От этого злило сильнее.

— Марк не красивый, — сказала я.

— Конечно.

— И не мой тип.

— Я не знаю твой тип.

— Знаешь. Никита.

Мы обе замолчали.

Я первой отвела взгляд.

— Был, — добавила я.

Яна закрыла контейнер.

— Хочешь лапшу?

— Нет.

— Тогда чай?

— Нет.

— Спать?

— Мне надо писать.

— В таком состоянии?

— У нас двадцать один день.

— Вчера было двадцать четыре.

— Время идёт.

— Ужасно.

Я открыла ноутбук.

На почте лежал файл со съёмки.

Арсений отправил короткий фрагмент.

Без монтажа.

Без музыки.

Я включила.

Мы с Марком стояли возле общежития.

Я спрашивала, страшно ли ему.

Он отвечал.

На экране не было любви.

И это работало.

Наверное, впервые фильм выглядел не красивой открыткой, а историей.

Я перемотала.

Посмотрела ещё раз.

На последней реплике Марк говорил:

«А я уже не смогу делать вид, что не понял».

Теперь я знала, что он говорил не только как персонаж.

Я закрыла видео.

Не хотела об этом думать.

Открыла следующую сцену.

Анонимное сообщение пришло в двадцать три сорок восемь.

Я почти закончила новую версию диалога.

Яна спала.

В коридоре было тихо.

Телефон коротко завибрировал.

Не мессенджер, которым мы обычно пользовались.

Сообщение пришло в социальную сеть с пустого аккаунта.

Без фотографии.

Без имени.

Создан недавно.

Текст:

«Ты хотела доказательства?»

Я замерла.

Ниже — прикреплённый файл.

Сначала решила, что это видео из коридора.

Не открывала несколько минут.

Сердце уже стучало так, будто я снова стояла возле двери Кати.

Потом нажала.

Фотография загружалась медленно.

Ночные огни.

Вход в клуб.

Люди на заднем плане.

Никита.

Катя.

Они стояли возле стены.

Он держал её за талию.

Катя прижималась к нему.

Они целовались.

Не случайно.

Не «почти расставшиеся».

Не разговаривали.

Не оказались слишком близко.

Целовались так, как люди целуются, когда уверены, что имеют право.

Я увеличила изображение.

На Никите была тёмная куртка.

Та самая, от которой пахло Катиными духами.

На Кате — сиреневый свитер.

Я помнила этот вечер.

Она приходила ко мне перед вечеринкой.

Спрашивала, какой макияж лучше.

Я помогла выбрать серьги.

Никита написал, что будет с ребятами и вернётся поздно.

Я осталась в комнате готовить сценарий.

Дата фотографии стояла в свойствах файла.

Почти три недели до пожарной тревоги.

За два дня до того, как Никита пришёл ко мне с кофе.

За день до съёмки, где обсуждал зимние билеты.

За несколько часов до того, как Катя написала в чат:

«Кто не спит? Сонь, зайдёшь?»

Я тогда пришла.

Она сидела на кровати в том же свитере и рассказывала, что вечеринка была скучной.

На фотографии ей не было скучно.

Под файлом появилось второе сообщение.

«Он говорил всем, что скоро бросит тебя».

Я написала:

«Кто ты?»

Аккаунт не ответил.

«Откуда фото?»

Молчание.

«Кто ещё знал?»

Сообщение прочитали.

Три точки не появились.

Я снова посмотрела на снимок.

В груди была боль.

Но другая.

Не та, что в комнате Кати.

Тогда я всё ещё пыталась понять.

Сейчас понимала.

Никита не запутался в одну ночь.

Не случайно оказался у неё.

Не откладывал разговор несколько дней.

Три недели.

Минимум.

И кто-то их видел.

Сфотографировал.

Знал.

Возможно, таких людей было много.

Я открыла свойства файла.

Сохранила оригинал.

Отправила себе на почту.

Потом Яне.

Сделала резервную копию в облаке.

Не плакала.

Не писала Никите.

Не требовала объяснений.

На фотографии уже было всё.

Его рука.

Её лицо.

Дата.

Я увеличила снова.

В левом углу виднелась часть вывески клуба. Можно было проверить мероприятие. Найти фотографии того вечера. Подтвердить дату.

Мысль возникла холодно.

Практично.

Не «почему».

Не «как он мог».

Как доказать.

Под снимком анонимный отправитель написал ещё одну фразу:

«Ты была последней, кто узнал».

Я перечитала.

Раньше эти слова уничтожили бы меня.

Теперь разозлили.

Я не собиралась оставаться последней.

Сохранила файл в папку «Доказательства».

Переименовала:

«Никита_Катя_дата_оригинал».

Потом открыла календарь.

Сопоставила число.

Нашла сообщения Никиты за тот вечер.

«Мы с ребятами».

«Не жди».

«Люблю».

Три короткие строчки.

Я сделала скриншот.

Положила рядом с фотографией.

Впервые после измены я думала не о том, как заставить Никиту признаться.

Не о том, вернётся ли он.

Не о том, что сказала неправильно.

Я думала только о том, как доказать, что он лжёт.

Глава 5 Дата на снимке

Фотографию я собиралась опубликовать в восемь утра.

Не потому, что выспалась и всё обдумала.

Я вообще не спала.

До рассвета сидела на кровати с ноутбуком на коленях и собирала доказательство так, будто готовила презентацию.

Слева — снимок Никиты и Кати возле клуба.

Справа — переписка с Никитой за тот вечер.

«Мы с ребятами».

«Не жди».

«Люблю».

Ниже — фотография Кати, опубликованная в общем чате перед вечеринкой. Тот же сиреневый свитер. Те же серьги-звёзды, которые она выбирала у меня в комнате.

Потом афиша клуба с датой мероприятия.

Публикация Гоши, где на заднем плане виднелась та же световая вывеска.

Всё складывалось.

Даже если из файла удалили часть метаданных, день можно было восстановить почти по минутам.

Я составила текст:

«Поскольку Никита продолжает утверждать, что мы расстались задолго до его отношений с Катей, публикую фотографию, сделанную за три недели до того вечера. В этот период он продолжал называть меня своей девушкой, говорить, что любит, обсуждать совместную поездку домой и будущую квартиру. Никакого расставания не было».

Перечитала.

Слишком спокойно.

Добавила:

«Зато была ложь».

Перечитала ещё раз.

Удалять не стала.

Я представляла, как нажму кнопку.

Как сообщение появится в общем чате.

Как Гоша перестанет писать о разных восприятиях отношений.

Как Лера увидит дату.

Как Настя поймёт, что зря молчала.

Как Никита впервые не сможет объяснить всё привычкой, жалостью или внутренним расставанием.

Фотография была прямой.

На ней нельзя было сказать, что он просто не хотел расстраивать мою маму.

Нельзя было назвать поцелуй с Катей заботой о команде.

Нельзя было объяснить его руку на её талии моей неспособностью услышать намёки.

Я поставила палец на кнопку отправки.

— Не делай этого.

Я вздрогнула.

Яна сидела на своей кровати.

Волосы растрёпаны, очки лежали на тумбочке, глаза почти закрыты.

— Ты не спала? — спросила я.

— Спала. Потом проснулась от света.

Я посмотрела на настольную лампу.

— Прости.

— Не за свет.

Она надела очки.

— Покажи.

— Что?

— То, что собираешься отправить.

— Зачем?

— Чтобы понимать масштаб катастрофы.

— Это не катастрофа.

— Тогда покажи.

Я развернула ноутбук.

Яна прочитала текст.

Потом посмотрела на фотографию.

Её лицо стало жёстче.

— Когда сделано?

— За три недели до того вечера.

— Точно?

— Дата в файле.

— Метаданные можно изменить.

— Я знаю. Но свитер тот же. И серьги. Катя приходила ко мне перед вечеринкой. Есть афиша клуба. Есть фотографии Гоши.