Я замолчала.
Марк смотрел на стол.
Не на меня.
— Прости, — сказал он.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что все теперь извиняются так, будто это что-то возвращает.
— Я не думаю, что возвращает.
— Тогда зачем?
— Потому что виноват.
Я встала.
Прошла к окну.
Внизу студенты выходили из корпуса. Кто-то курил. Кто-то смеялся. Обычный день.
— У тебя были доказательства? — спросила я.
Марк ответил не сразу.
— Нет.
— Совсем?
— Наблюдения. Подозрения.
— Ты видел его у Кати.
— Да.
— Это наблюдение.
— Да.
— Видел нас вместе.
— Да.
— Это два наблюдения, которые складываются в очевидное.
— Для тебя сейчас — очевидное.
— И тогда было.
— Я боялся ошибиться.
— Боялся, что я назову тебя сумасшедшим?
Он поднял глаза.
— Боялся снова вмешаться туда, где меня не просили.
— Снова?
Марк замер.
Я заметила.
— Что значит снова?
— Другая история.
— Какая?
— Не сейчас.
— Конечно.
— Она не имеет отношения.
— А эта имела отношение ко мне.
— Да.
— И ты решил за меня.
— Да.
Он соглашался со всем.
Не защищался.
Но легче не становилось.
— В архиве есть наши записи, — сказала я. — Ты видел их.
— Да.
— Мы там вместе.
— Да.
— После того утра.
— Да.
— И это не доказательство?
— Доказательство того, что вы продолжали вести себя как пара.
— Мы были парой.
— Я теперь знаю.
— Ты и тогда знал.
— Подозревал.
— Какая разница?
— Для человека, который собирается обвинить другого в измене, большая.
— Я не просила обвинять. Можно было спросить меня: «Соня, вы расстались?»
— Можно было.
— Но ты не спросил.
— Нет.
— Потому что тебе было удобнее.
Марк сжал губы.
— Да.
Слово прозвучало тяжело.
— Удобно быть нейтральным, — сказала я. — Пока последствия не твои.
— Да.
Я обернулась.
— Перестань соглашаться!
— А что ты хочешь услышать?
— Что у тебя была причина.
— Причина была. Она не оправдывает.
— Какая?
Марк посмотрел на закрытую дверь аппаратной.
— Год назад я вмешался в похожую ситуацию.
— Какую?
— Знакомая сказала, что парень её унижает. Давит. Распространяет личное. Я выступил за неё публично.
— И?
— Она вернулась к нему. Потом сказала, что я всё неправильно понял и вынес личную историю без её разрешения.
— Поэтому решил больше никому ничего не говорить?
— Да.
— Очень взрослое решение.
— Нет.
— Удобное.
Он прикрыл глаза.
Я снова использовала слово.
Но теперь оно подходило.
— Я не оправдываюсь, — произнёс Марк. — Просто отвечаю.
— Почему рассказал сейчас?
— Потому что мы собираемся работать вместе.
— И?
— Ты должна знать.
— После того, как я согласилась?
Марк замер.
— Я сказал до окончательного решения.
— Я уже пришла на съёмку.
— Ты могла уйти.
— Очень великодушно.
— Я должен был сказать раньше.
— Да.
— Ещё на первом собрании.
— Да.
— Или в тот день, когда увидел вас.
— Да.
— Я не сказал.
— Я поняла.
В аппаратной что-то упало.
Арсений выругался.
Мы оба посмотрели на дверь.
— Он подслушивает, — сказала я.
— Наверняка.
— Хорошая команда.
— Лучше, чем кажется.
Я усмехнулась.
— Ты тоже так говорил про Никиту?
— Нет.
Ответ пришёл слишком быстро.
Я посмотрела внимательнее.
— Вы не дружили?
— Работали.
— Он тебе нравился?
— Нет.
— Почему?
— Сейчас это будет выглядеть так, будто я задним числом собираю доказательства собственной проницательности.
— Значит, не нравился.
— Он опаздывал. Не учил текст. Относился к фильму как к красивой фотографии себя.
— Но снимал.
— Потому что был нужен тебе.
Эта фраза задела.
— И ты терпел.
— Да.
— Из-за меня?
— Из-за проекта.
Правильный ответ.
Возможно, слишком правильный.
— Я не знаю, смогу ли с тобой работать, — сказала я.
Марк кивнул.
— Понимаю.
— Опять.
— Что?
— Ты всё понимаешь.
— Не всё.
— Доказательства у тебя были?
Он нахмурился.
— Я ответил.
— Только наблюдения и подозрения?
— Да.
Он не лгал.
По крайней мере, я не почувствовала.
Но и всей правды не сказал.
В архиве лежали часы материала.
Живые кадры.
Поцелуи между дублями.
Разговоры о доме.
Билеты.
Квартира.
Он видел их.
Не считал прямым доказательством измены.
Возможно.
Но уже понимал, что Никита солгал о расставании.
Марк разделял эти вещи так же аккуратно, как Никита разделял каждое доказательство наших отношений.
Не одинаково.
Но достаточно, чтобы тревога осталась.
— Я продолжу фильм, — сказала я.
Он поднял взгляд.
— Уверена?
— Нет.
— Тогда не решай сейчас.
— Я решила.
— Почему?
— Потому что не отдам его Никите.
— Это плохая причина.
— Другой нет.
— Появится.
— Не обещай.
— Я не обещаю.
Я взяла сумку.
— Завтра пришлю следующую сцену.
— Хорошо.
— И больше ничего от меня не скрывай.
Марк смотрел прямо.
— Хорошо.
Я вышла.
В коридоре остановилась.
Сердце стучало слишком быстро.
Я не знала, злюсь ли на него сильнее, чем до разговора.
Наверное, да.
Но теперь злость была честной.
Не туманной.
Не той тревогой, которую Катя называла накручиванием.
Марк видел.
Понял.
Промолчал.
Не потому, что хотел сделать мне больно.
Потому что боялся ошибиться.
Потому что уже обжёгся.
Потому что моё унижение казалось ему менее опасным, чем возможность оказаться неправым.
Это не делало его таким же, как Никита.
Но и хорошим не делало.
В общежитии Яна сидела за столом и ела лапшу из контейнера.
— Как съёмка?
— Пересняли первую сцену.
— С Марком?
— Да.
— И?
— Странно.
— Полезное описание.
Я сняла куртку.
— Он видел Никиту у Кати раньше.
Яна перестала жевать.
— Когда?
— Несколько недель назад.
— И не сказал?
— Нет.
— Почему?
— Не хотел вмешиваться.
Яна поставила вилку.
— Конечно.
— Что?
— Ничего.
— Скажи.
— Люди не хотят вмешиваться, пока молчание ничего им не стоит.
— Он признал, что был трусом.
— Редкая способность.
— Ты его оправдываешь?
— Нет.
— Похоже.
— Я сказала, что способность редкая. Не что поступок хороший.
Я села на кровать.
— Он видел нас на следующий день.
— Значит, понимал.
— Говорит, подозревал.
— Это разные слова для одного ощущения, когда не хочется отвечать за вывод.
— Ты сегодня особенно добрая.
— Я голодная.
Она продолжила есть.
— Ты будешь с ним работать?
— Да.
— Почему?
— Из-за фильма.
— Только?
— Да.
Яна посмотрела на меня поверх контейнера.
— Хорошо.
— Что?
— Ничего.
— Не делай такое лицо.
— Какое?
— Будто уже всё поняла.
— Я ничего не поняла.
— Точно?
— Соня, ты два дня назад узнала об измене. Я не собираюсь придумывать тебе новый роман только потому, что парень красивый и умеет признавать ошибки.
— Я вообще не об этом!
— Тогда почему оправдываешься?
— Потому что ты намекаешь.
— Я специально сказала обратное.
— Но с таким лицом.
Яна вздохнула.
— Никита испортил тебе не только доверие. Он ещё заставил видеть обвинение в любом вопросе.
Я отвернулась.
Она была права.
