— Правду.

— Ты всё время ищешь объяснения вместо него.

— Потому что объяснения есть.

— Возможно.

— У него действительно контрольная.

— Хорошо.

— Ты опять.

— Я не знаю, есть ли у него контрольная. Я знаю только, что ты подготовилась к встрече, он её отменил, а ты сейчас защищаешь его перед человеком, который ни в чём его не обвинял.

Я отвернулась.

— Он просто занят.

— Тогда зачем ты убеждаешь в этом меня?

Яна надела куртку.

— Я пойду в библиотеку. Потом мы с ребятами в столовую. Хочешь с нами?

— Нет.

— Это не свидание и не шумная вечеринка. Можно просто поесть.

— Не хочу.

— Хорошо.

Она ушла.

Через десять минут пришла Катя.

Без стука, как обычно.

На ней были спортивные штаны и большая тёмная толстовка.

— Ты чего такая красивая и грустная?

— Никуда не идём.

— С Никитой?

Я кивнула.

— Контрольная.

— А.

— Что «а»?

— Ничего. У них реально какая-то жесть на маркетинге.

— Ты знаешь?

— Гоша жаловался.

Это успокоило меня сильнее, чем должно было.

— Видишь.

— Что?

— Яна смотрит так, будто Никита специально меня избегает.

Катя закатила глаза.

— Яна смотрит так, будто весь мир плохо организован.

Я рассмеялась.

Она села рядом.

— Пойдём к нам. Девочки собираются фильм смотреть.

— Не хочу.

— Тогда я останусь.

— У тебя же фильм.

— Переживут.

Катя принесла из своей комнаты чай и печенье. Мы включили глупую комедию, но почти не смотрели.

Я рассказывала ей, что происходит между мной и Никитой.

Теперь уже всё.

Про телефон.

Про опоздания.

Про запах духов.

Про просьбу предупреждать.

Про то, что он не хочет оставаться только «парнем Сони».

Катя слушала, поджав ноги.

— Он ведёт себя как идиот, — сказала она наконец.

— Но?

— Почему обязательно «но»?

— Потому что оно будет.

— Но это не значит, что он изменяет или разлюбил.

Я вздрогнула.

Она первой произнесла это слово.

— Я не думаю, что он изменяет.

— Вот и хорошо.

— А ты думаешь?

Катя посмотрела на меня.

— Сонь, я думаю, что Никита впервые оказался в месте, где его никто не знает. Это пьянит. Новые друзья, девушки, вечеринки. Он проверяет, каким может быть.

— Рядом со мной он не может?

— Может. Просто рядом с тобой он уже определённый человек. Твой парень. Хороший мальчик из маленького города. А здесь ему хочется быть кем-то ещё.

— И что мне делать?

— Не цепляться.

Слово прозвучало неприятно.

— Я не цепляюсь.

— Я знаю. Но он может так чувствовать.

— Значит, мне вообще не писать?

— Нет. Просто займись собой. Фильмом, учёбой, друзьями. Пусть увидит, что твоя жизнь не заканчивается на нём.

Катя взяла мою кружку и сделала глоток.

— Иногда парням нужно дать возможность соскучиться.

Я кивнула.

— Ты права.

— Конечно.

Она улыбнулась и обняла меня.

От её волос пахло теми же сладкими духами.

Я снова это заметила.

И снова ничего не подумала.

Позже Катя ушла к себе.

Я переоделась, смыла макияж и легла.

Никита не писал.

В половине двенадцатого я отправила:

«Как подготовка?»

Сообщение осталось непрочитанным.

В час ночи я проверила снова.

Никита был в сети десять минут назад.

Я заблокировала телефон и положила его под подушку.

В коридоре кто-то смеялся.

За стеной играла музыка.

Я закрыла глаза и приказала себе не думать.

У него контрольная.

Он готовится с группой.

Телефон мог открыть случайно.

Я слишком всё анализирую.

Нужно дать ему воздух.

Мы приехали вместе.

Сигнализация включилась в два часа семнадцать минут.

Сначала я решила, что это будильник.

Резкий прерывистый звук врезался в сон, заставляя сердце колотиться.

Яна села на кровати.

— Что это?

За дверью послышались голоса.

Кто-то закричал:

— Пожарная тревога! Все в коридор!

Я вскочила, натянула толстовку поверх футболки и сунула ноги в кроссовки.

— Телефон, — сказала Яна.

Я схватила его со стола.

В коридоре уже толпились люди.

Кто-то был в пижаме. Кто-то успел завернуться в одеяло. Несколько девушек снимали происходящее на телефоны. Из двести пятнадцатой вышел парень с кастрюлей в руках.

— Ты зачем её взял? — спросил кто-то.

— Там макароны.

— Мы горим.

— Тем более.

Пожара не было видно.

Дымом тоже не пахло.

Скорее всего, кто-то снова включил неисправную плиту или распылил лак возле датчика.

Я прижала руки к груди, пытаясь согреться.

Яна стояла рядом и недовольно смотрела на потолок.

— Если это учебная тревога, я переведусь.

— В другой университет?

— В другое государство.

Дверь Кати оставалась закрытой.

Я посмотрела на неё.

Странно.

Катя обычно появлялась первой при любом шуме.

— Может, спит, — сказала я.

— При таком звуке?

Я подошла к двери двести семнадцатой.

И в этот момент она приоткрылась.

Сначала я увидела мужскую руку.

Потом Никиту.

Он вышел в коридор босиком.

На нём была только тёмная футболка и спортивные штаны.

Несколько секунд я просто смотрела.

Мозг отказывался соединять детали.

Никита.

Седьмой этаж.

Комната Кати.

Два часа ночи.

— Соня, — произнёс он.

Я услышала собственный голос будто со стороны:

— Ты же на шестом.

— Я могу объяснить.

— Ты готовился к контрольной.

— Да.

— В комнате Кати?

Люди рядом начали замолкать.

Кто-то повернулся к нам.

Никита быстро прикрыл дверь за собой.

— Давай не здесь.

— Почему ты босиком?

— Соня.

— Где твоя обувь?

Он оглянулся.

Не на дверь.

На студентов.

На телефоны в чужих руках.

На лица людей, которые уже поняли больше, чем я.

Я шагнула к двери.

Никита попытался остановить меня.

— Не надо.

— Отойди.

— Сонь, послушай.

— Отойди от двери.

— Ты сейчас всё неправильно понимаешь.

Я толкнула дверь.

Она открылась изнутри.

На пороге стояла Катя.

На ней была слишком большая тёмная футболка.

Футболка Никиты.

Я узнала её сразу. Сама подарила ему прошлой зимой, когда он жаловался, что все вещи после стирки становятся короткими.

За спиной Кати горела гирлянда.

На кровати лежала серая толстовка Никиты.

Та самая, которую он якобы потерял несколько дней назад.

Катя смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

Никита сделал шаг вперёд.

Я ждала, что он посмотрит на меня.

Что увидит моё лицо.

Что хотя бы сейчас скажет правду.

Но он смотрел на людей, собравшихся в коридоре.

На камеры.

На свидетелей.

И только потом повернулся ко мне.

— Только не устраивай сцену, — произнёс он.

Глава 2 Комната за стеной

— Только не устраивай сцену, — произнёс Никита.

Наверное, именно после этих слов она и началась.

Не из-за футболки на Кате.

Не из-за его босых ног.

Не из-за серой толстовки на кровати, которую он якобы потерял несколько дней назад.

До этой секунды внутри меня ещё оставалось что-то глупое и отчаянное. Последняя попытка придумать объяснение. Какая-нибудь нелепая история, в которую можно поверить, если очень сильно захотеть.

Кате стало плохо.

Никита помогал.

Она пролила на себя чай, поэтому надела его футболку.

Он снял обувь, потому что наступил в воду.

Толстовку забыл раньше.

В два часа ночи.

За закрытой дверью.

Пока я ждала его сообщения.

Объяснение должно было быть невозможным, но я всё равно была готова принять его. Потому что альтернатива означала, что последние несколько недель я не ошибалась.