— Нет. Иногда предлагала более жёсткий вариант. Иногда Марк. Иногда я. Выбирали тот, который работал.

— Кто утверждал финальную версию?

— Все смысловые изменения — Софья и Марк. Технические — я.

— Видео из общежития использовалось командой?

— Только как доказательство цепочки публикации и для комиссии. В фильм не входит.

— Команда знала о подготовке паблика?

— Нет.

— После публикации использовала внимание?

— Нет. Мы даже не выкладывали трейлер.

Арсений сел.

Председатель вызвал Леру.

Она выглядела так, будто сейчас потеряет сознание.

Но вышла.

— Я знала, что Никита и Катя сблизились, — сказала она.

Голос дрожал.

— Видела фотографию. Слышала, как он обещал расстаться с Соней после фестиваля. Не сказала ей, потому что не хотела вмешиваться и боялась конфликта в компании.

— Почему позднее повторяли версию Никиты? — спросила Алина.

Лера закрыла глаза.

— Потому что мне было легче поверить, что они уже расстались, чем признать, что я молчала, пока ей изменяли.

Никита отвернулся.

Лера рассказала про фотографию.

Илью.

Анонимный аккаунт.

— Последнюю фразу «ты была последней, кто узнал» написала не я, — уточнила она. — Илья подтвердил, что добавил сам.

— Почему?

— Считал, что Соня должна понять масштаб.

— Вы считаете способ корректным?

— Нет.

— Фотография подлинная?

— Да.

— Дата?

— Двадцать второе октября.

— Никита и Соня в тот момент публично считались парой?

Лера посмотрела на Никиту.

Потом на меня.

— Да.

— Вы говорили Софье обратное после разоблачения?

— Да.

— Почему?

— Из трусости.

Она села.

Не просила прощения.

Не смотрела на меня.

Я всё ещё не простила.

Но она пришла.

Назвала.

Этого было достаточно для сегодня.

Гоша выступал следующим.

Он пытался запутать.

Говорил, что получил видео ради контроля распространения.

Что отправил администратору «для консультации».

Что не ожидал открытой публикации.

Что слова Никиты пересказал без разрешения.

Алина задавала вопросы.

— Вы обрезали запись?

— Да.

— Почему убрали начало?

— Хотел сократить.

— Почему выбрали фрагменты, где видна реакция Софьи, но нет обстоятельств обнаружения измены?

— Не думал.

— Почему написали «самое важное»?

— Потому что считал важным.

— Для чего передали паблику?

— Чтобы прекратить слухи.

— Публикацией?

Гоша молчал.

— Никита видел подготовленный фрагмент?

— Да.

— Возражал?

— Сказал, что устал скрывать.

— Предложил формулировку о страхе перед расставанием?

— Он говорил так раньше.

— Вы использовали сознательно?

— Да.

Алина записала.

— Спасибо.

Никита попытался вмешаться:

— Я не разрешал публикацию.

— Это будет оценено отдельно, — сказал председатель.

Гоша сел.

Теперь очередь была Кати.

Она не двигалась.

Председатель посмотрел на неё.

— Екатерина Зорина. Вы готовы выступить?

Катя медленно встала.

Никита сказал:

— Катя, подумай.

Председатель резко поднял голову.

— Заявитель, ещё одна попытка обратиться к свидетелю — и мы удалим вас до завершения выступления.

Никита замолчал.

Катя вышла к столу.

Телефон держала обеими руками.

— Я подготовила текст, — сказала она. — Но, наверное, скажу сама.

Голос дрожал сильнее, чем у Леры.

— Я знала, что Соня считает отношения с Никитой продолжающимися.

Она посмотрела на меня.

Я не отвела взгляд.

— Никита говорил, что у них всё разрушено и он скоро правильно расстанется. Я согласилась ждать.

— Вы считали его свободным? — спросил председатель.

— Нет.

Прямо.

В зале стало тихо.

— Я знала, что он продолжает приходить к Соне. Знала, что говорит ей о будущем. Иногда сама успокаивала её и повторяла слова Никиты, чтобы она не задавала вопросы.

Катя сглотнула.

— Я сознательно участвовала в обмане.

Никита сидел неподвижно.

— Никита обещал расстаться после фестиваля. Писал, что пока не хочет лишаться помощи Сони. Что родители не должны узнать. Что она никуда не денется.

— Переписка подлинная? — спросила Ольга Сергеевна.

— Да.

— Можете подтвердить на устройстве?

— Да.

Она положила телефон на стол.

— У Никиты не было моего пароля. У меня не было доступа к его телефону. Сообщения не редактировались. Экспорт сделан с моего аккаунта.

Никита поднял руку.

— Мне нужно ответить.

— После, — сказал председатель.

Катя продолжила:

— Я не снимала видео в комнате. Не передавала его Гоше и паблику. Я узнала о публикации утром, как все.

— Вы состояли в закрытом чате этажа? — спросила Алина.

— Да.

— Видели файл?

— Ночью не смотрела. Потом сообщение уже было удалено из чата.

— Просили кого-либо публиковать?

— Нет.

— Почему решили передать переписку Софье?

Катя долго молчала.

— Потому что Никита начал делать со мной то же.

— Что именно?

Она посмотрела на него.

— Обвинять, что мы попались из-за меня. Говорить, что я разрушила его прежнюю жизнь. Сравнивать с Соней. Не признавать перед родителями. Потом написал комиссии, что я его преследовала и могла подделать переписку.

Никита покачал головой.

— Это неправда.

— Не перебивайте, — повторил председатель.

Катя сжала руки.

— Я не пришла, чтобы меня признали невиновной.

Она повернулась к комиссии.

— Я поступила плохо. Знала о Соне. Лгала ей. Согласилась быть тайной. Передавала Никите её слова.

Я не прошу снять с меня ответственность.

Но он сейчас делает со мной то же, что раньше сделал с Соней.

Переписывает всё так, чтобы виноватой осталась женщина, которой он солгал.

Никита резко встал.

— Я тебе не лгал!

Председатель ударил ладонью по столу.

— Сядьте.

— Она сама…

— Сядьте, иначе покинете зал.

Никита сел.

Впервые за заседание его спокойствие разрушилось.

Катя продолжила тише:

— Я настаивала на встречах. Это правда. Но он звал. Обещал. Планировал. Называл отношениями. Теперь пишет «кратковременный эпизод».

Она разблокировала телефон.

— Могу показать весь чат комиссии. Не для публикации. Без интимных фотографий.

— Достаточно переданных нейтральных фрагментов и технической проверки, — сказала Ольга Сергеевна. — Устройство будет осмотрено в вашем присутствии при необходимости.

Катя кивнула.

— Всё.

Она вернулась на место.

Проходя мимо Никиты, не посмотрела.

Никита смотрел на неё.

Не как на человека, которого любил.

Как на свидетеля, вышедшего из-под контроля.

Ему дали возможность ответить.

Никита снова встал.

Но теперь голос звучал иначе.

Он пытался вернуть спокойствие.

— Я не отрицаю, что писал часть сообщений. Но они вырваны из тяжёлого периода.

— Какие конкретно фразы вы считаете поддельными? — спросил председатель.

— Не могу подтвердить без полного контекста.

— Катя предлагает предоставить полный чат.

— Он содержит личные сведения.

— Вы можете указать конкретные сообщения.

Никита пролистал планшет.

— Фраза о том, что Соня никуда не денется, могла быть сарказмом.

— То есть признаёте подлинность?

— Не в таком смысле.

— Мы спрашиваем не смысл.

Никита сжал губы.

— Возможно, писал.

— Сообщение о расставании после фестиваля?

— Я планировал разговор.

— Значит, на тот момент расставания не было?

Пауза.

Все ждали.

Никита посмотрел на меня.

Потом на комиссию.

— Формального разговора не было.

Вот.

Впервые.

Не «отношения закончились».

Не «она не приняла».