— Никогда?

— Ты сказала, что не готова. Я не хочу превращать это в ожидание, которое будет висеть над каждым разговором.

Он повторял не дословно, но смысл был знаком.

Не превращать ожидание в давление.

— Если что-то изменится, — продолжил Марк, — ты знаешь, где меня найти.

Я смотрела.

Вот и всё.

Никакого:

«Я подожду».

«Дай шанс».

«Ты просто боишься».

«Не наказывай меня за Никиту».

«После всего, что я сделал».

Он не перечислил помощь.

Не напомнил о фильме.

Не использовал симпатию как долг.

Не попытался вызвать вину за собственное разочарование.

Просто принял отказ.

Я вдруг поняла, насколько непривычно это ощущается.

«Нет» осталось словом.

Не началом торга.

Не обвинением.

Не проверкой любви.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что не споришь.

Марк усмехнулся.

— Плохая основа для свидания — уговоры.

— Никита считал иначе.

— Я не Никита.

— Знаю.

Впервые произнесла без сравнения.

Как факт.

Марк взял куртку.

— Я провожу?

Я подумала.

— До метро.

— Это свидание?

— Нет.

— Тогда до метро.

Мы выключили свет.

Статуэтку я забрала.

Приз зрителей оставили в клубе.

На улице шёл снег.

Не сильный.

Город после фестиваля выглядел обычным.

Машины.

Фонари.

Люди.

Мы шли рядом.

Не касались.

Говорили о региональном показе.

О том, нужно ли переделывать субтитры.

О плохом звуке у победителя.

— У них звук был хороший, — сказала я.

— В третьей сцене перегруз.

— Ты завидуешь.

— Объективно.

— Все любят это слово.

У метро остановились.

— Пока, — сказал Марк.

— Пока.

Он не обнял.

Не поцеловал.

Не спросил, когда увидимся.

Я спустилась.

На эскалаторе обернулась.

Марк уже уходил.

Не ждал, пока скроюсь.

Раньше это бы задело.

Теперь нет.

Он действительно услышал.

Следующие несколько дней прошли спокойно.

Настолько, что я сначала ждала новой катастрофы.

Письма от Никиты.

Жалобы.

Публикации.

Обрезанного ответа с фестиваля.

Ничего.

Официальная запись обсуждения появилась на странице института.

Полная.

Мой ответ не вырезали.

Комментарии были разные.

Но их было мало.

Большинство обсуждало победителей.

Кто-то написал:

«Девушка ответила достойно».

Кто-то:

«Всё равно личное вынесли в кино».

Я не отвечала.

Никита не писал.

Катя тоже.

Лера поставила реакцию под постом о награде.

Я заметила.

Не отреагировала.

Марк появлялся в медиаклубе через день.

Мы здоровались.

Обсуждали региональный показ.

Он не становился холодным.

Но и не искал поводов остаться вдвоём.

Не наказывал меня дистанцией.

Просто соблюдал ответ.

Это было правильно.

И иногда неприятно.

Однажды я пришла с кофе.

По привычке взяла два.

Увидела Марка у компьютера.

Остановилась.

— Второй кому? — спросил Арсений.

— Тебе.

— Я не пью латте.

— Теперь пьёшь.

Передала ему.

Марк ничего не сказал.

Я сама разозлилась.

Не на него.

На себя.

Я хотела одиночества.

Но не хотела потерять возможность.

Так не бывает.

Отказ имеет последствия.

Даже уважительно принятый.

Через четыре дня после фестиваля Марк написал в общий чат команды:

«Сегодня в 18:00 короткое собрание по региональному показу. Есть изменение по моей занятости во втором семестре».

Я пришла.

Арсений сидел на столе.

Лида подключилась по видеосвязи.

Марк стоял возле доски.

— Что случилось? — спросила я.

— Ничего плохого.

— Тогда почему официальный тон?

— Он всегда официальный, когда нервничает, — сказал Арсений.

Марк посмотрел на него.

— Я не нервничаю.

— Значит, очень.

Я села.

Марк открыл письмо на экране.

Логотип частной медиастудии.

Я знала название.

Они снимали рекламу, небольшие сериалы для платформ и музыкальные клипы.

— Мне предложили стажировку, — сказал Марк.

Арсений присвистнул.

— Когда?

— Со второго февраля.

— Оплачиваемую? — спросила Лида с экрана.

— Частично.

— Значит, кофе сможешь покупать сам, — сказал Арсений.

Я смотрела на даты.

Февраль.

Второй семестр.

— Это каждый день? — спросила я.

Марк повернулся.

— Четыре дня в неделю. Иногда съёмки вечером.

— А клуб?

— Останусь руководителем формально до конца года. Но появляться буду редко.

Редко.

Слово прозвучало слишком громко.

— Региональный показ? — спросила я.

— Доведу. Он через две недели.

— Следующие проекты?

— Арсений возьмёт часть.

— Я не соглашался, — сказал тот.

— Согласишься.

— Тирания.

Марк продолжил рассказывать о графике.

О доступе к монтажной.

О распределении оборудования.

Я слушала плохо.

Несколько дней назад он сказал:

«Ты знаешь, где меня найти».

Я думала, это медиаклуб.

Стол.

Монтажная.

Коридор.

Место, где он всегда.

Теперь его почти не будет.

Я сама попросила не ждать.

Он не ждал.

Жил.

Получил стажировку.

Двигался дальше.

Так правильно.

Именно этого я хотела.

Наверное.

После собрания все начали поздравлять.

Я тоже.

— Это серьёзно, — сказала я.

— Да.

— Ты давно подавался?

— В декабре.

— До комиссии?

— После первой пересъёмки.

— Почему не говорил?

Марк замер.

Вопрос.

Скрытая информация.

Наши правила.

— Не было решения, — ответил он. — Собеседование прошёл на прошлой неделе. Подтверждение получил сегодня утром.

— И сразу сказал?

— Да.

Конечно.

Он больше не скрывал.

— Я не обвиняю, — сказала я.

— Знаю.

— Просто спросила.

— Хорошо.

Арсений позвал Марка к экрану.

Я отошла.

Внутри было странно.

Не предательство.

Не потеря.

Возможность, которую я попросила не превращать в ожидание, действительно перестала ждать.

Марк получил стажировку в сторонней медиастудии.

Во втором семестре он будет редко появляться в клубе.

Глава 14 Первый курс без тебя

В феврале никто не спросил, как я пережила каникулы.

Это оказалось первым признаком того, что жизнь продолжается.

На первой лекции второго семестра преподаватель раздал программу, предупредил о двух контрольных и сказал, что к маю половина группы будет ненавидеть его предмет.

Студенты застонали.

Кто-то попросил перенести дедлайн.

Девушка за мной обсуждала новую столовую.

Никто не смотрел видео.

По крайней мере, при мне.

Я сидела рядом с Яной и ждала, когда кто-нибудь прошепчет:

— Это та самая.

Не прошептали.

На перемене Кирилл, задавший вопрос на премьере, прошёл мимо с кофе. Увидел меня. Чуть замедлился.

Я приготовилась.

Он просто кивнул.

Я ответила.

Всё.

— Разочарована? — спросила Яна.

— Чем?

— Что не пришлось произносить речь.

— Я не готовила.

— Конечно.

Она достала конспект.

— Ты мысленно отвечала ему последние пять минут.

— Проверяла, помню ли фестивальную формулировку.

— На всякий случай.

— Да.

Яна усмехнулась.

— У тебя теперь на всё есть формулировка.

— Это плохо?

— Нет. Иногда немного пугает.

В общий чат курса пришло сообщение о распределении тем для семинаров.

За ним — фотография кота преподавателя.

Потом спор, кто будет делать презентацию первым.