Он говорил спокойно.

Не лгал.

Именно поэтому каждая следующая ложь будет держаться крепче.

— Во время съёмок часть диалогов возникала непосредственно в кадре. Я предлагал реплики, шутки, реакции. Режиссёр просил нас вести себя естественно и использовать реальные детали.

Никита открыл таблицу.

Мои три реплики.

«Ванная на кухне».

«Моральная поддержка».

«Верхние полки».

— В первоначальной заявке я был указан не только как исполнитель, но и как человек, помогавший адаптировать фактическую основу.

Он показал строку.

Консультант по бытовым деталям.

Формулировка действительно существовала.

— Поэтому после выхода из проекта я счёл необходимым уточнить, каким образом будет использоваться наша общая история.

Никита перевёл взгляд на комиссию.

Не на меня.

— Я не требовал запретить Софье писать о переезде, расставании или взрослении. Но после прекращения наших отношений сценарий начал меняться в сторону, которая очевидно отражала конфликт.

Новый слайд.

Сравнение старых и новых реплик.

Старая:

«Мы всегда будем возвращаться друг к другу».

Новая:

«Мы приехали вместе. Это не значит, что обязаны уйти вместе».

— Мужской персонаж стал человеком, который боится честного разговора, отдаляется и в итоге уходит. Женский персонаж обретает самостоятельность после отказа от отношений.

— Это называется сюжетная арка, — тихо сказал Арсений.

Председатель посмотрел.

— Не перебивайте.

Арсений кивнул.

Никита продолжил:

— Формально имя героя можно изменить. Можно убрать мою специальность и внешние детали. Но аудитория знает контекст. После публикаций, видео и обсуждений зрители неизбежно воспримут персонажа как меня.

В этом тоже была часть правды.

Я чувствовала.

Комиссия тоже.

Ольга Сергеевна делала заметки.

— Параллельно Софья начала собирать личные материалы, — сказал Никита. — Переписку. Фотографии. Рабочие видео. Свидетельства знакомых.

Он не произносил «доказательства».

Материалы.

Собирала.

Будто следила.

— Эти материалы не имеют прямого отношения к авторству фильма, однако используются для формирования образа лжеца.

Я сжала пальцы.

Не отвечать.

Не перебивать.

— Марк Романов, являясь режиссёром, был лично вовлечён в конфликт. Он занял мою роль, появлялся с Софьей в публичных местах, а фотографии со съёмок использовались для привлечения внимания к проекту.

Марк не изменился в лице.

— Я не утверждаю, что они сами публиковали фотографии, — добавил Никита. — Но скандал объективно повысил узнаваемость фильма.

Без прямого обвинения.

Только намёк.

— Екатерина Зорина, с которой у меня произошёл кратковременный эмоциональный эпизод…

В этот момент дверь открылась.

Катя вошла.

Все обернулись.

Она была в тёмном платье и длинном сером кардигане. Волосы собраны. Лицо бледное.

Никита замолчал на долю секунды.

Не ожидал.

Я увидела.

Потом продолжил:

— Екатерина пытается снять с себя ответственность и передала Софье выборочные фрагменты личной переписки.

Катя села на свободный стул.

Не посмотрела на Никиту.

— Я не могу подтвердить подлинность всех представленных сообщений без экспертизы. Также считаю, что Екатерина могла участвовать в распространении видеозаписи, поскольку состояла в чате этажа и была заинтересована представить себя жертвой.

Катя подняла голову.

Никита продолжал смотреть на комиссию.

— Само видео показывает, почему я откладывал открытый разговор.

Он включил обрезанную версию.

На экране появилась я.

Плачущая.

Кричащая.

Тянущая дверь.

Я смотрела не на себя.

На членов комиссии.

Наталья Игоревна нахмурилась.

Алина из студсовета записывала время фрагментов.

Ольга Сергеевна не смотрела на экран. Она, вероятно, уже видела.

Марк сидел неподвижно.

Катя отвернулась.

— Я не утверждаю, что моя стратегия была правильной, — сказал Никита после видео. — Я должен был яснее завершить отношения. Но я действительно опасался реакции Софьи.

Яснее завершить.

Не изменить.

Не солгать.

— Сейчас этот личный конфликт перенесён в фильм. Я прошу комиссию не превращать фестиваль в площадку, где один участник публично наказывает другого художественными средствами.

Он закрыл планшет.

— Я не прошу признать меня соавтором всего сценария. Я прошу признать, что работа возникла из общей истории, что мой творческий и личный вклад существует и что новая версия не может оцениваться отдельно от обстоятельств её создания.

Никита сел.

Несколько секунд никто не говорил.

Он выступил хорошо.

Лучше, чем я надеялась.

Смешал правду и ложь так, что разобрать можно было только по слоям.

Я написала в блокноте:

Не отвечать на всё сразу. Четыре вопроса.

Председатель задал несколько уточнений.

— Вы утверждаете, что являетесь соавтором сценария?

— Я утверждаю, что имею творческий вклад и право возражать против искажения созданного с моим участием образа.

— Вы передавали Софье письменный текст, сюжетные разработки или структуру?

— Нет. Работа создавалась устно и в процессе.

— Вы согласны, что первоначальная письменная версия существовала до начала съёмок?

Никита сделал паузу.

— Да. Но она уже была основана на нашей жизни.

— Вы давали согласие на использование этих общих обстоятельств?

— На первоначальную версию — да.

— Отзывали согласие письменно?

— После конфликта.

— Спасибо.

Алина спросила:

— Вы утверждаете, что Софья или команда публиковали фотографии со съёмок для продвижения?

— Я не могу доказать прямую публикацию. Но команда продолжила работу, понимая, что внимание связано со скандалом.

— То есть прямых доказательств продвижения через конфликт нет?

— Прямых — нет.

— Вы видели обрезанное видео до публикации?

Никита слегка напрягся.

— Мне показывали один из вариантов.

— Вы возражали против открытой публикации?

— Я сказал, что не хочу участвовать.

— Потребовали не публиковать?

— Нет.

— Формулировка «не зря боялся расстаться лично» принадлежит вам?

Он посмотрел на Гошу, сидевшего у стены.

Тот опустил голову.

— Я произносил похожую фразу в частных разговорах.

— Спасибо.

Алина записала.

Председатель повернулся ко мне.

— Софья Лаврова.

Я встала.

Колени дрожали.

Я положила синюю папку перед собой.

— Я начну не с измены.

Голос прозвучал громче, чем ожидала.

Все смотрели.

Даже Никита.

— Потому что комиссия не рассматривает, кто из нас был прав в отношениях. И потому что фильм не содержит измены.

Я открыла первый документ.

На экран вывели свойства файла.

— Это первая версия сценария. Создана двадцать второго августа. До начала учебного года. До знакомства с медиаклубом и до того, как Никита прочитал текст.

Следующий слайд.

Скан заметок.

— Это рукописный план. В нём уже существуют двое выпускников из маленького города, совместный переезд, общежитие, новые друзья, конфликт из-за разных темпов взросления и финальная сцена на набережной.

Я включила короткий аудиофрагмент.

Мой голос из августа:

— «Город должен быть не злодеем, а пространством, где люди перестают быть продолжением школьных ролей».

Выключила.

— Это голосовая заметка, созданная двадцать четвёртого августа.

Следом письмо Марку.

Первая заявка.

Паническая попытка отозвать.

Ответ.

Несколько членов комиссии улыбнулись на фразе о реакции автора.

Я не стала.

— История изменений показывает, что структуру, сцены и диалоги писала я. Комментарии Марка отмечены отдельно. Никита не имел доступа к редактированию и не создавал письменных версий.