В этот момент сверху, со стороны входа в пещеру, донёсся звонкий, сорванный детский голос:

— То-Рек!!

Я вскинул голову. К нам, запыхавшись и растрепавшись, во весь дух бежала Таш.

— Вода! — закричала девочка ещё издалека. — Мы принесли воду!

Я, глядя на неё, непонимающе нахмурился. Таш резко остановилась передо мной, тяжело и часто хватая ртом воздух.

— Там… греется!

— Что греется? — я всё ещё продолжал тупить.

— Мы… воду… в пещеру принесли… Камни горячие в неё бросили… Тин следит… Ещё немного — и будет совсем горячая!

Только сейчас до меня дошло, что эта маленькая девчонка сделала. Сама, без всякого приказа или подсказки. Она просто услышала мои брошенные в панике слова, сообразила, что нужно делать, добежала до ручья, притащила воду в пещеру и накидала туда раскалённых в костре камней, чтобы нагреть её.

Я невольно улыбнулся.

Умница какая…

И тут же мой взгляд упал на её левую руку.

Таш бережно прижимала её к груди, стараясь не шевелить, а кожа на запястье уже налилась нехорошей краснотой, и местами на ней начинали вздуваться мелкие водянистые пузыри.

Обожглась, когда бросала горячие камни в воду.

Я хотел было подозвать её ближе, чтобы осмотреть ожог, но сверху, от самого входа в пещеру, донёсся отчаянный, звонкий крик Тина:

— Вода горячая!

Я мгновенно развернулся к замершему парню.

— Вел, бегом!

— Куда? — он вытаращился на меня, тут же вскакивая на ноги.

— В пещеру! Воду тащи.

Рыжий сорвался с места с такой скоростью, что едва не растянулся на влажных, скользких камнях тропы, и тут же скрылся в темноте прохода.

А я снова перевёл взгляд на площадку: на двоих кричащих новорождённых, на обессиленную, но живую Нэру и на старого шамана, который молча ждал, удерживая в языках пламени нож.

— Хватит, — обратился я к старику. — Дай его теперь духу ветра.

У Барка дёрнулся правый глаз.

Старика откровенно крыло от возмущения: малолетний щенок мало того что нарушил все вековые устои, так теперь ещё и командовал им, великим шаманом, как обычным помощником.

Но, надо отдать ему должное, он взял себя под контроль ради общего дела.

Барк обиженно пошамкал губами, подавляя уязвлённую гордость, а затем набрал полную грудь воздуха и заголосил:

— О, Великий, чьё дыхание колышет травы и гонит тучи! — завыл он, вытягивая шею к чёрному небу. — Взгляни на этот камень! Взгляни на этих детей! Наполни их силой живой! Вдохни в них дыхание жизни, как гонишь ты ветер по ущельям!

Старик так увлёкся, что начал мелко подпрыгивать, потрясая амулетами.

Из костра он нож выдернул и теперь со свистом рассекал им воздух, словно ловил тот самый невидимый дух. Выглядело это жутковато — чёрный зеркальный клинок так и мелькал в полумраке над моей головой.

— Дух Ветра, прими их под своё крыло! — выдал шаман финальный аккорд и наконец затих, тяжело отдуваясь.

Он повернулся ко мне, победно блестя глазами, и направил остывший обсидиан в сторону детей.

Замер.

Скосил на меня вопросительный взгляд.

Ну всё. Стерилизация по-первобытному завершена. Можно резать.

Я кивнул.

Барк принял этот знак.

Наклонился к младенцам, занёс ритуальное лезвие над первой натянутой пуповиной.

— Эта нить соединяет два мира. Пересекаю путь, запечатываю душу.

Обсидиан легко рассёк плоть.

Затем старик так же бережно взял вторую пуповину.

— И второму путь закрыт.

Чёрное лезвие вновь сверкнуло в отблесках костра.

Первый малыш вовсю орал, бурно возмущаясь фактом своего появления на свет, а второй лишь тихонько кряхтел, словно ещё не решил, нравится ему этот новый мир или нет.

Я затянул два узелка, прикрыл краями шкуры детей и опустился на колени возле Нэры. Нужно было провести осмотр.

Она сидела, тяжело привалившись спиной к холодной скале, прикрыв глаза. Дыхание её оставалось натужным, но уже выровнялось, что было хорошим знаком. Пульс потихоньку приходил в норму.

Я осторожно положил ладонь Нэре на живот.

Матка уже начала сокращаться.

Отлично. Значит, всё идёт как должно.

По крайней мере, теперь было видно главное: под ладонью матка оставалась плотной. Значит, всё шло правильно.

Любой акушер первым делом проверил бы именно это. Я акушером не был, но базу знал чётко, да и роды принимать уже случалось. Один раз и вовсе пришлось вытаскивать мелкого прямо под завалами рухнувшего здания, когда сверху вовсю сыпались бетонные плиты и громыхал арт-обстрел.

— Не закрывай глаза, — тихо сказал я. — Ещё немного. Роды не закончились.

Нэра едва заметно кивнула.

Через несколько минут её лицо вновь исказилось. По телу прокатилась новая схватка — уже не такая яростная, как те, что привели в этот мир близнецов, но всё ещё достаточно сильная.

— Давай… Потужься ещё раз.

Она глубоко вдохнула, стиснула зубы и послушалась.

Послед вышел целиком, следом плавно вытянулись оболочки.

Теперь самое главное.

Развернув плаценту, я тщательно осмотрел её со всех сторон. Каждая долька была на месте, оболочки целые, ничего не оторвано.

— Хорошо… Всё вышло, — выдохнул я.

Барк долго переводил взгляд с тёмного кома у меня в руках на Нэру.

— Ты и это проверяешь?

— Если внутри останется хоть кусок, она умрёт, — хмуро пояснил я, откладывая послед. — Не сразу. Через несколько дней. Сгорит от жара или изойдёт кровью.

Старик медленно, веско кивнул:

— Верно. Если духи оставят себе хоть малую часть, женщина будет долго мучиться и уйдёт к предкам.

Чёрт… А ведь он пришёл к тому же самому выводу, просто объяснил его по-своему.

Я положил ладонь на живот Нэры и осторожно помассировал дно матки. Под пальцами она быстро сжалась, становясь плотной, почти каменной.

Вот теперь мы действительно выгребли.

Облегчённо перевёл дух.

За спиной послышалось негромкое, деликатное покашливание.

— Отдай мешок, — сказал Барк.

Я поднял голову:

— Какой ещё мешок? — спросил я, не понимая, чего старик от меня хочет.

Он ткнул костлявым пальцем в кровавый ком, лежащий возле моих рук:

— Этот. Мешок Жизни. Отдай его мне.

Я скосил взгляд на плаценту. Хмыкнул.

— Зачем он тебе?

Барк посмотрел на меня так, словно я спросил, зачем вообще нужен огонь.

— В нём начинается путь. В нём остаётся сила. Она ещё не ушла.

Я невольно улыбнулся.

Иногда мне казалось, что медицина и шаманство всю историю шли рука об руку — куда ближе, чем принято думать. Просто одни объясняют этот мир через сухие знания, а другие — через духов. Но суть-то от этого не меняется.

— Забирай, — сказал я, кивая ему на послед. — Только потом покажешь, что будешь с ним делать.

Старик подозрительно прищурился.

— Зачем?

— Хочу узнать. Я ведь будущий шаман. Ты должен меня учить.

Барк помолчал, потом медленно кивнул.

— Хорошо. Покажу.

Он присел рядом со мной на корточки и указал пальцем на пуповины.

— Вот, видишь…

Барк говорил, размышляя, делая долгие паузы:

— Две дороги… Один Мешок Жизни… Одно дыхание… Это великая редкость. И большая сила. Но всё-таки в этом мешке было недостаточно силы на двоих. Поэтому первый ребёнок родился мёртвым.

Он посмотрел на меня, словно пытался разгадать, кто я такой на самом деле.

— То-Рек…

Я поднял голову, встречаясь с его пристальным взглядом.

— Почему ты отдавал ему своё дыхание?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я на секунду завис.

— Чтобы он задышал, Барк, — просто ответил я, без всякой задней мысли.

Старик медленно, веско покачал головой:

— Нет. Ты отдал ему своё.

Я устало, едва заметно усмехнулся:

— Всего лишь воздух.

— Я видел, что ты сделал, — упрямо поджав губы, припечатал он не терпящим возражений тоном.