— Знаю.

— Но ответили хорошо.

— Спасибо.

— И отправьте новую версию сценария. Не для комиссии. Мне интересно.

Она ушла.

Я стояла и чувствовала странное облегчение.

Не потому, что победила аудиторию.

Кто-то всё равно продолжит считать меня сумасшедшей.

Кирилл напишет в чат, что преподавательница меня прикрывает.

Видео никуда не исчезнет.

Но я смогла выйти к экрану.

Сказать одну фразу.

И вернуться к своей работе.

Не оправдываться сорок минут.

Не показывать переписку.

Не доказывать, что Никита был моим парнем.

Моего ответа оказалось достаточно.

Хотя бы для меня.

— Соня.

Я обернулась.

Лера шла по коридору.

Одна.

Без Гоши.

Без Никиты.

Она выглядела бледной.

— Можно поговорить?

— Если о видео — нет.

— Не о видео.

— О Никите?

— Частично.

Я хотела уйти.

Лера быстро сказала:

— Я знаю, кто отправил фотографию.

Я остановилась.

— Какую?

— Никиты и Кати у клуба.

Внутри всё напряглось.

— Кто?

Лера посмотрела по сторонам.

Люди выходили из аудитории.

— Не здесь.

Я усмехнулась.

— Все любят эту фразу.

— Тогда здесь.

Она сжала ремень сумки.

— Фотографию отправила тебе я.

Глава 10 Те, кто знали

— Фотографию отправила тебе я.

Лера произнесла это тихо.

В коридоре продолжали выходить студенты. Кто-то обходил нас, кто-то замедлял шаг, пытаясь услышать. После видео люди больше не скрывали любопытства. Моя личная жизнь стала частью университетского пространства — как расписание на стене или сломанный автомат с кофе.

Я смотрела на Леру и не сразу понимала смысл слов.

Она.

Не неизвестный доброжелатель.

Не человек, случайно оказавшийся возле клуба.

Лера, которая после разоблачения села рядом и объясняла, что нельзя врываться к новой девушке человека, уже закончившего отношения.

Лера, которая повторяла слова Никиты о том, что мы давно отдалились.

Лера, которая просила меня не делать его единственным виноватым.

— Ты? — переспросила я.

Она кивнула.

— Давай отойдём.

— Ты сказала, что можешь говорить здесь.

Лера оглянулась.

Возле двери аудитории всё ещё стояли люди.

— Я не хочу, чтобы это снова записали.

Я почувствовала знакомую злость.

Её страх камеры.

Теперь.

Когда моё лицо уже несколько дней ходило по пабликам, чатам и мемам.

— А мне, по-твоему, хотелось?

— Нет.

— Тогда говори.

— Сонь…

— Не называй меня так.

Лера сжала ремень сумки.

— Хорошо. Софья.

Официальное имя прозвучало неприятно, но не так, как из уст Никиты.

Она действительно пыталась соблюдать границу.

— Фотографию сделал не я, — сказала Лера. — На вечеринке был парень с другого факультета. Илья. Он снимал всех подряд. Потом отправил фотографии в общий чат компании.

— В какой чат?

— Не университетский. Наш. Там человек пятнадцать.

— Я в нём не была.

— Нет.

— Почему?

Лера опустила взгляд.

— Он появился уже здесь. В Петербурге.

— Никита был?

— Да.

— Катя?

— Да.

— Гоша?

— Конечно.

Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

Отдельный чат.

Отдельная компания.

Место, где существовала жизнь Никиты, о которой я не знала.

— И фотография появилась там?

— Да.

— Когда?

— На следующий день после вечеринки.

— Что написали?

— Разное.

— Конкретно.

Лера прикрыла глаза.

— Кто-то спросил, давно ли они вместе. Гоша написал, что не надо выносить. Никита попросил удалить.

— Но фотография осталась.

— Илья удалил из чата, но я сохранила.

— Зачем?

Она молчала.

— Зачем ты сохранила фотографию чужого поцелуя?

— Не знаю.

— Знаешь.

— Потому что понимала, что это неправильно.

— Но мне не сказала.

— Нет.

— Вместо этого потом пришла объяснять, что мы расстались.

— Я знаю.

— Нет, Лера. Ты не можешь на всё отвечать «я знаю». Это не признание ответственности.

Она вздрогнула.

Вокруг нас стало тише. Большинство студентов разошлись. Настя задержалась возле лестницы, посмотрела на меня. Я едва заметно покачала головой.

Она ушла.

— Пойдём хотя бы к окну, — попросила Лера. — Я всё расскажу.

Я не хотела делать ей удобнее.

Но не хотела, чтобы ещё один фрагмент разговора оказался в сети.

Мы прошли в конец коридора, к старой лестнице, которой почти никто не пользовался. Здесь было холодно. От окна тянуло сквозняком.

Я встала у стены.

Лера осталась на расстоянии.

— Начинай.

— Никита и Катя сблизились не на одной вечеринке.

— Я уже поняла.

— Я не знала, когда именно всё началось.

— Но что знала?

— Видела, что они постоянно сидят рядом. Уходят вместе. Катя иногда ездила с нашей компанией, даже если тебя не приглашали.

— Меня не приглашали специально?

— Не всегда.

— Лера.

Она сдалась.

— Иногда специально.

Я отвернулась к окну.

На стекле отражались наши лица.

Моё — бледное после презентации.

Её — виноватое.

— Кто решал?

— Никита говорил, что тебе не нравятся шумные компании.

— Мне не нравились не компании. Мне не нравилось, когда он пропадал до утра.

— Он говорил иначе.

— Что именно?

— Что ты всё контролируешь. Что если тебя позвать, ты будешь следить за ним и потом устроишь конфликт.

Значит, версия о моей опасной реакции появилась не после комнаты Кати.

Никита готовил её заранее.

Каждый раз, когда я спрашивала, почему он не отвечает, он рассказывал другим, что я контролирую.

Каждый раз, когда я старалась дать пространство, это пространство заполняли Катя и люди, которые считали меня проблемой.

— Ты верила?

— Частично.

— Потому что видела?

— Потому что он говорил уверенно.

— А меня спросить?

— Я боялась.

— Чего?

— Что ты расскажешь ему.

— И?

— Он поймёт, что я лезу.

Я рассмеялась.

— Вы все так его боялись?

— Не его.

— А кого?

Лера не ответила.

— Вы боялись потерять компанию, — сказала я. — Чтобы вас не исключили из чата. Не перестали звать. Не решили, что вы сложные.

Она кивнула.

— Да.

— Очень веская причина.

— Я не говорю, что веская.

— Но именно поэтому молчала.

— Да.

— Кто ещё знал?

Лера провела языком по пересохшим губам.

— Никто не знал всего.

— Начинается.

— Правда. Кто-то видел, как они целовались. Кто-то замечал, что Катя уезжала с Никитой. Кто-то слышал, как он обещает скоро с тобой поговорить. Но никто не знал, что он продолжает приходить к тебе.

— Вы видели нас в университете.

— Да.

— На съёмках.

— Да.

— Он называл меня своей девушкой при всех.

— Говорил, что делает это ради фильма и чтобы не травмировать тебя раньше времени.

— И это звучало нормально?

— Нет.

— Но вы приняли.

— Нам было легче поверить, что отношения действительно почти закончены.

Она произнесла это едва слышно.

— Почему?

Лера посмотрела прямо.

— Потому что иначе пришлось бы признать: мы видим, как он тебе изменяет, и ничего не делаем.

Наконец.

Не «сложная ситуация».

Не «не хотели вмешиваться».

Прямо.

Они видели.

Молчали.

А когда я обнаружила правду, им потребовалось убедить себя, что я просто не приняла расставание.

Иначе каждый из них становился частью обмана.

— Поэтому ты повторяла его слова? — спросила я.

— Да.

— Про то, что человек уже закончил отношения.

— Да.

— Про новую девушку.

Лера опустила взгляд.