— Ты очень переживаешь за команду?

— Я понимаю, как это выглядит.

— Нет. Не понимаешь.

— Соня…

— Не называй меня так.

Она замолчала.

Никита положил ладонь на сценарий.

— Катя готова помочь спасти проект.

— Спасти?

— Да.

— От меня?

— От ситуации.

— Которую создали вы.

— Я уже признал, что поступил неправильно.

— Где?

— Здесь.

— Ты сказал, что виноват, и сразу предложил отдать мою роль своей новой девушке.

— Не роль. Проект.

— Мой проект.

— Наш.

Я медленно встала.

— Нет.

— Соня, история построена на нашей жизни.

— Сценарий написала я.

— Часть диалогов мы придумывали вместе.

— В кадре.

— Импровизация — тоже вклад.

— Ты хочешь стать соавтором?

— Я хочу справедливости.

Слово повисло в воздухе.

Я посмотрела на Марка.

— Скажи ему.

Марк не сразу понял.

— Что?

— Чей сценарий.

Никита повернулся к нему.

— Да. Давай.

Марк открыл ноутбук.

— Хорошо.

Он вывел на экран папку проекта.

В ней находились версии файлов.

«VMeste_v1».

«VMeste_v2».

«VMeste_final».

«VMeste_final2».

«VMeste_tochno_final».

Арсений сказал:

— Классика.

Марк открыл свойства первой версии.

— Создано двадцать второго августа. Автор файла — Софья Лаврова.

Второй.

— Двадцать девятого августа. До вступления в медиаклуб.

Третий.

— После первой встречи. Здесь мои редакторские комментарии.

Он открыл почту.

— Заявка отправлена Соней.

Потом облачную папку.

— Голосовые заметки. Тоже Соня.

Я услышала свой голос из динамиков:

— «Герои должны приезжать не как люди, которые начинают новую жизнь, а как люди, уверенные, что продолжают старую…»

Марк остановил запись.

Открыл таблицу правок.

— Основная структура, финал, диалоги, концепция города — авторские материалы Сони.

Никита нахмурился.

— Я не спорю, что она писала.

— Ты только что назвал проект общим.

— Потому что сюжет основан на нас.

— Источник вдохновения не равен авторству.

— А импровизации?

— Исполнительский вклад.

— Некоторые реплики вошли в сценарий.

— Три.

Марк открыл документ.

Выделил строки.

— «Ванная на кухне». «Я отвечаю за моральную поддержку». И шутка про верхние полки.

Никита посмотрел на экран.

— Их больше.

— Нет.

— Ты не можешь знать.

— Я веду версии.

— Это наша жизнь. Она не может взять её себе.

Я смотрела на Никиту и впервые видела не человека, которого любила.

Не предателя.

Не бывшего.

Человека, который искренне верил, что имеет право на всё, к чему прикоснулся.

На мою историю.

На мою работу.

На мою роль.

Даже на мою реакцию.

— Я не беру нашу жизнь, — сказала я. — Я её написала.

— Потому что мы её прожили.

— Я прожила.

— Вместе со мной.

— Это не делает тебя автором.

— Зато делает прототипом.

— Поздравляю.

Катя тихо произнесла:

— Может, правда лучше закрыть фильм?

Никита резко повернулся.

— Нет.

— Всё слишком…

— Катя.

Она замолчала.

Я увидела знакомое.

Он уже командовал ею так же, как раньше мной.

Не сейчас.

Не начинай.

Замолчи.

Никита снова посмотрел на Марка.

— Соня может остаться автором первоначальной идеи.

Я не сразу поняла.

— Первоначальной?

— Если проект будет переработан.

— Кем?

— Командой.

— Без меня?

— Ты сама сказала, что не хочешь участвовать.

— Я не говорила.

— Ты два дня не отвечаешь.

— Это не отказ от авторства.

— Тогда предложи другой вариант.

— Другой вариант — ты уходишь.

— И фильм закрывается.

— Возможно.

— Из-за твоей обиды.

— Из-за твоей измены.

— Опять личное.

— Сценарий о паре. Ты хочешь оставить себя и заменить меня девушкой, с которой разрушил эту пару. Это уже не личное?

Никита посмотрел на остальных.

— Вы понимаете, что она сейчас не способна принимать решения спокойно?

Я замерла.

Он снова сделал это.

Не спорил с решением.

Отменил мою способность решать.

— Я способна.

— Соня, ты не спала.

— Откуда ты знаешь?

— Видно.

— Яна рассказала?

— Нет.

— Катя?

Катя покачала головой.

— Никто.

— Тогда не используй моё лицо как аргумент.

Никита выдохнул.

— Я хочу спасти работу.

— Себя ты хочешь спасти.

— От чего?

— От того, что на экране останется доказательство, каким ты был со мной, пока спал с ней.

В комнате стало тихо.

Марк посмотрел на монитор.

На замерший кадр.

Никита держал меня за руку.

Катя тоже посмотрела.

Её лицо изменилось.

Возможно, впервые она увидела нас не по рассказам Никиты.

Не как отношения, которые давно закончились.

На экране он смотрел на меня.

Не из жалости.

Не по привычке.

Или очень хорошо изображал.

Никита подошёл к компьютеру и нажал пробел.

Видео пошло.

Мы смеялись.

Он спрашивал про квартиру.

Я говорила про холодильник.

Он отвечал про телевизор.

— Это работа, — сказал Никита.

— После команды «стоп», — заметил Арсений.

— Камера оставалась включённой.

— Именно.

Никита остановил видео.

— Я не обязан объяснять каждый жест.

— Не обязан, — сказал Марк. — Но и переписывать материал под Катю не будешь.

Никита повернулся к нему.

— Решение принимает команда.

— Нет.

— Ты руководитель клуба, а не владелец проекта.

— Верно.

Марк указал на меня.

— Владелица сценария — она.

— Фильм коллективный.

— После начала производства. Но исходный текст и право на переработку остаются у автора.

— Мы можем сделать новую версию.

— Можете написать новый сценарий.

— На той же основе.

— Без узнаваемых элементов Сониного текста.

— Это абсурд.

— Это авторство.

Никита усмехнулся.

— Ты защищаешь её, потому что тебе удобно занять моё место?

Марк замер.

Арсений тихо сказал:

— Ой.

Я почувствовала, как всё внутри напряглось.

Никита посмотрел на меня.

— Ты правда думаешь, я не видел, как он на тебя смотрит?

— Не смей.

— Что?

— Делать вид, что это я тебе изменяла.

— Я этого не сказал.

— Ты намекнул.

— Я только говорю, что Марк не нейтрален.

Марк встал.

— Осторожнее.

— Иначе что?

— Ничего. Просто осторожнее с формулировками, которые не можешь подтвердить.

— А ты можешь подтвердить, что не ждал?

— Никита, — сказала Катя.

— Что?

— Хватит.

Он посмотрел на неё.

— Ты на чьей стороне?

Катя побледнела.

Я увидела ответ раньше, чем она сказала.

Она не знала.

Пришла сюда как его новая девушка.

Но ещё не получила права спорить.

— Я ни на чьей, — произнесла она.

Никита кивнул.

— Удобно.

Те же слова.

Мои слова.

Он уже использовал их против неё.

Я почувствовала странную, почти болезненную ясность.

Катя действительно участвовала в обмане.

Она сидела у меня на кровати.

Лгала.

Успокаивала.

Но Никита не выбрал её вместо меня.

Он выбрал удобство.

Пока удобной была я — держал меня.

Теперь Катя должна была быть удобной.

Иначе быстро услышит то же самое.

Это не вызвало жалости.

Но помогло увидеть.

— Я не отдам ей свою роль, — сказала я.

Катя подняла взгляд.

— Я не просила.

— Ты пришла её получить.

— Я пришла поговорить.

— С ним.

— Да.

— Тогда не говори, что не просила.

Никита вмешался:

— Хорошо. Катя не будет сниматься.