргнул.

— Хорошо.

— И всё?

— Ты отказалась.

— Я отказалась от того, чтобы ты играл Никиту.

— Я не предлагал играть Никиту.

— Ты предложил встать на его место.

— Нет.

— А как это называется?

— Замена исполнителя.

Арсений потёр лицо ладонями.

— Я, конечно, люблю профессиональную терминологию, но сейчас она не поможет.

Марк не посмотрел на него.

— Мужскую роль можно переписать.

— А лицо оставить твоё?

— Именно так обычно и происходит с актёрами.

— Ты не актёр.

— Это уже сказал Арсений.

— И он прав.

— Возможно.

Меня раздражало его спокойствие.

Никита хотя бы злился, когда понимал, что теряет контроль. Повышал голос, перебивал, пытался перекроить разговор так, чтобы снова оказаться правым.

Марк просто стоял напротив и принимал каждый мой удар.

От этого хотелось ударить сильнее.

— Ты меня жалеешь, — сказала я.

— Нет.

— Конечно.

— Жалость плохо выглядит в кадре.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

— Тогда зачем тебе это?

— Закончить фильм.

— Вот.

— Что?

— Тебе нужен фильм. Не я.

— Для фильма нужна ты.

— Потому что сценарий мой.

— И потому что ты играешь главную роль.

— Которую Никита только что предлагал отдать Кате.

— Я не Никита.

— Все сегодня очень хотят это подчеркнуть.

Арсений осторожно поднял руку:

— Я точно не Никита.

— Помолчи, — сказали мы с Марком одновременно.

Арсений опустил руку.

— Отличная командная динамика.

Я отвернулась к экрану.

На нём всё ещё был открыт сценарий. Первая страница. Название. Список персонажей.

Соня.

Никита.

Мы даже не придумали им другие имена.

Марк говорил, что полудокументальному формату это подходит. Чем меньше дистанция между человеком и персонажем, тем естественнее реакция.

Теперь дистанции не осталось совсем.

Я видела не героиню.

Себя.

Не героя.

Человека, который несколько минут назад пытался отдать мой текст своей любовнице.

— Ты не понимаешь, насколько это унизительно, — сказала я.

— Что именно?

— Всё.

— Это слишком широкая формулировка.

Я резко повернулась.

— Ты хочешь, чтобы я встала перед камерой с другим мужчиной и повторила те же слова, которые писала для Никиты.

— Нет.

— Только что хотел.

— Я предложил переписать роль.

— За три недели.

— Двадцать четыре дня.

— Перестаньте считать!

Арсений поднял руки:

— Это не я.

Я продолжила:

— Ты хочешь спасти заявку. Тебе всё равно, как я буду выглядеть.

— Перед кем?

— Перед всеми.

— Все и так обсуждают.

— Спасибо, я заметила.

— Тогда что изменит фильм?

— Они решат, что я сразу нашла замену.

— Кому?

— Никите.

Марк смотрел на меня несколько секунд.

— Ты правда собираешься строить проект вокруг того, что подумают люди, поверившие сообщению Никиты?

— А ты собираешься использовать скандал, чтобы фильм заметили?

Впервые его лицо изменилось.

Совсем немного.

Он прищурился.

— Нет.

— Почему я должна верить?

— Не должна.

— Очень удобно.

— Мы можем прописать это отдельным условием.

— Что именно?

— Никакого продвижения через вашу личную историю. Ни намёков на измену, ни постов о срочной замене актёра, ни попыток получить просмотры на скандале.

— А если кто-то сам напишет?

— Мы не поддерживаем.

— Не комментируем?

— Не комментируем без твоего согласия.

— Никита будет комментировать.

— Никита больше не в команде.

— Он всё равно будет.

— Это уже не зависит от нас.

Опять разумный ответ.

Я ненавидела разумные ответы.

Они не останавливали слухи.

Не удаляли видео.

Не заставляли Катю съехать.

Не возвращали мне последние несколько недель.

— Я не буду с тобой сниматься, — повторила я.

Марк кивнул.

— Тогда ищем другого.

— За сутки?

— За несколько дней.

— Мы не успеем.

— Возможно.

— И фильм закроется.

— Возможно.

— Тебе всё равно?

— Нет.

— Не видно.

— Я не обязан изображать истерику, чтобы доказать, что мне важно.

Я замерла.

Марк понял слишком поздно.

— Я не про тебя.

— Конечно.

— Неудачная формулировка.

— Ты тоже считаешь, что я устроила истерику?

— Ты узнала об измене.

— Это не ответ.

— Я не видел всю сцену.

— Зато видел достаточно.

— Чтобы понять, почему ты сорвалась.

— Но не чтобы сказать, что моя реакция нормальная?

Марк провёл ладонью по затылку.

— Я не знаю, что такое нормальная реакция на предательство.

— Удобно.

— Перестань повторять это слово.

— Почему? Оно тебе не нравится?

— Потому что ты используешь его вместо аргумента.

— А ты используешь спокойствие вместо сочувствия.

Арсений медленно поднялся.

— Я всё-таки выйду.

На этот раз Марк его не остановил.

Арсений взял одну кружку и направился к двери.

— Куда? — спросила я.

— За водой.

— У тебя чай.

— Станет водой, если я достаточно долго буду отсутствовать.

Дверь закрылась.

Мы остались вдвоём.

Комната сразу показалась больше.

Тише.

На столе гудел внешний диск. За стеклом аппаратной мигали индикаторы. На экране застыл список персонажей.

Марк подошёл к компьютеру и закрыл документ.

— Хорошо, — сказал он. — Не снимаемся вместе.

— Ты обиделся?

— Нет.

— Тогда почему говоришь так?

— Как?

— Будто я капризный ребёнок.

— Я говорю, что принимаю твой отказ.

— Ты вообще умеешь нормально разговаривать?

— Иногда.

— Сейчас не получается.

— Потому что я не знаю, какой ответ тебе нужен.

— Правдивый.

— Я даю правдивые.

— Нет. Ты даёшь правильные.

Он замолчал.

Попала.

Я увидела это.

— Ты хочешь закончить фильм, — продолжила я. — Потому что он важен для клуба. Потому что вы уже вложились. Потому что фестиваль. Потому что это твоя работа. Не надо делать вид, что ты внезапно решил спасать меня.

— Я не спасаю тебя.

— Тогда почему сам?

— Потому что это самый быстрый вариант.

— Вот и вся правда.

— Не вся.

— Что ещё?

Марк опёрся бедром о стол.

— Я знаю материал.

— Это ты уже говорил.

— Знаю, где Никита стоял в каждой сцене. Помню планы, свет, движение. Могу повторить техническую часть без долгих репетиций.

— Очень романтично.

— Ты сама делаешь это романтическим.

— Фильм романтический.

— Был.

Слово прозвучало слишком легко.

Будто он мог взять ластик и стереть целый жанр.

— А что останется? — спросила я.

— Не знаю.

— Отличный план.

— Я не сценарист.