— Нет, — тихо ответила я. — Не похож.

— Вот именно! — Ричи подалась вперёд. — Сэм — добрый, отзывчивый парень. Он вечно влипает в неприятности, но это всегда по глупости, а не по злобе. Он не способен на убийство. Такие, как он, не вступают в секты и не убивают невиновных. Ты сама это знаешь.

— Я знаю, — прошептала я. — Но я боюсь…

— Боишься, что ошибаешься, — мягко сказала Роззи. — Это нормально. Когда любишь человека, всегда боишься, что он может оказаться не тем, кем кажется. Но, Лирена, — она взяла меня за руку, — ты не можешь обвинять его без доказательств. Ты не можешь разрушить то, что между вами, только потому, что какой-то подозреваемый студент рассказал какую-то легенду. Дай себе время. Дай Сэму шанс.

— А если я ошибаюсь? — спросила я. — Если это всё-таки он?

— Тогда ты будешь разбираться с этим потом, — твёрдо сказала Ричи. — Когда у тебя будут доказательства. А пока — ты не имеешь права хоронить себя заживо. Ты идёшь на бал. Не ради Раса, не ради меня, не ради Роззи. Ради себя. Потому что ты заслуживаешь хотя бы один вечер, когда ты чувствуешь себя красивой и желанной. А не артефактором, который вечно что-то чинит и подозревает всех вокруг.

— И платье, — добавила Роззи с лёгкой обидой в голосе. — Я три ночи не спала. Ты не можешь его не надеть.

Я посмотрела на чехол с платьем. Потом на Роззи, чьи руки были исколоты булавками. Потом на Ричи, которая смотрела на меня с вызовом и надеждой одновременно. И сдалась.

— Хорошо, — сказала я. — Я пойду. Но сначала — чай. И, может быть, у вас есть что-нибудь успокоительное?

Успокоительное у них было. Роззи достала из корзинки маленький флакон с травяным отваром — ромашка, мята и капля лаванды, — и я выпила его, чувствуя, как тепло разливается по телу. Ричи тем временем распаковала платье и разложила его на прилавке. Тёмно-синий шёлк переливался в свете свечей, серебряная вышивка вспыхивала при каждом движении ткани. Оно было прекрасно.

— Давай, — скомандовала Ричи. — Мыться, причёсываться, одеваться. У нас мало времени.

Следующий час прошёл в суете. Роззи помогла мне облачиться в платье — оно село идеально, словно было сшито на заказ, что, собственно, так и было. Она поправила вышивку на лифе, одёрнула подол и отступила на шаг, любуясь своей работой.

— Ты прекрасна, — сказала она, и в её голосе была гордость. — Я говорила Дилту, что это платье будет лучшим, что я когда-либо шила. И я была права.

Ричи занялась моими волосами. Она уложила их в низкий пучок, выпустив несколько прядей у лица — именно так, как мне нравилось. Потом достала шкатулку с украшениями: серебряное колье с сапфиром и серьги в тон. Я надела их, и Ричи одобрительно кивнула.

— Теперь туфли.

Я надела тёмно-синие бархатные лодочки — те самые, что мы выбрали в лавке господина Фернана. Они сидели идеально. Потом взяла маленькую сумочку на цепочке — туда поместились платок и крошечный защитный амулет на всякий случай.

— Готова, — объявила Ричи, оглядывая меня с головы до ног. — Теперь иди к зеркалу.

Я подошла к большому зеркалу, которое стояло в углу лавки. И замерла.

Из зеркала на меня смотрела женщина, которую я редко видела. Высокая, стройная, в тёмно-синем платье, которое облегало фигуру и струилось до пола. Серебряная вышивка мерцала при каждом движении, сапфировое колье оттеняло глаза, а лёгкий румянец на щеках делал лицо живым и взволнованным. Это была я. Лирена. Не «госпожа Эм» в фартуке, не артефактор с молотком. Просто женщина. Красивая. Достойная.

И в этот момент я окончательно прогнала мысли о Сэме-убийце.

«Он невиновен, — сказала я себе. — Это всего лишь домыслы. Он хороший парень. Мой друг. Мой названный брат. А всё остальное — просто совпадение. Кто угодно мог быть тем учеником. Кто угодно».

Я повторила это про себя несколько раз, пока не поверила. Успокоительный отвар помог — мысли стали мягче, тревога отступила. Я смотрела на своё отражение и улыбалась. Сегодня — бал. Сегодня — вечер, который может изменить всё. И я не позволю никаким подозрениям испортить его.

— Карета леди Арабеллы будет через полчаса, — напомнила Ричи.

— Я готова.

— Вот и умница. — Она обняла меня. — Будь смелой. Будь красивой. И не позволяй никому смотреть на тебя свысока.

— Особенно этому дознавателю, — добавила Роззи, и в её голосе прозвучала стальная нотка. — Если он не оценит тебя в этом платье — он не достоин тебя вообще.

Я рассмеялась. Смех прозвучал неожиданно легко, и от этого на душе стало ещё теплее.

Карета леди Арабеллы подъехала ровно в семь. Я попрощалась с Ричи и Роззи, погладила метёлку по прутьям — она чихнула синими искрами, на этот раз одобрительно, — и вышла на улицу. Тёплый летний вечер встретил меня запахом цветущих лип. Солнце ещё не село, но уже окрасило небо в золотой и розовый, и где-то вдалеке, над крышами Верхнего города, возвышались белоснежные башни королевского дворца.

Я села в карету. Леди Арабелла улыбнулась мне со своего места — сегодня она была в нежно-голубом, и её глаза сияли от предвкушения.

— Вы прекрасно выглядите, — сказала она.

— Вы тоже, — ответила я.

Карета тронулась. За окном проплывали улицы — сначала Рыночная с её уютными витринами, потом просторные проспекты Верхнего города, залитые светом фонарей. Я смотрела на город и думала о том, что сегодня — особенный вечер. Бал. Королевский дворец. Музыка, танцы, шампанское. И где-то там, среди гостей, будет Рас. Я не знала, что случится сегодня. Может быть, он объявит о помолвке с Лилианной — и тогда всё кончится. Может быть, он посмотрит на меня иначе — и всё начнётся заново. А может быть, ничего не изменится.

Но одно я знала точно: я больше не позволю подозрениям и страхам управлять моей жизнью. Я сильная. Я артефактор. Я внучка Эммы. И я иду на королевский бал.

Карета въехала в распахнутые ворота дворца. За окном замелькали фонтаны, аллеи, разодетые гости. Сердце забилось быстрее. Я поправила колье, одёрнула подол и глубоко вздохнула.

— Готовы? — спросила леди Арабелла.

— Готова.

Дверца кареты открылась, и мы вышли навстречу музыке.

Мы вошли в бальный зал, когда там ещё почти никого не было. Я замерла на пороге: сводчатые потолки терялись в полумраке, но стены и пол были залиты светом заходящего солнца, проникавшего сквозь гигантские витражные окна. Синие, алые, золотые блики дрожали на колоннах и белоснежных скатертях, а повсюду были цветы — живыми гирляндами они оплетали колонны, свешивались с арок, стояли крошечными букетиками чайных роз на фуршетных столах.

Леди Арабелла потянула меня к одной из колонн. Зал постепенно заполнялся. Церемониймейстер выкрикивал имена, и с каждым разом гости становились всё знатнее. Я слушала вполуха, пока не прозвучало:

— Лорд Расэль Арден, глава рода Арденов, со своей невестой леди Лилианной Женон и её отцом, лордом Ларсоном Женоном!

Мои ноги приросли к полу. Сердце пропустило удар.

Они вошли. Рас — высокий, в тёмно-синем камзоле с серебряным шитьём, спокойный и собранный. Рядом с ним, держа его под руку, шла Лилианна — юная, светловолосая, в нежно-розовом платье. Она улыбалась, и Рас улыбался ей в ответ. Витражные блики упали на них — синий на его плечо, розовый на её подол, — и они были похожи на иллюстрацию к сказке. Прекрасный лорд и его прекрасная невеста.

Я забыла, как дышать.

В конце церемонии вошёл король, и бал открылся вальсом. Я не стала ждать — направилась прямо к фуршетному столу, взяла бокал шампанского и выпила залпом. Тепло разлилось по телу, но тянущее, холодное чувство в груди не исчезло. Я взяла второй.

Потом танцевала — с кем-то, чьё лицо я не запомнила, с кем-то ещё, — и всё время искала в толпе знакомую фигуру. Искала его, но каждый раз это оказывался кто-то другой. А потом я увидела Кёртиса.

Он стоял у одной из колонн. Наши взгляды встретились, и его лицо изменилось — вместо обычной обаятельной улыбки на нём появилась тревога. Он поставил бокал и направился ко мне сквозь толпу.