Настя сделала вид, что записывает лекцию.

Я смотрела на неё и ненавидела себя за то, что несколько секунд назад считала её союзницей.

Ей было меня жалко.

Но недостаточно, чтобы рискнуть собственным удобством.

Наверное, я требовала слишком многого.

Наверное, публично выступать против Никиты действительно было страшно.

Наверное, люди имели право не выбирать сторону.

Только нейтральная сторона почему-то всегда помогала тому, кто успел заговорить первым.

После занятий я пошла в библиотеку.

Не учиться.

Искать доказательства.

Я выбрала стол в дальнем углу, где почти никто не проходил. Поставила ноутбук, телефон и блокнот. Открыла переписку с Никитой.

Последние недели нашей жизни занимали тысячи сообщений.

Сначала я думала, что всё будет просто.

Найду его свежее «люблю тебя».

Обсуждение билетов.

Фотографию, которую он прислал утром.

Покажу людям.

На этом спор закончится.

Я сделала скриншот.

Потом ещё один.

«Спокойной ночи, моя »

«Не забудь поесть».

«Скучаю».

«Ты сегодня самая красивая».

«Приходи после пар».

Под каждым стояла дата.

Под некоторыми — время, когда Никита, вероятно, уже встречался с Катей.

Я собрала скриншоты в отдельную папку.

Назвала её «Доказательства».

Слово выглядело чудовищно.

Доказывать, что мой парень был моим парнем.

Доказывать, что я не выдумала несколько лет отношений.

Доказывать, что утреннее «люблю» не было сообщением от бывшего.

Я открыла общий календарь.

Мы создали его ещё летом, когда собирали документы.

В нём стояли:

дни рождения родителей;съёмки;зачёты;даты оплаты общежития;поездка домой;ориентировочная дата переезда на квартиру;напоминание «посмотреть варианты подработки»;поход в Эрмитаж, который мы дважды переносили.

Никита мог удалить события.

Пока не удалил.

Я сделала снимки экрана.

Открыла сайт железных дорог.

Билеты мы ещё не купили, но сохранили выбранный поезд в общем профиле. Две нижние полки. Двадцать восьмое декабря.

Отправление в восемнадцать сорок.

Я сфотографировала экран.

Дальше были фотографии.

Никита обнимает меня возле университета.

Целует в висок на съёмке.

Держит за руку в кафе.

Сидит на моей кровати.

Лежит, закрыв лицо моей подушкой.

Фотография, сделанная Катей.

Я на переднем плане, Никита сзади обнимает меня за плечи.

Подпись Кати:

«Самая стабильная пара этого общежития».

Дата — две недели назад.

Я смотрела на фотографию и не понимала, как человек мог снять её, а вечером лечь с моим парнем.

Может быть, тогда ещё ничего не происходило?

Нет.

Катя сказала: несколько недель.

Сколько именно?

Три?

Четыре?

На фотографии она уже знала.

Наверняка знала.

Я сохранила и её.

В мессенджере висело голосовое сообщение от мамы, отправленное в семейный чат несколько дней назад.

Я нажала.

— Сонечка, я посмотрела билеты, — говорил мамин голос. — Вы там решите с Никитой, когда точно поедете. Папа сказал, что встретит вас на машине. Никите передай, его мама звонила, спрашивала, не похудел ли он. И скажи ему, что я нашла его шарф. Пусть не покупает новый.

Ниже Никита ответил:

— Спасибо, тёть Лен. Двадцать восьмого, скорее всего. Соня уже всё организовала, как обычно. Я под её строгим контролем.

Он смеялся.

Мама поставила смеющийся смайлик.

Я прослушала дважды.

Потом третий раз.

Сохранила запись.

В заметках лежал список расходов на будущую квартиру.

Аренда.

Залог.

Интернет.

Посуда.

Постельное бельё.

Мы составляли его вместе.

Никита добавил пункт:

«Огромный телевизор».

Я зачеркнула и написала:

«Сначала холодильник».

Он вернул:

«Телевизор важнее еды».

Под пунктом стоял его профиль.

Я сделала скриншот.

Теперь у меня имелось достаточно.

Любой нормальный человек увидит.

Любой.

Я открыла общий чат компании.

Набрала сообщение.

«Никакого расставания не было. Ещё вчера Никита называл меня своей девушкой. У нас были общие планы, билеты, календарь, совместные съёмки. Он продолжал отношения со мной, пока встречался с Катей. Я могу всё подтвердить».

Прочитала.

Добавила:

«Сообщение Никиты — ложь».

Палец завис над кнопкой отправки.

Я представила ответыкой отправки.

Я представила ответы.

«Зачем выносить личное?»

«Разбирайтесь сами».

«Скриншоты можно вырвать из контекста».

«Он писал из жалости».

«Почему ты до сих пор не отпускаешь?»

Мне нужно было сразу прикрепить доказательства.

Я выбрала первое признание.

Потом календарь.

Потом голосовое мамы.

Три файла.

Мало.

Добавила фотографию.

Слишком много.

Убрала фотографию.

Вернула.

Убрала голосовое.

Что именно доказывало отношения лучше?

Слова?

Билеты?

Близость?

Никита уже подготовил объяснение для каждого.

Я знала, потому что он написал мне утром.

«Отвечал, чтобы не ранить».

«Не успел отменить».

«Не хотел расстраивать родителей».

«Продолжал фильм ради команды».

Любой факт можно было разрезать на части и объяснить отдельно.

Только все вместе они составляли правду.

Но чтобы показать всю правду, мне пришлось бы открыть чужим людям почти каждый день своей жизни.

Я сидела в библиотеке и выбирала, сколько себя опубликовать.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Никиты:

«Марк написал про собрание завтра. Нам нужно решить, что делать с фильмом».

Я смотрела на экран.

Он даже не спросил, как я.

Не извинился.

Не признал.

Фильм.

Снова фильм.

Я ответила:

«Ты больше не участвуешь».

Три точки появились сразу.

«Это решаешь не ты одна».

«Сценарий мой».

«История наша».

Я перечитала.

«Наша? Мы же, по твоей версии, давно расстались».

Он не отвечал минуту.

Потом:

«Не манипулируй словами».

Я засмеялась.

Библиотекарь подняла голову.

Я прикрыла рот рукой.

«Ты хочешь оставить фильм?» — написал Никита.

Я не знала.

Ещё вчера хотела.

Сегодня каждая сцена казалась грязной.

Я видела текст и слышала его голос.

«Мы приехали вместе».

«Главное, что мы здесь».

«Будем возвращаться друг к другу».

Он произносил эти слова перед камерой, а потом шёл к Кате.

Может быть, именно поэтому фильм нужно уничтожить.

Удалить.

Чтобы никто не увидел, насколько я была слепой.

Я закрыла чат.

Вернулась к сообщению в общей группе.

Долго смотрела на кнопку.

Потом отправила текст без вложений.

«Никакого расставания не было. Никита продолжал называть меня своей девушкой, говорил, что любит, обсуждал со мной совместные каникулы и будущую квартиру. Его сообщение о нашем общем решении — неправда».

Сообщение появилось в чате.

Я ждала.

Сначала никто не отвечал.

Потом Лера поставила реакцию в виде грустного лица.

Гоша написал:

«Сонь, может, лучше не продолжать это публично?»

Я ответила:

«Почему Никита мог написать свою версию публично, а я не могу её опровергнуть?»

Гоша:

«Он просто объяснил ситуацию, потому что все видели конфликт».

«Он солгал».

«Это ваше восприятие отношений. У каждого может быть своё».

Моё восприятие.

Слова, поцелуи, постель, планы — восприятие.

Гоша продолжил:

«Не хочу никого защищать, но Никита давно говорил, что у вас проблемы».

Я написала:

«Проблемы не означают расставание».

Ответила Лера:

«Согласна, но, возможно, он считал иначе».

Настя ничего не написала.

Хотя видела нас в понедельник.

Я нашла её имя среди участников.