Слишком много планировала.

Слишком сильно любила.

Слишком плохо слышала.

Слишком хрупкая, чтобы со мной честно расстаться.

Его ложь стала заботой.

Измена — неудачным способом выбраться.

Публичная версия — защитой от моей реакции.

Никита не мог просто признать, что поступил жестоко.

Ему требовалась причина.

И этой причиной должна была стать я.

— Ты не боялся разрушить меня, — сказала я. — Ты боялся выглядеть человеком, который разрушил.

— Это не так.

— Именно так.

— Соня…

— Ты мог расстаться. Я бы плакала. Может быть, кричала. Может быть, уехала на неделю домой. Но ты имел право уйти.

— Вот.

— Что «вот»?

— Ты сама признаёшь, что отреагировала бы тяжело.

Я рассмеялась.

— Ты даже сейчас услышал только это.

— А что ещё?

— Что я бы пережила.

— Я не знал.

— Не хотел знать.

— Я хотел сделать мягче.

— Ты сделал удобнее. Себе.

Никита молчал.

Я подошла к двери общежития.

— Фотографию не публикуй, — сказал он вслед.

Я остановилась.

— Я сама решу.

— Если выложишь, назад уже не заберёшь.

— Как и тебя.

Он ничего не ответил.

Я вошла.

В комнате Яна сидела на кровати и читала.

Увидев меня, закрыла книгу.

— Он ждал?

— Да.

— Знал про фотографию?

— Да.

— Кто сказал?

— Не признаётся.

— Значит, отправитель действительно из компании.

— Или рассказал кому-то сразу после отправки.

Я сняла куртку.

Руки дрожали.

Не от холода.

— Он предложил сделку.

— Какую?

Я рассказала.

Про сообщения.

Про его обещание перестать обсуждать моё состояние.

Про взаимное уничтожение.

Яна слушала молча.

— Ты согласилась? — спросила она.

— Нет.

— Хорошо.

— Он сказал, что не знал, как выбраться, не разрушив меня.

— Как благородно.

— Я правда много планировала?

— Да.

Ответ оказался неожиданным.

— Что?

— Ты много планируешь.

— Значит, он прав?

— Нет.

— Но ты сказала…

— Можно быть слишком организованным человеком. Это не даёт партнёру право изменять.

— А если я давила?

— Тогда он должен был сказать, что ты давишь.

— Говорил.

— Просьба дать пространство — не расставание.

— Я знаю.

— Похоже, не знаешь.

Я села.

— Он так говорит, что в какой-то момент начинает казаться логичным.

— Потому что смешивает вещи.

— Какие?

— Возможно, ты правда строила слишком далёкие планы. Возможно, он действительно не хотел часть из них. Возможно, боялся разговора. Всё это может быть правдой.

— И?

— И он всё равно изменял и лгал. Одно не отменяет другое.

Я легла на кровать.

Уставилась в потолок.

— Фотографию не выложу.

— Из-за него?

— Нет.

— Точно?

— Он думает, что может купить моё молчание удалением сообщений. Не может.

— Тогда почему?

— Потому что не хочу играть в это бесконечно.

Яна кивнула.

— Хорошо.

— Но сохраню.

— Конечно.

— И если понадобится, покажу.

— Кому?

— Не знаю. Руководству. Комиссии. Кому-то, кто решает, а не развлекается.

— Разумно.

— Не говори так удивлённо.

— Я вообще не удивляюсь. У меня лицо.

Я посмотрела на неё.

Яна не улыбалась.

Я всё равно улыбнулась.

Совсем немного.

На следующее утро меня разбудило сообщение от Арсения.

«Не открывай университетский паблик до завтрака».

Я сразу открыла.

Первым постом стояли фотографии со вчерашней съёмки.

Не официальные кадры.

Снятые кем-то издалека.

На одной мы с Марком стояли возле канала.

Он наклонился к экрану камеры, я находилась рядом.

На второй мы спорили над сценарием в кафе. Марк смотрел на меня, я держала ручку возле его ноутбука.

На третьей он показывал, как сыграть реплику. Я наблюдала и улыбалась.

Каждый кадр сам по себе ничего не означал.

Вместе их превратили в историю.

Подпись:

«Похоже, сценаристка нашла нового парня ещё до того, как закончила разбираться со старым».

Глава 6 Не по сценарию

Фотографии со съёмки набрали больше реакций, чем пост о студенческом фестивале, объявление о стипендии и сообщение о сломанном лифте вместе взятые.

К девяти утра под ними было почти двести комментариев.

Я читала их, сидя на кровати.

Яна стояла у шкафа и выбирала свитер.

— Я просила не открывать до завтрака, — сказала она.

— Это Арсений просил.

— Я поддерживаю его позицию.

— Поздно.

— Тогда хотя бы не читай комментарии.

Я прокрутила ниже.

«Ничего себе она быстро».

«А бывший ещё виноватым остался».

«Так, может, парень не просто так к другой ушёл».

«Дайте людям спокойно снять фильм».

«Почему спокойно? Нам теперь нужен сериал».

«Она красивая, я бы тоже переснял».

«Марк давно на неё смотрел».

«А кто такой Марк?»

«Тот, который типа случайно заменил её парня».

«Удобное совпадение».

Под одним из комментариев кто-то прикрепил фотографию со старой съёмки.

На ней я стояла с Никитой возле общежития.

Он обнимал меня.

Рядом поставили новый кадр с Марком.

Подпись:

«Замена исполнителя прошла успешно».

Я заблокировала экран.

Через секунду разблокировала снова.

— Соня.

— Я просто хочу понять.

— Что?

— Кто это выложил.

— По комментариям?

— Может, кто-то проговорится.

Яна натянула свитер.

— Конечно. А ещё можно определить преступника по почерку мемов.

— Это не смешно.

— Я и не смеюсь.

В личных сообщениях было хуже.

Незнакомая девушка написала:

«Я тебя не осуждаю, но, может, не стоило так быстро показывать всем нового?»

Я ответила:

«У меня нет нового».

Стерла.

Написала:

«Это рабочие фотографии».

Стерла.

«Я не обязана вам ничего объяснять».

Стерла тоже.

Следующее сообщение пришло от парня с соседнего курса:

«Теперь понятно, почему вы с Никитой давно ругались».

Я хотела спросить, откуда ему что-то понятно.

Вместо этого открыла чат с Никитой.

Он был онлайн.

Конечно.

Его имя появлялось среди просмотревших пост почти сразу после публикации.

Я ждала сообщения.

Обвинения.

Насмешки.

Предложения прекратить взаимное уничтожение.

Никита молчал.

Это работало лучше любого текста.

Теперь ему вообще не требовалось ничего говорить.

Паблик говорил за него.

Люди сами достраивали историю:

я давно интересовалась Марком;

Никита заметил;

отношения разрушились;

он ушёл к Кате;

я устроила сцену;

теперь демонстративно снимаюсь с человеком, которого выбрала заранее.

Даже измена Никиты превращалась в реакцию на мою скрытую неверность.

Не физическую.

Эмоциональную.

Я никогда не была с Марком.

До поступления не знала, что он существует.

После знакомства думала только о фильме.

Но это уже не имело значения.

Фотографии выглядели убедительнее фактов.

На одной Марк смотрел на меня.

На другой я улыбалась.

На третьей мы сидели слишком близко.

Человек, сделавший снимки, выбрал именно те секунды, где рабочий разговор можно было принять за свидание.

Марк показывал сцену.

Я слушала.

Но без звука всё выглядело иначе.

Так же, как видео из комнаты Кати.

Если убрать начало, причина исчезает.

Остаётся только удобный кадр.

— Он специально ничего не пишет, — сказала я.

Яна подошла.

— Кто?

— Никита.

— А должен?

— Нет.

— Тогда что не так?

— Он ждёт.

— Чего?

— Пока все сами решат, что я изменяла первой.