— Лирена, — позвал Рас, когда мы остановились у дверей лавки. — Вы в порядке?

— В порядке, — ответила я и почти не соврала. — Просто теперь у нас есть имя. И человек, который, возможно, сможет показать нам его лицо. Но где-то там, прямо сейчас, может работать ещё один взломанный артефакт. А мы даже не знаем, как выглядит тот, кто их делает.

— Мы узнаем, — сказал Рас. В его голосе прозвучала уверенность, которая передалась и мне. — А пока — мы сделали важный шаг. Марта на нашей стороне. И она поможет.

Он помолчал, а потом добавил — тише, как будто эти слова не предназначались для дела:

— Я рад, что вернулся. Рад снова быть здесь.

Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня — не как дознаватель на эксперта, а как-то иначе. Теплее.

— Я тоже рада, — сказала я тихо. — Что вы вернулись.

Между нами повисла та самая неловкая пауза, но наполненная чем-то, что никто из нас пока не называл.

— Завтра продолжим? — спросил он наконец.

— Завтра, — кивнула я.

Он развернулся и пошёл прочь — высокий силуэт в серо-синем плаще, растворяющийся в сумерках. А я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и вдруг поняла, что улыбаюсь.

Утро началось с того, что метёлка чихнула три раза подряд. Я как раз спускалась по лестнице и замерла на полпути: три чиха означали, что в лавку явился кто-то с очень сильной магией. Либо очень опасный, либо очень взволнованный.

Опасным оказался Кёртис Бринстон. Взволнованным — тоже он.

— Она нашла! — выпалил он с порога, даже не поздоровавшись. — Марта! Прислала записку с посыльным, сказала — срочно. У неё есть фотография.

Я едва не выронила чайник. Чайник, к счастью, был пуст.

— Где Рас? — спросила я, хватая сумку и фартук.

— Уже там. Я за вами. Сказал — одну не пускать.

Нижний город встретил нас привычной прохладой и запахом реки. У дома Марты, зажатого между булочной и складом, нас уже ждал Рас. Он стоял, прислонившись к стене, и выглядел так, будто не спал всю ночь. Но когда он увидел меня, в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Лирена. Хорошо, что вы здесь.

— Я же ваш эксперт, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал буднично. — Куда вы без меня?

— Никуда, — ответил он, и прозвучало это так просто, что я на мгновение забыла, зачем мы здесь.

Дверь открылась, и Марта, бледная, но решительная, провела нас в гостиную. На столе лежала старая картонная папка, перевязанная выцветшей лентой. Рядом — фотографический снимок, пожелтевший от времени, но всё ещё чёткий.

— Вот, — сказала Марта, и её голос дрожал. — Я нашла. Это студенческая карточка Орлана. Двенадцать лет назад.

Я взяла фотографию. С неё смотрел молодой мужчина — чуть за двадцать, с резкими чертами лица, тяжёлым подбородком и холодными светлыми глазами. Взгляд был прямым, почти вызывающим, а тонкие губы изогнуты в усмешке, которую я бы назвала презрительной. Он не выглядел как безумец. Он выглядел как человек, который точно знает, чего хочет, и не собирается спрашивать разрешения.

— Орлан Кросс, — прочитал Рас через моё плечо. — Исключён за неэтичные эксперименты. Через год после выпуска признан погибшим при пожаре. Тело не опознано.

— Тело не нашли, — поправила Марта. — Пожар был странным. Слишком сильным для обычного дома. И слишком вовремя.

— Теперь мы знаем, как он выглядит, — сказал Кёртис. — Это уже кое-что.

— Это больше чем кое-что, — возразил Рас. — Теперь мы можем опросить всех, кто с ним контактировал.

Марта покачала головой.

— Его однокурсники разъехались кто куда. Преподаватели, которые его помнили, уже на пенсии. А те, кто знал его близко… — она запнулась. — Был один человек. Мой ассистент в те годы. Молодой, способный. Он помогал мне с чертежами, когда я ещё работала над вытягивающим плетением. И он же был единственным, кроме меня, кто знал схему до того, как Орлан её украл.

— Кто он? — спросила я.

— Его звали Тобиас Вэлл. Но он пропал через год после пожара. Просто исчез.

— Ещё одно имя, — пробормотал Кёртис, делая пометку в блокноте. — И ещё одна загадка.

Рас взял фотографию и долго вглядывался в лицо Орлана Кросса.

— Я разошлю этот снимок по участкам. Если он жив, кто-то должен был его видеть.

Марта поднялась и сняла с полки ещё одну папку — толстую, в тканевом переплёте.

— Вот, — она протянула её мне. — Здесь все мои старые чертежи. Оригинальная схема вытягивающего плетения, рабочие записи, правки. Если Орлан переделал мою разработку в оружие, вы должны понять, как именно. Это поможет вам искать другие взломанные артефакты.

— Спасибо, — я прижала папку к груди. — Мы изучим каждую страницу.

Когда мы вышли от Марты, солнце уже перевалило за полдень. Кёртис распрощался и отправился в управление, а мы с Расом молча дошли до лавки. Я отперла дверь, повесила сумку и устало опустилась на стул для клиентов. Рас остался стоять у прилавка.

— Сегодня предлагаю разобрать записи Марты, — сказал он, кивнув на папку. — Чем быстрее мы поймём, как именно Орлан переделал её схему, тем быстрее выйдем на него.

Я перевела взгляд на прилавок. Деревянные заготовки громоздились вперемешку с мотками проволоки и пузырьками лака. Готовые браслеты ждали зарядки уже третий день. Записки от клиентов, рассованные по щелям, вопили мятыми уголками.

— Рас, — я вздохнула, — я бы рада. Но посмотрите на это. У меня заказы, которыми я не занималась уже несколько дней. Клиенты скоро начнут ломиться в дверь.

Он окинул прилавок оценивающим взглядом.

— Тогда давайте иначе. Займитесь заказами. А я помогу.

— Вы? — я приподняла бровь. — Артефактор? Вы же дознаватель.

— Дознаватель. Но амулеты по готовым схемам собирать умею. У меня нет вашего дара, я не слышу магию так, как вы. Но руки у меня не из задницы растут, вы сами видели. И аккуратность профессиональная.

Я вспомнила ставень. Вспомнила петли, которые Дилт одобрил. Вспомнила, как он держал браслет леди Тиль — бережно, точно зная, где можно касаться, а где нет.

— Хорошо, — я сдалась и пододвинула к нему коробку с заготовками. — Вот простые защитные амулеты. Нужно вставить кристаллы в пазы, закрепить проволокой и покрыть первым слоем лака. Справитесь?

— Справлюсь, — он устроился на стуле для клиентов, закатал рукава и взял первую заготовку.

Следующие полчаса прошли в удивительно приятной, почти медитативной тишине. Я работала над сложным браслетом — тройное плетение, требующее полной концентрации, — а Рас, склонившись над прилавком, аккуратно вставлял крошечные кристаллы в деревянные пазы. Пальцы у него оказались на удивление ловкими: ни одного выпавшего камня, ни одной перетянутой проволоки. Я пару раз ловила себя на том, что смотрю на его руки дольше, чем нужно.

— Где вы научились? — спросила я, чтобы отвлечься.

— В полевой службе, — ответил он, не отрываясь от работы. — Мы часто работали в отрыве от городов. Артефакты ломались, жезлы требовали подзарядки, а штатного артефактора под рукой не было. Приходилось учиться.

— И давно вы в полевой службе? — я покосилась на него. — Вы же главный дознаватель. Я думала, вы сразу родились в кабинете с гербовой печатью.

Он тихо фыркнул — почти смешок.

— Нет. Я начинал с патрулей. В Верхнем городе тогда было неспокойно — серия краж с магическим взломом. Меня, вчерашнего выпускника, кинули в самый гущу. Первый месяц я ночевал в участке чаще, чем дома.

— А дом — это Арден-холл?

— Да, — он помолчал. — Родовое поместье. Там сейчас живёт тётя, после того как её выписали от целителей. Я вырос там. Отец служил в Магическом порядке, мать умерла, когда мне было десять.

Я отложила плетение.

— Мне жаль. Потерять мать в таком возрасте…

— Это было давно, — он пожал плечами, но я заметила, как напряглись его пальцы на заготовке. — Отец так и не женился снова. Говорил, что одной любви на всю жизнь достаточно. — Он чуть усмехнулся. — Бросал все силы в службу. Я пошёл по его стопам.