— Решай, — произнёс он. — Но не из гордости.

— Я не…

— Ты всегда делаешь вид, что справляешься. Даже когда не справляешься.

Слёзы подступили.

Я отвернулась от Яны.

— Я справляюсь.

— На видео не похоже.

— Перестань говорить про видео!

Я крикнула.

Папа замолчал.

Я сразу пожалела.

— Прости.

— Вот поэтому я хочу приехать.

— Я не хочу.

— Почему?

— Потому что если ты приедешь, всё станет ещё больше.

— Мне всё равно, что скажут.

— А мне нет.

— Сонь…

— Я не убегу домой из-за того, что кто-то выложил худшие десять минут моей жизни.

Фраза появилась сама.

Я ещё не знала, что повторю её позже.

Папа выдохнул.

— Хорошо.

Я не ожидала.

— Что?

— Сегодня не еду.

— Спасибо.

— Но билет посмотрим.

— Пап.

— Просто посмотрим.

Мама забрала телефон.

Её голос был тише.

— Сонечка, мы не хотим решать за тебя.

Папа на заднем плане что-то произнёс.

Мама добавила:

— Хотя папа хочет.

Я почти рассмеялась.

Не получилось.

— Мне страшно, — сказала она. — Ты далеко. Мы видим только это видео. Ты не отвечаешь. Никита не берёт трубку.

— Ты звонила ему?

— Конечно.

— Мам!

— Я хотела понять.

— Не звони ему больше.

— Он прислал сообщение.

— Какое?

— Что вы давно расстались, а ты очень тяжело восприняла его новые отношения.

Я закрыла глаза.

Он уже отвечал моим родителям.

Закреплял версию не только в университете.

— Это ложь.

— Я тебе верю.

Ответ был быстрым.

Без оговорок.

Я заплакала.

Молча.

— Сонечка?

— Я здесь.

— Мы верим тебе.

— Но папа сказал…

— Он испугался. Мы оба испугались.

— Я не сумасшедшая.

— Я знаю.

— Я кричала.

— Я видела.

— Пыталась открыть дверь.

— Да.

— Это было ужасно.

— Возможно.

Мама не сказала «нет».

И это помогло.

— Ты имеешь право жалеть о своей реакции, — продолжила она. — Но это не значит, что Никита не сделал того, что сделал.

Я посмотрела на Яну.

Та стояла у окна, делая вид, что не слушает.

— Я останусь, — сказала я.

— Сегодня?

— Вообще.

— Уверена?

— Нет.

— Тогда не покупай билет сейчас.

— Я уже почти покупала.

— Почему не купила?

— Не знаю.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Что не решила на пике боли.

Яна едва заметно улыбнулась.

Они сговорились.

Все разумные люди говорили одинаково.

— Я буду звонить каждый день, — сказала мама.

— Не каждый.

— Каждый.

— Мам.

— Хотя бы пока.

— Хорошо.

— И дай Яне мой номер.

— У неё есть.

— Откуда?

— Ты сама звонила.

Мама впервые тихо рассмеялась.

Потом снова стала серьёзной.

— Мы можем приехать на выходные.

— Не надо.

— Подумай.

— Хорошо.

— И не оставайся одна.

Я посмотрела на Яну.

— Не останусь.

После звонка я положила телефон рядом.

Сил не было.

— Твоя мама хорошая, — сказала Яна.

— Папа хочет приехать и убить Никиту.

— Тоже неплохая реакция.

— Он сказал, что на видео я не способна принимать решения.

— Он испугался.

— Все решают, что я не способна.

— Я не решаю.

— Ты забрала телефон.

— Потому что ты час смотрела одно видео.

— Это другое.

— Да.

Я легла.

— Я не пойду сегодня.

— Хорошо.

— Но завтра пойду.

— Хорошо.

— И не уеду.

Яна села на соседнюю кровать.

— Потому что хочешь остаться?

— Потому что не хочу убегать.

— Это не одно и то же.

— Знаю.

— Тогда решение можно пересмотреть.

— Нет.

— Соня.

— Я останусь хотя бы до комиссии.

— Уже конкретнее.

Я закрыла глаза.

Телефон снова завибрировал.

Сообщения приходили непрерывно.

Яна выключила звук.

— Сегодня ты не читаешь.

— А если напишет комиссия?

— Я проверю отправителей.

— Родители?

— Позвонят.

— Марк?

Она посмотрела на меня.

— Отдельно скажу.

— Я не спрашивала отдельно.

— Конечно.

К полудню видео удалили из основного университетского паблика.

Не из-за жалобы.

Администратор написал:

«Материал временно скрыт до выяснения обстоятельств и подтверждения согласия участников на публикацию».

Через двадцать минут запись появилась в другом паблике.

Потом в третьем.

Кто-то добавил музыку.

Кто-то сделал короткую нарезку, где мой крик повторялся несколько раз.

Появился мем.

Два кадра:

я возле двери;

я с Марком на съёмке.

Подпись:

«Когда бывший ушёл к другой, но кастинг уже проведён».

Ещё один:

Катя в дверях.

Текст:

«POV: соседка снова пришла за сахаром».

Яна не показывала.

Но люди присылали мне лично.

Некоторые с возмущением:

«Посмотри, какой ужас».

Некоторые якобы из поддержки:

«Я на твоей стороне, но мем смешной».

Некоторые просто:

«Это ты?»

Я использовала одну фразу.

«Мы с Никитой не расставались до того вечера. Остальное я не собираюсь обсуждать публично».

Отправила три раза.

Потом перестала отвечать совсем.

Настя написала:

«Могу прийти».

Я ответила:

«Не надо. Спасибо».

Арсений:

«Мы выясняем источник».

Марк ничего не писал.

До двух часов дня.

Потом пришло короткое сообщение:

«Мне нужно сообщить тебе информацию о видео. Это касается жалобы и комиссии. Могу написать или сказать лично. Выбираешь ты».

Я смотрела на экран.

Он соблюдал правило.

Любая неприятная информация — сразу.

Но спрашивал формат.

Не приходил без разрешения.

Не решал, что я способна выдержать.

Я ответила:

«Пиши всё».

Через несколько минут пришло длинное сообщение.

'Арсений связался с Оксаной, которая снимала запись. Она подтверждает, что не публиковала видео в открытом доступе. В ночь конфликта отправила полный файл в закрытый чат седьмого этажа. В чате было 18 человек.

Через несколько дней Гоша попросил переслать ему запись, якобы чтобы убедиться, что копии не распространяются и поговорить с Никитой. Оксана отправила.

Сегодня утром администратор паблика сообщил Арсению, что получил обрезанное видео вчера вечером от анонимного аккаунта. В переписке отправитель использовал формулировки, совпадающие с сообщениями Гоши.

Арсений сейчас пытается получить подтверждение напрямую.

Есть ещё неприятная часть.

Администратор прислал скриншот переписки. Перед публикацией отправитель написал, что Никита видел подготовленную запись и не возражает. Также предложил подпись о том, что Никита «не зря боялся расстаться лично».

Я не знаю, писал ли это сам Никита или Гоша со ссылкой на него. Пока подтверждено только содержание переписки с администратором.

Я сообщаю сейчас, потому что эта информация относится к тебе и к комиссии. Не потому, что рассчитываю на изменение твоего отношения ко мне'.

Я прочитала.

Потом ещё раз.

Последняя фраза была почти той, что предусмотрена скелетом.

Но здесь живая.

Марк не просил прощения.

Не говорил, что теперь поступает правильно.

Просто передал.

Всё.

Даже неприятную неопределённость.

Я написала:

«Скриншоты сохранили?»

«Да. Арсений получил оригиналы переписки от администратора. Сделаны копии и зафиксированы ссылки».

«Оксана готова подтвердить?»

«Пока только Арсению. Боится комиссии».

«Убедите».

Три точки.

«Просить будем. Давить — нет».

Я почувствовала раздражение.

Но он был прав.

— Что? — спросила Яна.

Я показала сообщение.

Она прочитала.

— Значит, Гоша.

— Скорее всего.