— Передадим, — сказал Марк.

— Также рекомендуется заменить в описании формулировку «основано на реальной истории пары» на «основано на личном опыте автора и художественно переработано».

— Согласна, — ответила я.

— Жалоба Никиты Белова в части требования исключить работу из фестиваля отклоняется.

Никита встал.

— Я хочу получить письменное решение и право обжаловать.

— Письменное решение будет направлено всем участникам, — сказал председатель. — Возможность обращения к администрации института сохраняется.

— До рассмотрения обжалования фильм покажут?

— В настоящий момент оснований для приостановки нет.

Никита сжал папку.

— Понятно.

Он сел.

Не выглядел побеждённым.

Скорее человеком, уже ищущим следующий ход.

Но мне было всё равно.

Почти.

Председатель посмотрел на меня.

— Софья, комиссия отдельно подчёркивает: решение не устанавливает, кто прав в ваших личных отношениях.

— Я понимаю.

— Вы выиграли не спор об измене.

— Я знаю.

— Вам возвращено право участвовать в фестивале с художественно самостоятельной работой.

Я посмотрела на титульный слайд.

Моё имя.

— Этого достаточно, — сказала я.

Заседание закрыли.

В коридоре Яна ждала возле окна.

Увидев меня, сразу встала.

Я ничего не сказала.

Просто подняла синюю папку.

Она поняла.

— Вернули?

Я кивнула.

Яна обняла меня.

Без вопроса.

Я тоже обняла.

— Моё имя останется, — сказала я ей в плечо.

— Конечно.

— Комиссия признала.

— Я знала.

— Не могла знать.

— Могла.

Арсений вышел и объявил:

— Мы официально снова киношники, а не участники социального эксперимента.

Яна отпустила меня.

— Когда сдаёте файл?

— Послезавтра.

— Значит, сегодня вы спите.

— Нереалистично.

Марк появился у двери.

Остановился.

Не подошёл сразу.

За ним вышли Катя и Лера.

Катя посмотрела на меня.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Я не ожидала, что они допустят.

— Я тоже.

Лера сказала:

— Я отправлю окончательное пояснение про фотографию, если нужно.

— Уже достаточно.

— Хорошо.

Они стояли рядом.

Две девушки, которые знали.

Одна молчала.

Другая участвовала.

Обе признали.

Я не простила.

Но больше не хотела видеть их только в одном моменте.

— Катя, — позвала я.

Она остановилась.

— Никита будет пытаться говорить отдельно.

— Уже пишет.

— Не отвечай в состоянии страха.

Она посмотрела удивлённо.

Это был совет, который мне давала Яна.

— Спасибо.

— Это не дружба.

— Я понимаю.

Катя ушла.

Лера за ней, но на расстоянии.

Никита вышел последним.

Не посмотрел ни на кого.

Прошёл мимо.

У лестницы остановился.

Повернулся ко мне.

Я ожидала слов.

Он ничего не сказал.

Спустился.

Марк подошёл только после его ухода.

— Поздравляю, — произнёс он.

— Нас.

— Тебя.

— Фильм коллективный.

— Сценарий твой.

Я посмотрела на него.

— Ты готов передать мастер-файл до тридцатого?

— Да.

— Нужны последние титры.

— Уже готовы.

— Покажи вечером.

— Хорошо.

Между нами повисло продолжение.

Проект почти завершён.

Правило скоро перестанет действовать.

Я почувствовала страх.

Не тот, что перед комиссией.

Другой.

— Сегодня только работа, — сказала я.

Марк кивнул.

— Только работа.

Ни разочарования.

Ни облегчения.

Он принял ещё один день.

— Я хочу оставить пятый дубль финала, — сказала я.

— С улыбкой.

— Да.

— Согласен.

— Арсений хотел шестой.

— Переубедим.

Арсений услышал:

— Ничего подобного.

Мы пошли к медиаклубу.

Вчетвером.

Яна тоже.

Не потому, что обязана.

Потому что хотела увидеть финальные титры.

Моё имя появилось на экране в восемь вечера.

Белые буквы на чёрном фоне.

Автор сценария — Софья Лаврова.

Ниже:

Режиссёр — Марк Романов.

Оператор и монтаж — Арсений Чернов.

Дальше команда.

Никита был указан отдельно:

В первоначальном производственном этапе участвовал Никита Белов. Материалы с его участием в финальной версии не используются.

Мы долго обсуждали формулировку.

Не скрывать вклад.

Не делать соавтором.

Не унижать.

Просто факт.

— Оставляем, — сказала я.

Марк кивнул.

Арсений экспортировал мастер-файл.

Яна сидела на диване и ела печенье.

— Всё? — спросила она.

— Почти, — ответил Арсений. — Ещё три часа экспорта, две ошибки, один нервный срыв и повторный экспорт.

— Оптимист.

— Опыт.

Мы смотрели финал ещё раз.

Герой уходит.

Героиня смотрит вслед.

Улыбается едва заметно.

Поднимает рюкзак.

Идёт дальше.

Затем название.

«Мы приехали вместе».

Моё имя.

Я почувствовала не победу.

Что-то тише.

Возвращение.

Фильм больше не принадлежал нашим отношениям с Никитой.

Не принадлежал молчанию Марка.

Не принадлежал видео.

Он был моей историей.

Не полностью вымышленной.

Не полностью реальной.

Моей.

— Хорошо, — сказал Марк.

— Не хвали.

Он посмотрел.

Я улыбнулась.

— Шучу.

— Тогда действительно хорошо.

Арсений закатил глаза.

— Можно хотя бы до сдачи файла не начинать эту новую манеру общения?

— Какую? — спросила Яна.

— Здоровую. Она меня пугает.

Мы рассмеялись.

Телефон лежал экраном вниз.

Завибрировал.

Я не посмотрела сразу.

Потом всё-таки взяла.

Никита.

Голосовое сообщение.

Тридцать восемь секунд.

Яна заметила имя.

— Не слушай сейчас.

Марк отвернулся к монитору.

Не вмешивался.

Решение моё.

Я надела наушник.

Нажала.

Голос Никиты был тихим.

Уставшим.

Почти прежним.

— Соня, я расстался с Катей. Теперь нам нужно поговорить без комиссии, без Марка и без всего этого цирка.

Глава 12 Не второй шанс

Я не ответила Никите.

Прослушала голосовое ещё раз.

Потом удалила из чата.

Не само сообщение.

Только файл из памяти телефона.

Бесполезное действие. Оно всё равно оставалось на сервере, в резервной копии и в моей голове.

«Я расстался с Катей».

Будто это была новость, после которой всё остальное автоматически отменялось.

Комиссия.

Видео.

Жалоба.

Переписка.

Его слова моим родителям.

Три недели лжи.

Несколько месяцев, в которых я теперь не могла отличить настоящий поцелуй от привычки и любовь от нежелания терять удобство.

«Теперь нам нужно поговорить».

Нам.

Снова.

Никита по-прежнему умел произнести фразу так, будто решение уже принято за двоих.

Я положила телефон экраном вниз.

Марк и Арсений спорили о цвете титров.

— Белый слишком резкий, — сказал Арсений.

— Это белый текст на чёрном фоне.

— Именно. Классическая агрессия.

— Серый выглядит так, будто мы стесняемся собственных имён.

— Иногда полезно.

Яна сидела на диване с печеньем и наблюдала за экспортом.

— Соня? — спросила она.

— Что?

— Ты не будешь отвечать?

— Нет.

— Совсем?

— Пока.

Она кивнула.

Не стала спрашивать, что именно означает «пока».

Марк тоже услышал.

Не обернулся.

Наше правило всё ещё действовало.

Только работа.

Проект официально вернули в конкурс, но мастер-файл ещё не был сдан. Оставалась последняя пересъёмка, исправление звука и финальный экспорт.

До завершения фильма личной темы не существовало.

По крайней мере, на бумаге.