Она посмотрела на него.

Он решил за неё так же легко, как минуту назад предлагал.

— Тогда кто? — спросил Никита. — Ты?

— Возможно.

— После того, что случилось?

— Что именно мешает?

— Ты не сможешь играть со мной.

— А кто сказал, что ты останешься?

Он рассмеялся.

— Без меня половина материала пропадает.

— Пусть.

— Двадцать четыре дня.

— Я умею считать.

— Ты не успеешь.

— Это не твоя проблема.

— Уже моя. Моё лицо в снятых сценах.

— Мы их удалим.

— Ты не можешь удалить мой вклад.

— Могу не использовать.

— Тогда проект не будет готов.

— Возможно.

— И всё из-за того, что ты не способна отделить работу от личного.

Я посмотрела на него.

— Ты предложил любовнице сыграть меня в фильме о нашей любви.

Никита открыл рот.

Не ответил.

— Это твоя профессиональная позиция? — продолжила я. — Сохранить собственное лицо, заменить женщину рядом и сделать вид, что история не изменилась?

Арсений тихо сказал:

— Сильно.

Марк посмотрел на него.

— Я молчу.

Никита захлопнул сценарий.

— Хорошо.

Он взял куртку.

— Закрывайте проект.

— Мы ещё ничего не решили, — сказал Марк.

— Без меня вы не успеете.

— Возможно.

— Удачи.

Никита направился к двери.

Катя осталась стоять.

Он обернулся.

— Ты идёшь?

Она посмотрела на меня.

Потом на экран.

На кадр, где Никита держал меня за руку.

— Да.

Катя вышла первой.

Никита задержался у двери.

— Когда успокоишься, поймёшь, что я предлагал разумный вариант.

— А ты когда-нибудь поймёшь, что разумным тебе кажется всё, где ты ничего не теряешь?

Он усмехнулся.

Но взгляд изменился.

Слова попали.

— Фестиваль через три недели, — сказал Никита. — Посмотрим, что вы сделаете без меня.

Дверь закрылась.

В комнате стало тихо.

Арсений медленно выдохнул.

— Мне кажется, я только что присутствовал при самом странном кастинге в истории.

— Не смешно, — сказала я.

— Совсем не смешно.

Он правда не улыбался.

Марк вернулся к столу.

— Ты в порядке?

— Нет.

— Понял.

— Перестаньте все спрашивать.

— Хорошо.

Я посмотрела на экран.

На себя.

На Никиту.

На историю, которую написала ещё до Петербурга.

Героиня боялась, что большой город изменит человека рядом.

В моей версии она ошибалась.

Город не был виноват.

Он ничего не делал.

Люди сами принимали решения.

Я открыла сценарий.

Пролистала первую сцену.

Вторую.

Третью.

Каждая реплика звучала ложью.

— Закрываем, — сказала я.

Марк кивнул.

— Хорошо.

Я раздражённо посмотрела на него.

— Почему ты всё время соглашаешься?

— Потому что это твой сценарий.

— А твоё мнение?

— Хочешь услышать?

— Да.

— Я думаю, закрыть сейчас проще всего.

— Проще?

— Да.

— Ты считаешь меня трусихой?

— Я сказал не это.

— Но подумал.

— Я думаю, ты имеешь право выбросить эту историю. Но через месяц можешь пожалеть, что позволила Никите решить, можешь ли ты её рассказывать.

Я замолчала.

Марк продолжил:

— Фильм можно полностью переписать.

— За двадцать четыре дня?

— Да.

— Снять заново?

— Да.

— Без Никиты?

— Обязательно без Никиты.

— С кем?

— С другим актёром.

Я рассмеялась.

— Как очередь стоит.

— Можно провести кастинг.

Арсений покачал головой.

— За сутки найдём человека, за двое введём в текст, за неделю снимем. Если он не умеет играть, застрелимся на монтаже.

— Оптимистично, — сказал Марк.

— Реалистично.

Я закрыла ноутбук.

— Никто не согласится.

— Почему?

— Потому что все знают, что произошло.

— Тем более согласятся. Студенты любят чужую драму.

— Я не хочу, чтобы меня жалели.

— Тогда не рассказывай, зачем заменили актёра.

— Весь институт знает.

— Не весь.

— Скоро весь.

Марк опёрся ладонями о стол.

— Соня, вопрос не в том, найдём ли мы человека.

— А в чём?

— Хочешь ли ты оставить фильм себе.

Я посмотрела на сценарий.

Оставить.

Не спасти команду.

Не доказать Никите.

Не выиграть фестиваль.

Оставить себе.

— Он весь про нас, — сказала я.

— Тогда перепиши.

— Во что?

— В то, что знаешь теперь.

— Это будет месть.

— Не обязательно.

— Все решат, что месть.

— Люди уже решили много лишнего.

— Я не смогу произносить эти слова.

— Не произноси.

— В сценарии половина сцен о любви.

— Убери.

— Тогда ничего не останется.

— Проверим.

Арсений встал и подошёл к доске.

— Можно оставить приезд.

— Зачем? — спросила я.

— Потому что вы действительно приехали вместе. Это факт.

Слово снова.

Факт.

— Можно оставить город, — продолжил он. — Общежитие. Первую неделю. Разные компании.

Марк добавил:

— Убрать обещание вечности.

— Это финал.

— Был.

— Что поставить вместо?

— Не знаю.

— Очень полезно.

— Ты сценарист.

Я посмотрела на него.

— А герой?

— Заменим.

— Кем?

— Найдём.

— За три недели?

— Двадцать четыре дня, — поправил Арсений.

— Спасибо.

Он развёл руками.

— Люблю точность.

Я снова открыла ноутбук.

Текст.

Первая сцена.

Герои стоят с чемоданами.

«Главное, что мы здесь вместе».

Я выделила фразу.

Нажала удалить.

Строка исчезла.

Стало страшно.

Будто я стерла не реплику, а воспоминание.

— Что вместо? — спросил Марк.

— Ничего.

— Может работать.

— Они просто стоят молча?

— Иногда люди слишком много обещают в начале.

Я посмотрела на него.

— Ты сейчас про сценарий?

— Да.

— Точно?

— Да.

Я не поверила.

Но спорить не стала.

Удалила следующую реплику.

Потом ещё одну.

Финал пока не трогала.

— Допустим, я перепишу, — сказала я. — Кто сыграет?

Марк посмотрел на Арсения.

Тот сразу поднял руки.

— Нет.

— Я не предлагал.

— Ты посмотрел.

— Потому что ты стоишь напротив.

— Я оператор. У меня лицо человека, который должен находиться за камерой.

— Согласен.

— Спасибо.

Я закрыла документ.

— Видите? Никого.

— Можно спросить в театральной студии, — сказал Арсений.

— Они репетируют спектакль.

— У первокурсников.

— Им нужны пробы, время, графики.

— Тогда среди своих.

— Кто из своих?

Арсений начал перечислять.

— Антон слишком деревянный. Гоша отпадает по моральным причинам. Дима ниже Сони.

— Это почему проблема? — спросила я.

— Не проблема. Камеру придётся переставить.

— Арсений.

— Молчу.

Марк думал.

Я смотрела на него.

Тёмная рубашка.

Рукава закатаны.

Он знал весь сценарий.

Каждую сцену.

Каждый план.

На съёмках иногда показывал Никите, куда встать и как повернуться.

Но сама мысль показалась абсурдной.

— Нет, — сказала я.

Марк поднял глаза.

— Что?

— Даже не думай.

— Я ничего не сказал.

— У тебя лицо.

Арсений усмехнулся.

— У него всегда такое лицо.

Марк не отреагировал.

— Есть вариант, — произнёс он.

Я уже знала.

И всё равно спросила:

— Какой?

Он выпрямился.

— Полностью меняем мужскую роль. Сокращаем сцены. Арсений берёт камеру и часть режиссуры на площадке.

Арсений перестал улыбаться.

— Подожди.

Марк продолжил:

— Я знаю текст, мизансцены и материал. Вводить нового человека не придётся.

— Марк, — сказал Арсений.

— Что?

— Ты не актёр.