Мы.

Не он.

Не Никита, который начал спать с другой девушкой.

Мы вместе решили расстаться.

Просто я забыла об этом.

Или отказалась принять.

Он не обвинил меня прямо.

Наоборот.

Защитил.

Попросил не осуждать.

Представил меня человеком, которого всё ещё жалеет, несмотря на мою истерику.

— Он уже всё рассказал, — сказала я.

Яна стояла за моей спиной.

— Свою версию.

— Это неправда.

— Я знаю.

— Там ни одного правдивого предложения.

— Видео действительно не стоит распространять.

— Не об этом!

Я вскочила.

— Мы не принимали решение! Он никогда не говорил, что мы расстались! Никогда!

— Знаю.

— Нужно ответить.

— Не сейчас.

— Опять?

— Ты не спала. У тебя трясутся руки.

— Если я промолчу, это станет правдой.

— Оно не станет правдой от количества сообщений.

— Для них станет.

Я начала печатать:

«Никакого решения мы не принимали. Ещё вчера Никита называл меня своей девушкой, говорил, что любит, обсуждал со мной поездку домой и продолжал…»

Палец завис над экраном.

Продолжал спать со мной.

Я не могла написать это в общий чат.

Никита знал.

Он специально составил текст так, чтобы для опровержения мне пришлось публично раздеться перед всеми.

Рассказать о близости.

Показать переписку.

Доказывать, что мужчина, которого нашли в комнате другой девушки, всё ещё состоял со мной в отношениях.

Он превратил очевидное в спорную версию.

— Я не могу ответить, — прошептала я.

— Пока не отвечай.

— Все поверят.

— Не все.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я не поверила.

— Ты видела всё.

— Другие тоже видели.

— На видео только я кричу.

Я посмотрела на сообщение Оксаны.

— Она отправила запись.

— В закрытый чат.

— Его уже кто-нибудь сохранил.

— Наверняка.

Телефон снова завибрировал.

Личное сообщение от Никиты.

«Я попросил всех тебя не трогать. Пожалуйста, не усугубляй».

Я показала Яне.

Она молча сделала скриншот.

— Я его ненавижу, — сказала я.

Это были первые честные слова за всю ночь.

Я ожидала, что после них станет страшно.

Мы были вместе несколько лет. Я любила его. Ещё вчера строила планы.

Но ненависть пришла легко.

Ненадолго.

Через секунду под ней снова оказалась боль.

— Я не пойду в университет.

Яна открыла шкаф.

— Хорошо.

Я удивилась.

— Ты не будешь заставлять?

— Нет.

Она достала одежду.

— Я пойду.

— Конечно.

— Если останешься здесь, будешь весь день слушать, что происходит за стеной.

Я посмотрела на дверь.

— Я не могу выйти.

— Можешь.

— Все видели.

— Не все.

— Те, кто не видел, уже прочитали.

Яна положила на кровать мои джинсы и свитер.

— Тогда тем более. Не отдавай им весь университет.

— Ты говоришь как герой дешёвого сериала.

— Я не выспалась.

— Я не смогу сидеть на парах.

— Можешь пропустить первую.

— У нас общая лекция с маркетингом.

— Тогда не пойдём на лекцию. Посидим в библиотеке.

— У тебя занятия.

— Одно пропущу.

— Не надо.

— Тогда собирайся.

Она пошла умываться.

Я осталась сидеть.

В общем чате появлялись новые сообщения.

Люди уже перешли к другим темам.

Кто-то спросил про домашнее задание.

Кто-то прислал мем.

Моя жизнь закончилась, а группа обсуждала презентацию по истории рекламы.

Это было почти оскорбительно.

В восемь утра за стеной хлопнула дверь.

Я подошла к нашей.

Посмотрела в глазок.

В коридоре стоял Никита.

Вчерашняя футболка, уже в обуви, с рюкзаком на плече.

Катя находилась рядом.

На ней был свитер.

Не его.

Они говорили тихо.

Я не слышала слов.

Никита провёл ладонью по её волосам.

Катя отступила.

Он что-то сказал.

Она покачала головой.

Потом заметила нашу дверь.

И посмотрела прямо на глазок.

Я отшатнулась.

Через несколько секунд кто-то постучал.

Три раза.

Я не двигалась.

— Соня, — позвал Никита.

Яна вернулась из ванной.

— Не открывай.

— Я и не собиралась.

— Сонь, я знаю, что ты там.

Он снова постучал.

— Нам нужно спокойно поговорить.

Я подошла к двери.

Не открыла.

— Ты уже всем всё рассказал.

— Я хотел остановить слухи.

— Ты их создал.

— Я написал правду.

— Мы не расставались.

За дверью повисла пауза.

— Мы давно всё обсудили.

— Назови день.

— Не начинай опять.

— Назови день, когда ты со мной расстался.

— Соня, открой.

— Нет.

— Я не хочу говорить через дверь.

— А спать через стену тебе нормально?

Яна положила руку мне на плечо.

Никита выдохнул.

— Ты сейчас всё только ухудшаешь.

— Для кого?

— Для себя.

— Это угроза?

— Господи, нет. Я пытаюсь тебя защитить.

— От чего?

— От того, что ты вчера делала.

— Узнавала, почему мой парень находится в постели другой девушки?

— Я не был в постели.

— Зубная щётка сама пришла?

— Ты опять цепляешься за вещи.

— А ты цепляешься за версию, в которой мы расстались.

— Потому что так и было.

— Тогда покажи сообщение.

— Мы говорили лично.

— Когда?

— Много раз.

— Назови один разговор.

Он молчал.

— Ты не можешь, — сказала я.

— Я не собираюсь участвовать в допросе.

— Потому что разговора не было.

— Соня, ты должна принять, что всё закончилось.

— Теперь закончилось.

Я произнесла это и сама почувствовала разницу.

Теперь.

Не месяц назад.

Не несколько недель назад.

Не тогда, когда он внутренне куда-то вышел.

Теперь, когда я увидела.

— Да, — ответил Никита. — Закончилось.

Он сказал это спокойно.

Я прижалась лбом к двери.

Хотела, чтобы дерево стало стеной потолще.

Чтобы я больше никогда не слышала его голос.

— Уходи.

— Мы должны обсудить фильм.

Я закрыла глаза.

Конечно.

Фильм.

— Не сейчас.

— У нас дедлайн.

— Ты серьёзно?

— Команда не виновата.

— Ты тоже так говорил вчера.

— Потому что это правда.

— Уходи.

— Марк уже написал, что съёмка завтра.

— Уходи!

Я ударила ладонью по двери.

Снаружи стало тихо.

Потом послышались шаги.

Я посмотрела в глазок.

Никита уходил к лестнице.

Катя уже исчезла.

Яна протянула мне кружку воды.

— Ты сказала правильно.

— Что?

— Теперь закончилось.

Я сделала глоток.

Вода имела металлический вкус.

Мы всё-таки пошли в университет.

Я надела капюшон, хотя дождя не было.

На первом этаже возле охраны сидели несколько студентов. Когда мы проходили, разговор на секунду прервался.

Потом возобновился.

На улице было серо.

Обычное ноябрьское утро.

Люди спешили к метро, пили кофе, ругались из-за автобуса.

Мне хотелось остановить кого-нибудь и сказать:

«Я только что узнала, что последние недели моей жизни были ложью».

Наверное, человек кивнул бы и пошёл дальше.

В метро Яна стояла рядом.

Не разговаривала.

Я смотрела на своё отражение в чёрном стекле.

Опухшие глаза.

Бледное лицо.

Та самая девушка из коридора.

Я уже не помнила, что именно кричала.

В голове оставались только отдельные кадры.

Катя в футболке.

Зубная щётка.

Никита, который отступает, когда я приближаюсь.

Оксана с телефоном.

«Вот поэтому я и боялся».

Я открыла переписку с мамой.

Последнее сообщение было вчера вечером:

«Как у вас с Никитой? Он опять пропадает?»

Я ответила:

«Всё нормально. У него контрольная».