— Чай, не цыплята, чтоб быть на одно лицо!

— Вот и славно! А то, как узнать тебя, думал, средь дочерей Всеволодовича⁈

— Не придётся узнавать. Отец сегодня иных гостей ждёт, важнее тебя, гридень!

— Досадно! Значит, не свидимся, — заметил ратник. — Давай, хоть к вратам подвезу, Светозаровна. Лукошко твоё? Видать, с малиной⁈

Гордей ловко поднял тару с малиной. Ягода дно и покрыть не успела-то.

— Не густо! — присвистнул муж.

— Мне хватит на нужды!

— Губы мазать? чтоб краше стали пред важными гостями⁈ Дак тебе лишним будет, свои имеешь, как ягода налитая!

— Всё ради гостя, чего греха таить! — со странными нотками в голосе ответила княжна и с некою жадностью лукошко взяла себе.

«Не отравить ли удумала ягодой проказница-девка гостя сваго, величавого⁈» — мелькнула мыслишка у Гордея Батьковича, прослышан он о госте знатном Доброграда. Зубами белёшенькими сверкнул Гордей. Эх, шальная у Светозара дочь!

— А ехать с тобой не стану! Двоих лошадь твоя не удержит.

Как конь его одного носит, здоровяка⁈

— За помощь благодарствую! — спохватилась княжна, удивив тем самым незнакомца. Потрясение от замашки Тишкиной совсем её злыдней сделало! — Только вдвойне благодарна буду, если сказывать никому не станешь в граде о том, что видел и сделал…

— Как прочувствовать твою двукратную благодарность? — улыбнулся дружинник.

Лагода растерялась. Неужто и сей лобызаться заставит⁈

— Знаю! — сам нашёлся гридень и, схватив из лукошка Лагоды самую крупную ягоду, отправил её прямиком себе в рот. — У-у-у! Сладкая! Что уста девичьи сговорчивые! Вовек не забуду, Светозаровна! — Гридь стрелой вскочил на коня. — Здравствуй[22] , сладкая, на радость князю-отцу, зрей!

[1]Двоеверие — как правило, под терминомдвоеверие понимают параллельное сосуществование в общественном сознании традиционного христианского мировоззрения и элементов дохристианских языческих верований. Среди ученых существует мнение, согласно которому следует говорить не о сосуществовании, а о фактическом слиянии христианской и языческой мировоззренческих систем, то есть о целостной — «языческо-христианской» –картине мира.

[2]ПОСА́ДНИК , -а,м. Наместник князя для управления городом, областью или выбранный вечем правитель города в древней Руси.

[3]Отвесть —устар . отвести.

[4]Смарагд — изумруд.

[5]Красавка — одно из названий волчьей ягоды. Др. Белладонна, сонная дурь, бешеница и т.д.

[6]Доброград — все географические названия вымысел автора, совпадения — случайность.

[7]Наказывать —здесь :надиктовывать, повелевать.

[8]Годный — достойный, надлежащий.

[9]Яго —прост . его.

[10]Засим — затем.

[11]Сивер — Северный ветер.

[12]Аршин — Русская мера длины, равная 0,71м, применявшаяся до введения метрической системы.

[13]Важное — здесь: богатое.

[14]Гридь — Младшая княжеская дружина в древней Руси.

[15]Красный — красивый.

[16]ПРИ́ШЛЫЙ , —ая , —ое . Пришедший откуда-л. со стороны, не местный, нездешний.

[17]Дрýги — устар. друзья.

[18]Свогó [свавó] — устар. своего.

[19]Оный —устар . здесь: одно из значений —этот (этого).

[20]Полудюжина — шесть, шестеро.

[21]Конный — здесь: едущий верхом на коне; верховой.

[22]Здравствуй — здесь пожелание здравия, а не приветствие.

Глава 1 Дружина Огнеслава

Милости просим мимо ворот щей хлебать.

Пословица

— Лагодка, не гневи батька — ступай, смени сарафан! — умоляла Добрава сестрицу. — Не ровён час гости на пороге будут, а ты перепачкана вся ягодой-малиной! Что за прихоть сегодня сбирать спелую! Всё одно есть не можно тебе её…

— Эх, Добрава! Будто не знаешь, почём норов выказываю! Ты что бездушная⁈ Страху вовсе нет в груди? А коли тебя князь Огнеслав выберет на смотринах⁈ Неужто слово супротив не скажешь⁈

Все слыхали о лютом нраве гостя знатного, как и мощи, богатстве оного. Молва бродила по земле, что Огнеслав уморил свою младую жену на первом же годе супружества.

— Дак всё одно в девках не усидеть нам! — оправдывалась Добрава. — Вот и Власта обещана на Иванов день Радомиру. Три седмицы осталось до свадебки.

— Ты не сравнивай, соль да сахар! Власта сама выбрала мужа себе, пусть нелюбого, одначе[1] сговорчивого! Будет у неё под каблуком!

Вдруг в светёлку девичью Веселина забежала — третья дочь Светозара; щеки румяны, глаза смеются, язык за зубами не держится:

— Ой, сестрицы, прибыли!!! Важные! Удалые! Пригожие! Все как на подбор!..

— Ещё одна! Сорому нет! Чего глаза заполыхали? — досадовала Лагода. — Уже и платье сменила, прелестница! Червлёное[2] ! — окинула Лада взглядом укоризненным Веселину. — Бусы слепят!

Веселинка одна имела схожий с ней цвет косм. Токмо у Веселины — коса луч дневного светила нагадывала, у Лагоды — закатного. Лик Весёлы[3] Дажьбог[4] веснушками усыпал, Лагоду — обидел, в космы всю краску пустил.

Добрава — четвёртая, яко меньшие отроковицы[5] – Отрада и Млада, в мать, покойную, была — белоброва, синеока, нраву кроткого.

Заглянула в светёлку и Власта — старшая. Одна чернявка у отца. Одна глазами тёмными сверкает. Одна особняком плывёт по дому отчему.

— Девки! Батька зовёт. Наказ — убранством затмить гостя жданого!

Окинула востроглазая сестёр — гожи[6] ! Токмо любимица отца — Ладка[7] , портит картину. Выдрать бы космы ей все, жгучие!

— Ладка! Наказ и тебя касался! Живо в красный[8] сарафан обрядилась! Велено, проследить за тобой. Добрава, ступай за Отрадой, Младой! ВСЕХ кличет тятя!

Добраве два раза говорить не надобно. Поднялась, вздохнув, — и след простыл.

— А ТЕБЕ медведь на ухо в лесу наступил⁈ — съязвила Властелина[9] , обращаясь к Лагоде.

— Тебе-то что? А коли ТАК, слёзы что ль лить будешь об сестре ненавистной⁈

Власта замахнулась было, да в воздухе руку задержала:

— Ты смотри, Ладка! Язык твой беду накликает, тебе же на голову!

Вмешалась Веселина, она всегда усмиряла старших сестёр. Ей всегда было невдомёк — и чего Власта с Лагодой враждуют всё⁈

— Лагодка, смотри, я смарагдовый, твой любимый достала! Всех краше будешь!

В руках Весёла сарафан тёмно-зелёный держала. Лента в тон на предплечье свисала — про волосы не забыла.

— Иди, Властушка, я мигом её принаряжу! Отца не подведу!

Власта фыркнула токмо.

— Гляди мне!

И выплыла величаво из светёлки.

Веселинка тем временем глазами умоляла Лагоду усмириться.

— Не отстанешь ведь! Так⁈ — сдавалась Лагода.

— У-у! — несогласно завертела головой сестра-озорница. — Батька ждёт… — улыбалась заразительно Веселинка.

Лагода, на диво, живо платье сменила. Волосы чрез гребень пропустила, Веселине позволила сплести их затейливо в косу. Ленту-очелье водрузила, обереги над висками нацепила и, даже в зеркало не глядясь, мотнулась к столешнице с миской расписной, что ягодой-малиной манила, и кинула в рот три ягоды целиком.

Веселина и горлянку не успела открыть.

— А… а… — словно рыба в безводье, зевала Веселинка, наконец разродилась: — Ты что творишь, Лада⁈ Тебе ж нельзя!!!

— Цыц!

Хорош рубленный[10] Доброград! Хорош! Дружину Огнеслава празднично приветил. Люд славный, задорный. Хулить[11] не пригоже, ей-богу, мирян светозаровых!

Светозар вражду обронил, аль за пазухой умело грел — невооруженным глазом не разглядишь. Чаркой медовухи гостя с порога потчевал. Помещения для отдыха наготове держал, об чём торжественно сказано было во всеуслышание. Баньки пари́лись, приглашая ароматными благовониями посетителей взбодриться с дороги.

Что время тянуть-то — вечóр не за горами! Душа веселья просит: забав, гуляний, честного пира! Смотрины — дело громкое, удалое!

Гости не стали ожиданием мучать, в кипяточке сварились, платья сменили и в чертог[12] главный гуськом пожаловали. Гридни — по лавкам, бояре не спешат умоститься, глазами ищут ЦВЕТ Светозаров.