Гадай, чья невольница!

— Лагодка! Невмоготу мне без тебя! Что хочешь делай со мною! Только не кляни! Не гони от себя! — быстро выдал себя сквернавец. — Смотри! Отпускаю покорно тебя! Отдаю себя на суд тебе же и Даждьбогу! Впредь неволить не стану!

И отпустил Лагоду обидчик…

— Тихон! Ты⁉ Живой! Правду, значит, говорил пришлый… — и осеклась. Невдомёк Тихону, радость, аль кручина рвалась со словами Лагоды, вмиг охваченною отчуждёнными мыслями.

— Я… — вместо согласного кивка протянул несмело Тихон. — Вымаливал у Дажьбога прощение твоё! Кажется, милость дарует славный Боже! — широко по-доброму улыбнулся Тихон.

— Гордей! Не давал ты наказа эдакого, да всё же… — доложил запыханный оружейник Милорадовича, своим ранним появлением и видом невольно заставляя хозяина поспешно закончить сборы в дорогу в край родимый.

Гордей лишь бровь приподнял.

— Лагода Светозаровна… одна покинула терем с первыми лучами… Проследил. К капищу путь держала. Да там уж гость иной схоронился! Валигоров сын… МЛАДШОЙ.

Побелел весь Гордеюшка. Да, видать, кулакам сжатым гнев не унять — ринулся к дверям дубовым князь, бросив леденящее:

— Веди, Белояр!

Дорогою Белояр масло в огонь подлил:

— Да не спеши так, князь! На сей раз подмога ей, сдаётся, не надобна.

— Думаешь, сговор? — всё так же холодно чеканил Милорадович, ужо наслышанный о «примечательной дружбе» Тихона и Лагоды. С недавних пор не покидала мысль его, что Лагода лишь из гордости Тихона мучает. Не исключено, что забавляется она им, как кошка с мышью: сперва лаской одарит, опосля коготочки выпускает. Неужто при первой встрече с ними в малиннике он был самовидцем лицедейства[14] «Милые бранятся — только тешутся»⁈

— Бес их разбери! Поначалу видел, как подкрался чёрт неугодный, рот зажал княжне… Я было рванулся, вмешаться пристало… Засим сам же Тишаня отпустил пуганную Светозаровну. Толковать покойно стали… Я окольною тропою к тебе — доложить.

— Думаю, Белояр, я… не сделал ли ошибки, когда обещал Всеволодовичу проститься с холостяцкой жизнью⁈

— Не знаю, князь! Тебе виднее. Да только, что правда, то правда — неймётся оной девке! С такой намаяться любому придётся! Прости, Гордей Милорадович, да вижу я, околдовала тебя рыжая бестия, пусть и княжья дочь! Тьфу! Признался же сам Светозар, кличут её неспроста «Чародейкою доброградовой»! Стерегись, Гордей Батькович! Руби, пока не поздно, силы колдовские!

— Не верю я в ведовство! Да отпираться не стану — СИЛУ НАДО МНОЙ ИМЕЕТ ОГНЕННАЯ! Судьба-злодейка! Да-а-а… не чаял я, нелюбом быть в мужах!

— Про то я и баю! Да в Спасово любая, только свистни, за тебя с честью и радостью пойдёт! А эта… Была б моя воля! — схватился за рукоять меча молодчик.

— Ну! будет с тебя, буйная голова! Сам я вызвался подковать чертовку в понёве, самому объезжать строптивицу! Хорош тот кузнец, что счастье себе сумеет выковать.

— То-то и оно! Видел не раз твою работу на наковальне, многим кузнецам в пример, ДА НЕ КУЗНЕЦОМ ТЕБЕ БЫЛО СУЖДЕНО РОДИТЬСЯ, А КНЯЗЕМ-УДАЛЬЦОМ!

— А князю, коль он, в самом деле, удалой, не зазорно и все ремёсла знать!

Хорониться, таиться Гордей и оружейник не стали от полюбовников, прямиком к доброградову капищу пожаловали.

А застали одну Лагоду.

Белояр скорёхонько и как можно незаметно откланялся. Оглядел кругом местечко товарищ, прикинул куда Тихона сдуло — и ждать в сторонке указаний.

— А я слыхивала, искоренили спасовцы в своём краю язычество, верой и правдой служат Христу! — съязвила Лада, гадая, каким ветром занесло чужанина к ногам идолов. — А ты, значит, князюшка, украдкой молитвы слагаешь отцу-Дажьбогу! А что, если не схороню сей тайны от твоих подневольных да Огнеслава-брата⁈

— Верно говоришь, разумница, — спасовцы Христа с радостью приняли! А в Ненаглядово чтут веру каждого. На моей земле младой и ПРАВОСЛАВНЫЙ ХРАМ, и ЯЗЫЧЕСКОЕ КАПИЩЕ новизной сияют, как сам городишко, — не удержался, прихвастнул князь. — Порой Огнеславу свет обоих молелен спать не даёт. Я дал совет добрый брату: на ночь ставни плотно закрывать. Знать бы, об чём ТЫ в сей час молитвы слагала, да помочь бы им осуществится! — хитро ответил Гордей. — Да, видно, опоздал я.

Гордей ближе к жертвеннику шагнул, бросил взгляд на него и присвистнул:

— Фить! Эко сколько требы[15] нанесла светлому Дажьбогу! Как же ты в одиночку дотянула столько даров⁈

Смекнула Лагода, что Милорадович знает, что не одна она тут славила Светлого. Вот и потешается! Тихон и в правду, требы от души навалил к ногам Дажьбога допрежь её прихода.

Гордей увидел замешательство Спесивицы Светозаровны, и, до глубины души уязвлённый её то и знай дерзкими деяниями, давай дальше подтрунивать:

— Мой дар в сравнение с твоими убогим будет!

Гордей вынул из поножей чудесной работы клинок, с видным яхонтом вишнёвым на рукояти. Поднял лучину с огневища близ Дажьбожьего лика, раздул искорку, а поднёс приношение своё к ногам Стрибога[16] . С клинком прощаясь, как-то показательно князь, забавляясь, обратился к идолу избранному:

—Вездесущий Отче наш, Стрибог! Стал я к исполнению замысла своего, дела светлого, чтобы род мой в силе приумножить. Силой великой надели меня, чтобы путь к победе очистить мог, чтобы просторы земли родной покорились мне, чтобы разметал препятствия лихие вражеские. Пусть сила моя поражает врагов, как стрелы твои, и буду лишь победы знать я. Слава тебе, Боже Полуночи, Полудня, Востока, Запада, Слава сыновьям твоим — Ветрам-Стрибожичам! Слава яри твоей, что Вселенную наполняет! Пребудь, Боже, со мной в небе и на земле, на чужбине и на Родной Земле. Потому что я с тобой в исполнении завещаний Вышнего! Слава тебе, Стрибог!

Дерзкое, шаловливое славление Стрибога князем Спасовским с головой хулителя выдавало Лагоде — БЕЗБОЖНИК он! НЕХРИСТЬ[17] !

В вину себе не ставил Гордей сеЮ явь[18] . И поделом. Опережал князь своё время! Двоеверие среди люда учёного — верный путь к вольнодумству. Да нельзя сказать, чтоб уж совсем безбожником считал себя князь… Веровал он, по-своему, в добро да зло, тьму кромешную — смерть неминуемую, да ясный свет — жизнь здешнюю (земную), полнокровную. И понимал: любая вера подневольных в узде заставит держать, убережёт от соблазнов, душу губящих, другим жизни не дающих.

Увидев в глазах девицы испуг неподдельный и догадываясь, о чём просила в свою очередь та у Дажьбога, Гордей решил в крайний раз поддеть ярую язычницу (кабы не хватились их искать да гадать, что к чему!):

— Поглядим теперь, сладкая, чья мольба приглянется славным Богам! Кто первым откликнется на наши слова, кому из нас веру терять не доведётся.

[1] Яму — прост . ему.[2] Небажанный — диал . нежеланный.[3] Ан (частица) — прост . используется для усиления противопоставления тому, что предполагается, утверждается; а вот, а всё-таки, нет. Здесь: а вот.[4] Тягаться — соревноваться, состязаться.[5] СРО́ДНИК , -а, м. Устар. и прост. То же, что родственник .[6] Сие — устар . это.[7] ДЩЕРЬ , -и, ж. Книжн. устар. Дочь.[8] ЦА́ЦКА , -и, род. мн. — цек , дат. — цкам , ж. Прост. Детская игрушка.[9] Горлинка — То же, что горлица; небольшая лесная птица семейства голубиных.[10] Ладанка — здесь: маленький мешочек , в который кладут ладан , заговор или какой-нибудь амулет и носят на груди в качестве оберега .[11] КА́ПИЩЕ , -а, ср. Языческий храм у восточных и прибалтийских славян дохристианского времени ( ист. ).[12] ПОЧА́ТЬ , — чну́ , — чнёшь ; прош. по́чал и поча́л , почала́ , по́чало и поча́ло ; прич. страд. прош. по́чатый , по́чат , почата́ , по́чато и поча́тый , поча́т , почата́ , поча́то ; сов., перех. ( несов. починать). 1. также с неопр. Устар. и обл. То же, что начать .[13] Дидо, Дед-Всевед - Бог-Творец, обладатель земных и космических тайн. Творец Вселенной, Света.[14] ЛИЦЕДЕ́ЙСТВО , -а, ср. Устар. 1. Театральная игра, представление.[15] ТРЕ́БА , -ы, ж. То же, что дар. Языческий обряд принесения жертвы; жертвоприношение.[16] Стрибог — бог, верховный повелитель ветров, которые веют с моря стрелами, то есть мечут молнии из дождевой тучи. Его почитали и как истребителя всяческих злодеяний, разрушителя злоумышлении. Богом ветра, бури и войны почитался Стрибог. Ср. Дажьбог, Даждьбог — в восточнославянской мифологии: имя языческого бога Солнца и его олицетворения.[17] НЕ́ХРИСТЬ , -я, м. 1. Прост. устар. Человек нехристианской веры, а также человек, не верующий в бога.[18] Явь . — Здесь: факт.