— Кто?

— Выясним.

— Уже поздно.

— Для публикации — да. Для комиссии — нет.

Я посмотрела на ноутбук.

Паблик был открыт и там.

Комментарии появлялись быстрее, чем я успевала читать.

За первые двадцать минут видео посмотрели почти три тысячи раз.

Наш институт был большим.

Но не настолько.

Значит, запись уже ушла дальше.

В другие университетские паблики.

В чаты общежитий.

В личные сообщения.

К полудню её могли увидеть люди, которые не знали ни меня, ни Никиту, ни даже название университета.

Просто девушка кричит на бывшего и его новую девушку.

Удобный сюжет.

Не нужно понимать.

Можно выбрать сторону за десять секунд.

— Дай телефон, — попросила я.

— Нет.

— Там могут писать мои одногруппники.

— Напишут ещё.

— Мне нужно отвечать.

— Что?

— Что видео обрезано.

— Это уже пишут.

Я замерла.

— Кто?

Яна разблокировала экран, но не отдала.

Показала комментарии.

Настя:

«Видео начинается не с начала конфликта. Соня застала Никиту ночью в комнате Кати, когда они официально считались парой. Её реакция тяжёлая, но подпись искажает обстоятельства».

Под ответом спорили.

«Откуда ты знаешь, что считались?»

«Она сама так говорит».

«Даже если изменил, нельзя ломиться в комнату».

«А что нужно делать? Поблагодарить?»

Другой комментарий принадлежал незнакомому парню:

«Эмоциональная реакция после обнаружения измены не доказывает, что расставание было раньше. Из видео вообще невозможно понять, что произошло до».

Кто-то ответил:

«Нормальный человек так не реагирует».

Другой:

«Нормального человека ночью с любовницей не находили».

Яна пролистнула.

Были и те, кто не защищал никого.

«Оба токсики».

«Парень мутный, но девушка тоже страшная».

«Катю жалко больше всех».

«Зачем вообще встречаться в восемнадцать, если потом весь универ смотрит разборки».

«Это всё реклама фильма».

Последний комментарий набрал много лайков.

Я почувствовала холод.

— Они думают, мы сами выложили.

— Некоторые.

— Из-за фильма.

— Да.

— Никита скажет комиссии, что это продвижение.

— Тогда покажем, что публикация не наша.

— А как докажем?

— Сначала выясним источник.

— Ты говоришь так, будто это задача.

— Это задача.

— Мою истерику посмотрели три тысячи человек.

— Знаю.

— Не говори спокойно.

— Если начну кричать, станет лучше?

Я закрыла глаза.

— Нет.

— Тогда одевайся.

— Куда?

— В университет.

Я посмотрела на неё.

— Ты серьёзно?

— Да.

— После этого?

— Именно.

— Я не пойду.

— Хорошо.

Яна сказала слишком быстро.

— Ты согласна?

— Ты имеешь право не идти.

— Но?

— Нет «но».

Она положила телефон в карман.

— Я напишу преподавателю, что ты плохо себя чувствуешь. Останусь до первой пары, потом вернусь.

— Не надо возвращаться.

— Надо.

— У тебя занятия.

— Одну пропущу.

— Я не ребёнок.

— Тогда не заставляй меня обращаться с тобой как с ребёнком.

— Я не заставляю!

Голос прозвучал громко.

Я сразу замолчала.

За стеной тоже стало тихо.

Катя была там.

Наверняка уже видела видео.

Может быть, плакала.

Может, злилась.

Может, Никита сейчас находился у неё.

Объяснял, что публикация поможет доказать, насколько опасной я была.

Я подошла к стене.

Положила ладонь.

— Она тоже там выглядит жертвой.

— На видео — да.

— Значит, люди поверят.

— Некоторые.

— Ты всё время говоришь «некоторые».

— Потому что не все.

— Какая разница?

— Большая.

Я обернулась.

— Для моей жизни достаточно некоторых.

Яна подошла ближе.

— Да.

Наконец без попытки успокоить.

— Это будет ходить по сети, — сказала я. — Даже если удалят.

— Да.

— Когда я устроюсь на работу, кто-нибудь может найти.

— Может.

— Родители увидят.

Яна отвела взгляд.

Слишком поздно.

— Уже? — спросила я.

Она молчала.

— Яна.

— Твоя мама звонила.

Внутри провалилось.

— Тебе?

— Да.

— Почему тебе?

— Ты не отвечала.

Я бросилась к телефону.

Три пропущенных от мамы.

Два от папы.

Сообщения.

«Соня, перезвони».

«Срочно».

«Мы увидели какое-то видео».

Последнее от папы:

«Позвони матери. Сейчас».

Я села на кровать.

— Кто им отправил?

— Не знаю.

— У нас в городе?

— Возможно, кто-то из знакомых увидел.

— За час?

— Видео уже пересылают.

Я нажала мамин номер.

Пальцы дрожали.

Она ответила сразу.

— Соня?

— Мам.

— Господи, ты где?

— В общежитии.

— Одна?

Я посмотрела на Яну.

— С Яной.

— Она рядом?

— Да.

— Дай ей трубку.

— Мам, сначала…

— Дай трубку!

Я протянула телефон.

Яна взяла.

— Здравствуйте, Елена Викторовна.

Мама говорила громко.

Я слышала отдельные слова:

«состояние»;

«одна не оставляйте»;

«билеты»;

«Никита»;

«отец уже собирается».

Яна отвечала спокойно:

— Да, я рядом.

— Нет, она не одна.

— В университет сегодня можем не идти.

— Нет, Никита сюда не заходил.

— Я понимаю.

— Да, поговорите с ней.

Она вернула телефон.

— Мам.

— Что произошло?

— Ты видела.

— Я видела кусок, где ты кричишь и пытаешься ворваться в комнату! Мне прислала Светлана Павловна. Её дочери кто-то отправил. Что там вообще происходит?

Светлана Павловна преподавала у нас литературу в школе.

Её дочь училась в Москве.

Значит, видео уже ушло за пределы Петербурга.

— Никита мне изменил, — сказала я.

Мама замолчала.

Я никогда не произносила это ей прямо.

До сих пор отвечала коротко.

«Мы расстались».

«Всё сложно».

«Потом расскажу».

Теперь слова вышли.

— С Катей, — продолжила я. — С девушкой из соседней комнаты. Несколько недель. Я нашла его ночью у неё. Видео снято после того, как он признался.

— Где он сейчас?

— Не знаю.

— А эта девушка?

— За стеной.

Мама резко вдохнула.

— Ты живёшь рядом с ней?

— Да.

— Почему ты до сих пор там?

— Куда мне идти?

— Домой.

— Мам.

— Мы купим билет. Сегодня. Папа уже смотрит поезд.

На заднем плане послышался его голос:

— Не поезд. Я поеду.

— Папа собрался ехать? — спросила я.

Мама прикрыла трубку, но всё равно было слышно:

— Сергей, прекрати. Там две тысячи километров.

— Я заберу её.

— Пап, не надо! — сказала я громче.

Он забрал телефон у мамы.

— Соня.

— Пап.

— Собирай вещи.

— Я не поеду.

— Это не обсуждается.

— Обсуждается. Я совершеннолетняя.

— Ты на видео не выглядишь человеком, который сейчас способен принимать решения.

Фраза ударила.

Не потому, что папа хотел обидеть.

Потому что именно так говорил Никита.

«Ты не способна рассуждать нормально».

— Видео обрезано, — ответила я.

— Я понимаю.

— Нет.

— Я понимаю, что он сделал. Мать уже рассказала. Собирай вещи.

— У меня зачёты.

— Сдашь потом.

— Фильм.

— Какой ещё фильм?

Я закрыла глаза.

Мама, видимо, что-то сказала ему.

— Тот самый? — спросил папа. — Из-за которого всё это началось?

— Не из-за фильма.

— Тогда тем более бросай.

— Пап.

— Он тебе изменил, видео уже по интернету, ты живёшь рядом с этой девушкой. Что ещё должно произойти?

— Я должна решить сама.

На другом конце стало тихо.

Папа говорил редко.

Но если говорил таким голосом, дома никто не спорил.