— Твои?

— Пока нет.

— Боишься, что узнают?

— Не хочу, чтобы им пересказывали искажённую версию.

Я рассмеялась.

— Ты серьёзно?

— Более чем.

— Ты первым написал искажённую версию.

— Я не писал про измену.

— Потому что хотел её скрыть.

— Потому что не хотел публичной грязи.

— Грязь появилась не из-за слов.

— Вот опять.

— Что?

— Ты пытаешься сделать меня чудовищем.

— Ты изменял мне.

— Я признал.

— Нет. Ты называешь это связью после внутреннего расставания.

— Хорошо. Изменял.

Слово прозвучало негромко.

Я ждала его несколько дней.

Думала, если Никита признает, внутри что-то встанет на место.

Не встало.

— Доволен? — спросил он.

— Нет.

— Я сказал то, что ты хотела.

— Как одолжение.

— А как нужно?

— Не знаю. Может быть, без раздражения?

— Я раздражён не из-за признания. Из-за того, что ты хочешь выложить фотографию.

— Я ещё не решила.

— Не выкладывай.

— Почему я должна тебя слушать?

— Потому что мы оба можем остановиться.

— Оба?

— Да.

— Что остановишь ты?

Никита выдержал паузу.

— Я удалю твои сообщения.

Мне стало холодно.

— Какие?

— Те, которые сохранял.

— Зачем сохранял?

— Потому что ты писала вещи, которые могли понадобиться.

— Кому?

— Мне.

— Для чего?

— Если бы ты продолжила обвинять.

— Какие сообщения?

— После расставания.

— После измены.

— Вот видишь.

— Покажи.

— Нет.

— Ты показывал их другим?

Никита отвёл взгляд.

Этого хватило.

— Кому?

— Никому.

— Ты только что посмотрел в сторону.

— Соня.

— Гоше?

— Я не отправлял всё.

— Что отправлял?

— Несколько фрагментов.

— Моих личных сообщений?

— Где ты требовала объяснений.

— После того, как я застала тебя с Катей.

— Без контекста они выглядели…

Он замолчал.

— Как?

— Агрессивно.

— Поэтому убрал контекст?

— Я защищался.

— От чего?

— От твоей версии.

— От правды?

— От того, как ты её подаёшь.

Я смотрела на него и не узнавала.

Не потому, что Никита изменился.

Скорее потому, что впервые виделся целиком.

Он не просто лгал.

Он собирал материалы.

Обрезал.

Сохранял.

Готовился доказывать, что я опасная.

Пока я собирала скриншоты, чтобы подтвердить отношения, Никита собирал их, чтобы подтвердить мою неадекватность.

— Ты показывал сообщения Кате? — спросила я.

— Это неважно.

— Показывал.

— Она участница ситуации.

— Участница измены.

— Перестань называть её так.

— Как?

— Будто у неё нет имени.

— Она спала с моим парнем и приходила меня успокаивать.

— Я отвечал за свои решения.

— Тогда почему защищаешь её от слова?

— Потому что ты уже сделала её главной виноватой.

— Я?

— Да. Ты говоришь о ней больше, чем обо мне.

— Ты хочешь, чтобы я пожалела?

— Я хочу прекратить взаимное уничтожение.

Фраза звучала подготовленной.

— Какое уничтожение с моей стороны? — спросила я.

— Ты собираешь доказательства.

— Потому что ты лжёшь.

— Вот фотография. Переписка. Фильм. Теперь Марк.

— При чём здесь Марк?

— Он занял мою роль.

— Ты сам ушёл.

— Потому что меня поставили перед выбором.

— Тебя никто не заставлял приводить Катю и предлагать ей мою часть.

— Это было рабочее решение.

— Не повторяй.

— Хорошо.

Никита глубоко вдохнул.

— Давай договоримся.

— О чём?

— Ты не публикуешь фотографию.

— А ты?

— Удаляю сохранённые сообщения.

— Откуда?

— Отовсюду.

— И?

— Перестаю обсуждать твоё состояние.

Я даже не сразу поняла.

— Моё состояние?

— С людьми.

— Ты обсуждаешь моё состояние?

— Они спрашивают.

— Что ты отвечаешь?

— Что тебе тяжело.

— Ещё.

— Что ты эмоционально реагируешь.

— Ещё.

— Соня, не надо превращать в допрос.

— Ты говоришь, что перестанешь. Значит, есть что прекращать.

Он молчал.

— Ты рассказываешь, что я нестабильная?

— Я говорю, что ты не справляешься.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел.

— В одну ночь.

— И после.

— Где?

— В сообщениях.

— Которые ты показываешь другим.

— Только если нужно защититься.

— Снова.

— Да, защититься.

— Ты изменил мне, первым написал ложь, показываешь мои сообщения и рассказываешь людям, что я не справляюсь. От чего именно защищаешься?

Никита сжал губы.

— От того, что сейчас весь университет решит, будто я монстр.

— А если ты не монстр, зачем так стараешься управлять тем, что они увидят?

— Потому что люди любят простые истории.

— Ты дал им простую.

— Именно поэтому предлагаю остановиться.

— Ты хочешь оставить свою версию последней.

— Нет.

— Да.

— Я предлагаю никому ничего больше не выкладывать.

— После того, как ты уже всё выложил.

— Я удалю сообщение.

— Его сохранили.

— Как и фотографию.

— Значит, боишься не публикации. Боишься даты.

Он посмотрел на меня.

Попала.

— Кто прислал? — спросил Никита.

— Не знаю.

— Врёшь.

— Теперь ты эксперт?

— Это кто-то из компании.

— Значит, многие знали.

— Никто не знал всей ситуации.

— Но фотографировали.

— Люди фотографируют всё.

— Почему ты уверен, что из компании?

Он замолчал.

Слишком поздно.

— Ты уже видел снимок, — сказала я.

— Нет.

— Видел.

— Катя сказала, что кто-то мог…

— Значит, Катя знает.

— Я не это имел в виду.

— Кто ей сказал?

— Соня.

— Лера? Гоша? Оксана?

— Неважно.

— Очень важно.

Никита провёл ладонью по лицу.

— Подумай о последствиях.

— Для кого?

— Для всех.

— Ты постоянно говоришь «все», когда имеешь в виду себя.

— Для тебя тоже.

— Не решай.

— Если опубликуешь, люди начнут обсуждать каждую деталь.

— Уже обсуждают.

— Станет хуже.

— Возможно.

— Тебя будут считать человеком, который следил за бывшим.

— Я не следила.

— Фотография появилась у тебя.

— А измена появилась у тебя.

Он отвернулся.

На улице моросил дождь.

Студенты проходили мимо, но никто не останавливался.

Возможно, нас узнавали.

Возможно, разговор уже снимали из окна.

Я больше не могла это контролировать.

— Я не приму сделку, — сказала я.

Никита снова повернулся.

— Почему?

— Потому что ты не имеешь права торговать моими сообщениями.

— Я предлагаю удалить.

— Ты не должен был их показывать.

— А ты не должна публиковать фотографию.

— Я пока не публиковала.

— Но собиралась.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я тебя знаю.

— Нет.

Он дёрнулся.

— Знаю.

— Если бы знал, не говорил бы всем, что я просто не приняла расставание.

— Ты всегда строила за нас двоих слишком далёкие планы.

Я смотрела на него.

— Что?

— Квартира. Работа. Выпуск. Петербург. Ты всё решила заранее.

— Мы решали вместе.

— Ты предлагала, а я соглашался.

— Потому что хотел.

— Потому что не знал, как сказать, что не хочу.

— Тогда надо было сказать.

— Я пытался.

— Нет.

— Видишь? Ты и сейчас не слышишь.

— Что именно я должна услышать?

Никита говорил всё тише.

Почти мягко.

— Я просто не знал, как выбраться, не разрушив тебя.

Несколько секунд я молчала.

Потом поняла.

Он признал ложь.

Признал измену.

Признал, что продолжал соглашаться с планами, которых не хотел.

Но даже теперь в центре оставалась я.