— Репетируем без камеры, — сказал Арсений.

Мы встали.

Марк произнёс:

— Мы же приехали сюда вместе.

— Да.

— Значит, должны хотя бы попробовать вернуться к тому, как было.

— Не должны.

— Ты просто сдаёшься?

Я посмотрела на него.

— Нет. Я перестаю считать наше общее начало обязательством прожить один финал.

— Слишком литературно, — напомнил Марк.

Я вздохнула.

— Мы приехали вместе. Это не значит, что обязаны уйти вместе.

Пауза.

Он смотрел так, будто хотел сказать больше.

По сценарию молчал.

Потом:

— Ты останешься?

— Да.

— Из-за учёбы?

— Из-за себя.

Этой реплики раньше не было.

Я добавила ночью.

Марк не спорил.

Герой кивал.

Уходил.

Я смотрела вслед.

Один раз.

Потом брала рюкзак.

И шла в противоположную сторону.

— Хорошо, — сказал Арсений. — Теперь с камерой.

Первый дубль испортил велосипедист.

Во втором я слишком быстро отвернулась.

В третьем Марк произнёс реплику без паузы.

В четвёртом ветер заглушил звук.

В пятом всё получилось.

Почти.

Арсений просмотрел.

— Соня, когда он уходит, ты улыбаешься.

— Нет.

— Немного.

— Героиня может.

— Почему?

Я посмотрела на запись.

Улыбка действительно была.

Не радостная.

Слабая.

Почти незаметная.

— Потому что ей больно, — сказала я. — Но она уже знает, что переживёт.

Марк стоял рядом.

Не комментировал.

Арсений посмотрел ещё раз.

— Оставляем?

— Да, — ответила я.

Марк спросил:

— Уверена?

— Да.

— Тогда ещё один страховочный.

— Зачем?

— Потому что режиссёр параноик.

— Ты сейчас актёр.

— Уже вышел из кадра.

Мы сняли шестой.

В нём улыбки не было.

Технически он оказался чище.

Лида сказала, звук лучше.

Арсений предпочитал шестой.

Марк — пятый.

— Почему? — спросила я.

— В пятом есть жизнь.

— Очень конкретно.

— В шестом ты играешь правильный финал.

— А в пятом?

— Не успела сыграть.

Я посмотрела.

Он снова анализировал меня.

Но говорил о сцене.

В рамках правил.

— Оставим оба до монтажа, — решила я.

— Хорошо.

Солнце начало подниматься.

Не появилось из-за облаков.

Просто стало светлее.

Команда собирала технику.

Я стояла возле парапета.

В том месте, где должна была закончиться старая история.

Раньше герой приходил.

Обнимал.

Обещал.

Теперь уходил.

А героиня оставалась не ради него.

Фильм ещё не вернули в конкурс.

Комиссия могла запретить.

Но финал был снят.

Мой финал.

Марк подошёл.

Остановился в нескольких шагах.

— Хороший дубль.

— Какой?

— Пятый.

— Арсений выберет шестой.

— Ты утверждаешь смысл.

— Значит, пятый.

— Не обязательно.

— Ты только что агитировал.

— Я сказал мнение.

— И оно совпадает с моим.

Марк кивнул.

— Тогда пятый.

Мы стояли молча.

Я хотела сказать, что он хорошо сыграл.

Не как Никита.

Не как режиссёр, случайно оказавшийся перед камерой.

По-настоящему.

Но это могло прозвучать лично.

— Реплика перед уходом получилась, — сказала я.

— Спасибо.

— Не привыкай.

Он почти улыбнулся.

— Не буду.

Арсений позвал:

— Если вы закончили профессионально молчать, несите стойки.

Мы оба пошли.

Каждый взял по стойке.

Не одну на двоих.

Отдельно.

В общежитие я вернулась около девяти.

Яна пришла раньше, потому что у неё начиналась пара.

Когда вошла, она стояла возле окна в куртке.

Телефон в руке.

Не собиралась уходить.

— Ты чего?

Я поставила сумку.

Яна повернулась.

Лицо было таким, что я сразу перестала улыбаться.

— Что случилось?

Она молча протянула телефон.

На экране был университетский паблик.

Новая публикация.

Заголовок:

«Полная история той самой ночи в общежитии».

Ниже — видео.

Я узнала первые секунды.

Коридор седьмого этажа.

Дверь Кати.

Мой голос.

Запись начиналась не с того, как Никита вышел босиком.

Не с Кати в его футболке.

Не с зубной щётки.

Не с признания, что он оставался у неё ночевать.

Видео начиналось с моего крика:

— Ты ничего не объяснил! Ты просто решил, что можешь встречаться с двумя девушками, пока тебе удобно!

Потом спокойный голос Никиты:

— Я с тобой уже не встречался.

Я:

— Я об этом не знала!

Он:

— Потому что ты не принимала!

Следующий фрагмент был обрезан.

Сразу дверь.

Я хватаюсь за ручку.

Катя кричит:

— Уйди!

Никита:

— Соня, прекрати!

Я вырываюсь из рук Яны.

В кадре моё лицо.

Заплаканное.

Искажённое.

Под видео стояла подпись:

«Запись, которую так старательно скрывали. Похоже, парень действительно не зря боялся расставаться лично».

Глава 9 Девушка из того видео

Видео длилось одну минуту сорок три секунды.

Я смотрела его почти час.

Не целиком.

По несколько секунд.

Начало.

Пауза.

Назад.

Стоп-кадр.

Моё лицо.

Снова начало.

На записи я выглядела хуже, чем запомнила.

Не потому, что плакала.

Плачущие люди иногда выглядят красиво. В фильмах у них одна слеза скользит по щеке, губы дрожат, но голос остаётся тихим и ясным.

Я плакала некрасиво.

Лицо красное.

Волосы спутаны.

Старая толстовка поверх пижамы.

Руки дрожат.

Я кричу так громко, что звук телефона захлёбывается.

На заднем плане Катя.

Бледная.

Испуганная.

Она стоит возле собственной двери, прижимая руки к груди.

Никита — между нами.

Спокойный.

Уставший.

Почти заботливый.

— Соня, прекрати, — говорит он на записи.

Я пытаюсь пройти.

Яна удерживает меня за плечи.

— Отпусти!

В этот момент изображение дёргается.

Человек с телефоном отступает.

Кажется, будто я бросаюсь прямо на камеру.

Следующий фрагмент начинается уже после склейки.

Никита говорит:

— Я уже всё объяснил.

Я отвечаю:

— Ты ничего не объяснил!

Потом дверь.

Моя рука на ручке.

Голос Кати:

— Уйди из моей комнаты!

Никита:

— Вот поэтому я и боялся расстаться с тобой нормально.

На этом видео заканчивалось.

Не было первых минут.

Того, как он вышел босиком.

Как Катя открыла дверь в его футболке.

Как я увидела толстовку на кровати.

Не было двух кружек.

Зарядки с синей изолентой.

Зубной щётки.

Продуктов, которые я купила Никите.

Не было его признания, что он оставался у Кати ночевать.

Не было слов:

«Я собирался поговорить после фестиваля».

Не было вопроса:

«Ты знала, что я считаю его своим парнем?»

И Катиного:

«Да».

Из всей ночи выбрали только ту часть, где правда уже произошла, а моя реакция ещё продолжалась.

Причину вырезали.

Оставили последствия.

— Хватит, — сказала Яна.

Она забрала телефон.

Я не сопротивлялась.

— Я должна посмотреть.

— Ты посмотрела.

— Там могут быть детали.

— Какие?

— Кто снимал. Откуда склейки. Может, слышно…

— Соня.

Я подняла голову.

Яна стояла передо мной в куртке. Через двадцать минут у неё начиналась пара.

Телефон она держала за спиной, будто я могла броситься и вырвать.

Наверное, могла.

— Они написали, что запись скрывали, — сказала я.

— Да.

— Кто скрывал?

— Никто.

— Оксана говорила, что отправила в закрытый чат.

— Значит, оттуда взяли.