— Предательница.
После основных призов ведущая взяла ещё два конверта.
— Жюри решило отметить отдельные достижения конкурсной программы.
Я перестала слушать внимательно.
Думала о том, что нужно улыбнуться победителям.
Не выглядеть разочарованной на фотографиях.
— Специальная награда за сценарий присуждается фильму…
Пауза.
— «Мы приехали вместе». Автор — Софья Лаврова.
Я не встала.
Не сразу поняла.
Яна толкнула.
— Это ты.
Зал хлопал.
Арсений уже поднялся.
Марк смотрел и улыбался.
По-настоящему.
— Иди, — сказал он.
Я вышла на сцену.
Ноги стали лёгкими.
Или ватными.
Ведущая передала небольшую стеклянную статуэтку.
На ней:
Специальная награда за сценарий.
Моё имя.
Не напечатанное в каталоге.
Выгравированное.
Представитель жюри сказал:
— За честную драматургию взросления и отказ от простых виноватых.
Я взяла микрофон.
Не готовила речь.
— Спасибо.
Голос дрогнул.
Зал ждал.
— Этот сценарий очень сильно изменился за время работы. Наверное, потому что я тоже изменилась.
Несколько человек улыбнулись.
— Спасибо команде, которая не позволила истории закончиться раньше фильма.
Я посмотрела на Арсения.
Лиду.
Яну.
Марка.
Он не отводил взгляд.
— И спасибо тем, кто помог мне понять: честный финал не всегда счастливый. Но он должен принадлежать герою.
Я ушла со сцены.
Руки дрожали.
Статуэтка оказалась тяжёлой.
Арсений сразу потребовал:
— Дай потрогать славу.
— Нет.
— Я монтировал.
— Получишь титры.
— Уже получил.
Ведущая открыла последний конверт.
— Приз зрительских симпатий по результатам голосования получает…
Я подумала: не может быть.
— «Мы приехали вместе».
Арсений вскочил.
— Вот теперь точно куплено!
Мы вышли всей командой.
Даже Яну потащили, хотя её не было в титрах.
Она сопротивлялась:
— Я не участник.
— Свидетель здравого смысла, — напомнил Арсений.
Приз был другой.
Небольшая металлическая рамка с названием.
Ведущая добавила:
— Также региональная молодёжная киноплощадка «Смена» приглашает фильм в программу январского студенческого показа. Участие и даты будут согласованы отдельно.
Не фестивальная слава.
Не контракт.
Не огромная студия.
Один региональный показ.
Но мой фильм выйдет за пределы университета.
Люди, которые ничего не знают о Никите, увидят историю просто как фильм.
Я посмотрела на Марка.
Он понял.
Именно это было важно.
Не выиграть спор.
Отделить работу от него.
Праздновали в медиаклубе.
На стол поставили пиццу, дешёвое игристое без алкоголя и сок.
Арсений нашёл гирлянду после Нового года и повесил над монитором.
Она мигала слишком быстро.
Лида сказала, что у неё начнётся приступ.
Пришлось переключить.
Статуэтку за сценарий поставили рядом с клавиатурой.
Приз зрителей — возле колонки.
Все фотографировались.
Я тоже.
С командой.
С Яной.
С Арсением, который держал статуэтку зубами.
Марк стоял рядом на нескольких кадрах.
Не обнимал.
На одной фотографии его рука почти касалась моей талии, но оставалась в воздухе.
Я заметила позже.
Сохранила.
Не потому, что собиралась публиковать.
Просто.
В десять вечера часть команды ушла.
Лида — первой.
Потом осветители.
Настя заглянула поздравить и убежала на день рождения.
Яна сказала:
— Я пойду.
— Куда?
— Спать.
— Мы вместе пришли.
— Ты не маленькая.
Она посмотрела на Марка.
Слишком очевидно.
— Яна.
— Что?
— Не делай лицо.
— Какое?
— Это.
— У меня обычное.
Арсений тоже начал собираться.
— Я провожу свидетеля здравого смысла.
— Ты живёшь в другую сторону, — сказала она.
— Сегодня я человек без направления.
Они ушли.
Дверь закрылась.
В клубе остались я и Марк.
Музыка играла тихо.
Гирлянда мигала.
На экране застыл кадр титров.
Я посмотрела на дверь.
— Они специально.
— Да, — сказал Марк.
— Даже не скрывают.
— Арсений никогда.
Мы стояли возле стола.
Не знали, с чего начать.
— Поздравляю, — сказал он.
— Ты уже.
— Теперь без людей.
— Спасибо.
— Награда заслуженная.
— Ты режиссёр. Тебе положено хвалить сценариста после победы.
— Не положено.
— Тогда хорошо.
Марк выключил музыку.
Стало тише.
Слышно вентиляцию.
Шум коридора.
Он взял куртку.
— Пройдёмся?
Я напряглась.
— Сейчас?
— Да.
— Зачем?
— Поговорить.
Вот.
Не рабочее.
Не монтаж.
Не фестиваль.
Я посмотрела на статуэтку.
— Здесь нельзя?
— Можно.
— Тогда говори здесь.
Марк положил куртку обратно.
— Хорошо.
Он не подходил ближе.
Расстояние между нами оставалось безопасным.
— Я хочу пригласить тебя на свидание, — сказал он.
Прямо.
Без длинного вступления.
Я ожидала.
И всё равно сердце ударило.
— Не на съёмку, — продолжил Марк. — Не обсуждать сценарий. Не из чувства вины и не потому, что мы закончили фильм.
Я молчала.
— Просто на свидание, — добавил он. — Кофе. Ужин. Прогулка. Что выберешь.
— Ты подготовил варианты?
— Боюсь получить замечание за недостаточную конкретику.
Я почти улыбнулась.
Не получилось полностью.
— Марк.
— Да.
— Я не готова.
Он кивнул.
Сразу.
— Хорошо.
Я ждала продолжения.
Не было.
— И всё?
— Да.
— Ты не спросишь почему?
— Могу, если хочешь рассказать.
— Я не знаю точно.
— Тогда не надо.
Простой ответ.
Меня начало злить собственное облегчение.
— Это не потому, что ты мне не нравишься, — сказала я.
Марк смотрел.
— Хорошо.
— И не потому, что не простила.
— Ты не обязана.
— Я не закончила.
— Прости.
Он замолчал.
Я собрала мысли.
— Я не хочу выбирать тебя только потому, что Никита оказался предателем.
— Понимаю.
— Не говори так быстро.
Марк вдохнул.
— Хорошо. Продолжай.
— Ты появился в момент, когда всё разрушилось. Помог сохранить фильм. Признал ошибку. Изменил поведение. Рядом с тобой я снова начала чувствовать себя нормальной.
— Это плохо?
— Нет.
— Но?
— Я не знаю, где заканчивается благодарность.
Он не отвёл взгляд.
— И начинается то, что я действительно чувствую, — продолжила я. — Не хочу пойти на свидание, а потом понять, что просто выбрала человека, который оказался лучше Никиты.
— Низкая планка.
— Не шути.
— Прости.
— Я хочу некоторое время быть одна.
Слова прозвучали уверенно.
Не как на мосту с Никитой.
Там я отказывалась от прошлого.
Здесь — от возможного будущего.
Временно.
Но всё равно.
— Я никогда не была одна по-настоящему, — сказала я. — Сначала школа. Потом Никита. Потом всё случилось, и сразу появился ты.
— Я не планировал.
— Знаю.
— И не прошу отношений сейчас.
— Свидание — начало.
— Может быть.
— Для меня да.
Марк кивнул.
— Тогда нет.
Он произнёс без обиды.
Не холодно.
Просто принял.
— Ты расстроен? — спросила я.
— Да.
Честно.
Это облегчило.
— Но не злишься?
— На тебя — нет.
— А на кого?
— На время.
— Очень логично.
— Я не всегда логичный.
— Иногда слишком.
Пауза.
— Я услышал тебя, — сказал Марк.
Голос стал серьёзным.
— Спрашивать снова не буду.
Внутри что-то сжалось.
