Формального разговора не было.
— Спасибо, — сказал председатель.
Никита понял, что сказал.
Попытался исправить:
— Но эмоционально отношения были исчерпаны.
— Это ваше восприятие, — ответил председатель. — Комиссия не оценивает внутреннее состояние. Нас интересовало публичное утверждение о состоявшемся расставании.
Никита побледнел.
Алина спросила:
— Вы по-прежнему утверждаете, что Катя организовала публикацию видео?
— Я считаю возможным.
— При наличии пояснения Оксаны, переписки Гоши и администратора?
— Они могли договориться.
— Какие доказательства?
— Нет прямых.
— Тогда это предположение.
— Да.
— Вы утверждаете, что Софья и Катя объединились ради мести?
— Передача переписки выглядит координацией.
— У вас есть доказательства иных совместных действий?
— Нет.
— Спасибо.
Никита сел.
Теперь он выглядел не как человек, спокойно объясняющий сложную ситуацию.
Как человек, которого заставили отвечать на точные вопросы.
Ему было проще, когда можно говорить длинно.
В каждом отдельном «да» или «нет» ложь становилась виднее.
Комиссия объявила перерыв.
Двадцать минут.
Мы вышли в коридор.
Яна сразу встала.
— Как?
Я положила папки на подоконник.
— Не знаю.
— Ты выступила?
— Да.
— Никита?
— Хорошо.
— В смысле?
— Сначала хорошо.
Арсений вышел следом.
— Потом хуже.
— Катя? — спросила Яна.
— Пришла, — сказала я.
Катя появилась у двери.
Остановилась.
Яна посмотрела на неё.
Не враждебно.
Но холодно.
— Я могу уйти, — сказала Катя.
— Комиссия ещё не закончила, — ответила я.
— Я подожду внизу.
— Могут позвать.
Она кивнула.
Села на стул у противоположной стены.
Лера находилась дальше.
Они не разговаривали.
Люди, которые знали.
Каждая по-своему.
Марк вышел последним.
С папкой.
Подошёл к нам.
— Комиссия запросила финальный файл ещё раз.
— Зачем? — спросила я.
— Хотят отдельно посмотреть сцену расставания и титры.
— Что с титрами?
— Проверяют, упоминается ли Никита.
— Не упоминается.
— Я знаю.
— Ты можешь не говорить «я знаю».
Марк замолчал.
Я устала.
Слишком много людей.
Слишком много слов.
— Прости, — сказала я.
Он посмотрел.
— За что?
— Сорвалась.
— Ничего.
— Не говори «ничего». Это тоже отменяет.
Пауза.
— Хорошо. Я не обиделся.
— Это другое.
— Да.
Яна и Арсений одновременно отвернулись.
Личные отношения не обсуждаем.
Но проект почти закончился.
— Ты хорошо выступил, — сказала я.
Марк сжал папку.
— Спасибо.
— Особенно часть про молчание.
— Это правда.
— Знаю.
Мы оба замолчали.
— Катя сказала сильнее, — добавил он.
Я посмотрела на неё.
Она сидела одна.
Телефон в руках.
Наверное, читала сообщения Никиты.
Или блокировала.
— Я не прощу её только из-за выступления, — сказала я.
— Тебе не обязательно.
— И Леру.
— Да.
— И тебя.
Марк выдержал взгляд.
— Да.
— Но вы пришли.
— Да.
— Это важно.
Он кивнул.
Не просил большего.
Председатель открыл дверь.
— Возвращаемся.
Решение обсуждали почти час.
Нас попросили ждать внутри.
Это было хуже.
Нельзя говорить.
Нельзя уйти.
Комиссия смотрела документы, переговаривалась, несколько раз возвращалась к экрану.
Мы сидели вдоль стены.
Никита через два стула от Кати.
Не смотрел на неё.
Марк рядом с Арсением.
Я между Лерой и пустым местом.
В какой-то момент председатель попросил ещё раз показать финал.
На экране появилась набережная.
Марк говорит:
— Мы же приехали сюда вместе.
Я отвечаю:
— Да.
— Значит, должны хотя бы попробовать вернуться к тому, как было.
— Не должны.
— Ты просто сдаёшься?
— Нет. Мы приехали вместе. Это не значит, что обязаны уйти вместе.
Он уходит.
Я смотрю вслед.
Улыбаюсь едва заметно.
Поднимаю рюкзак.
Иду в другую сторону.
Титры.
Моё имя.
Комиссия остановила на последнем кадре.
— Почему герой не назван? — спросил Вадим Алексеевич.
Марк ответил:
— В финальной версии персонажи обозначены только как Она и Он.
— Это решение автора?
— Совместное, — сказала я. — Мы хотели увеличить дистанцию от реальных лиц.
— Героиня тоже не Соня?
— Нет.
— Хорошо.
Они снова обсуждали.
Я не слышала всех слов.
«Узнаваемость».
«Общий опыт».
«Авторская трансформация».
«Публичный контекст».
«Отсутствие прямых материалов».
Никита сидел, скрестив руки.
Ему было трудно ждать решения, которое не контролировал.
Мне тоже.
Но я хотя бы больше не хотела убежать.
В тринадцать сорок комиссия вернулась на места.
Председатель положил перед собой итоговый лист.
— Объявляется решение.
Я перестала дышать.
— По первому вопросу.
Представленные материалы подтверждают, что автором сценария короткометражного фильма «Мы приехали вместе» является Софья Лаврова.
Я услышала тихий выдох Арсения.
Не повернулась.
— Первоначальная письменная версия, сюжетная структура, характеры и основные диалоги созданы ею до начала производственной работы.
Творческий вклад Никиты Белова как исполнителя главной роли, участника импровизаций и источника отдельных бытовых обстоятельств признаётся ограниченным исполнительским вкладом и не создаёт оснований считать его соавтором сценария.
Никита поднял голову.
Ничего не сказал.
— По второму вопросу.
Финальная версия фильма не использует изображение, голос, имя, личную переписку и иные индивидуальные материалы Никиты Белова.
Представленные комиссии фотографии, сообщения и записи используются исключительно в рамках проверки жалобы и не включены в фильм или продвижение.
Нарушения согласия в финальной версии не установлено.
Я сжала ладони.
— По третьему вопросу.
Первоначальный герой действительно имел связь с реальным опытом пары. Однако финальная версия содержит достаточную художественную переработку.
Удалены конкретные биографические обстоятельства.
Изменена мотивация, поведение и сюжетная функция персонажа.
Фильм не содержит измены, другой девушки, публичного разоблачения и дальнейшего конфликта.
Оснований считать героя очевидной копией Никиты Белова, направленной на его публичное обвинение, комиссия не усматривает.
Марк закрыл глаза на секунду.
— По четвёртому вопросу.
Публичный конфликт и распространение видеозаписи действительно создали вокруг проекта репутационный контекст.
Однако комиссия не получила доказательств, что Софья Лаврова, Марк Романов или производственная команда организовывали публикации либо использовали их для продвижения.
Напротив, зафиксированы попытки ограничить распространение и отказ автора публиковать имеющиеся личные материалы.
Видеоскандал сам по себе не является основанием для запрета художественной работы.
Алина продолжила:
— Материалы о создании и распространении обрезанной видеозаписи передаются студенческому совету для отдельного рассмотрения.
Фестивальная комиссия не устанавливает дисциплинарную ответственность Гоши, Никиты, Оксаны или администраторов паблика в рамках этого заседания.
Председатель вернулся к итоговому листу.
— Короткометражный фильм «Мы приехали вместе» возвращается в конкурсную программу.
Я не сразу поняла.
Слова прозвучали слишком официально.
Слишком спокойно.
Возвращается.
В конкурс.
— Условие, — добавил председатель. — До тридцатого декабря команда передаёт финальный мастер-файл без дальнейших смысловых изменений и краткое письменное подтверждение отсутствия в рекламных материалах ссылок на личный конфликт.
