Спорить с ним сейчас было глупо, да и сил на это не оставалось.

Из темноты тропы донёсся торопливый топот, и через пару секунд на площадку вылетел Вел. Обеими руками он бережно прижимал к груди кожаный бурдюк, над которым поднимался лёгкий, полупрозрачный пар.

— Принёс! — выдохнул Рыжий, выбегая на площадку.

— Молодец, — кивнул я. — Ставь сюда.

Парень осторожно опустил бурдюк на камень.

Я перевёл взгляд на Нэру.

Мысли привычно выстроились одна за другой.

«Осмотреть промежность. Убедиться, что нет серьёзных разрывов. Смыть кровь, чтобы понять, продолжается ли кровотечение и насколько оно сильное. Затем тепло».

И тут же меня словно окатили холодной водой.

' Стоп…

Я больше не врач МЧС. Для всех вокруг я — двенадцатилетний То-Рек.

Сын Нэры.

Принять роды в экстренной ситуации — это одно. Но сделать всё остальное…

Нет. Это уже перебор'.

— О чём задумался, То-Рек? — негромко спросил Барк.

Я поднял голову.

Старик внимательно наблюдал за мной.

— Что-то не так? Ты увидел плохой знак?

— Нет, — покачал я головой. — Просто думаю.

Я указал на кровь, покрывавшую ноги Нэры.

— Нужно смыть старую кровь. Тогда я увижу, идёт ли новая и какого она цвета — тёмная или светлая.

Барк молча кивнул.

— И ещё…

Я указал на каменный пол.

— Здесь слишком холодно. Она и дети теряют тепло. В пещеру её сейчас поднимать нельзя.

Шаман лишь на мгновение задумался.

Потом спокойно произнёс:

— Тогда принесём ложе сюда.

Он повернулся к Велу.

— Вел! Неси ложе. И мою шкуру.

Парень ошарашенно моргнул.

— Твою?..

Он даже рот приоткрыл от удивления, но тут же захлопнул его.

— Беги.

Вел сорвался с места так, словно за ним уже гналась стая саблезубых тигров.

— Я помогу! — пискнула Таш и помчалась следом.

Через мгновение оба исчезли в темноте тропы.

Я повернулся к Нэре и выругался про себя.

Эта упрямая женщина уже вовсю пыталась шевелиться. Опираясь на подрагивающие локти, она упорно подтягивала под себя колени, явно собираясь подняться.

— Тебе нельзя вставать, Нэра! — прикрикнул я, шагнув к ней.

Она лишь сжала зубы и проигнорировала мои слова.

Лицо перекосило от вспышки боли, но она продолжала упрямо ползти вверх, опираясь о стену.

Мы с Барком подскочили к ней одновременно.

Старик перехватил её под мышку с одной стороны, я — с другой, удерживая на месте.

— Мне надо смыть кровь, — прохрипела она, пытаясь оттолкнуть наши руки. — Уйди, То-Рек. Я сама.

Она встала на ноги и впилась тревожным, диким взглядом в лежащих на шкуре младенцев.

Убедившись, что оба дышат и дрыгают ручками и ножками, Нэра шумно, облегчённо выдохнула и чуть обмякла.

— Нет, Нэра! — тут же сердито возмутился Барк. — Ты слишком слаба! Из тебя дух чуть не вышел, куда ты рвёшься? Мы поможем.

Он посмотрел на меня.

— То-Рек, полей. А я её придержу.

Спорить с шаманом Нэра не стала — просто не осталось сил.

Барк крепко зафиксировал её корпус, а я, стараясь не смотреть куда не надо, быстро и аккуратно обмыл её бёдра и ноги тёплой водой прямо из бурдюка.

По крайней мере, теперь было видно: сильного маточного кровотечения нет, всё в пределах нормы.

Как раз к тому моменту, когда мы закончили, из темноты тропы вывалился запыхавшийся Вел.

За ним, едва поспевая, семенили Тин и Таш, нагруженные ворохом шкур и охапкой сухой травы.

— Вон там ложе сделайте, — зычно скомандовал старик, указав на сухое и самое чистое место около священного камня, куда не долетали искры от костра.

Ребята споро скинули ношу, принявшись лихорадочно обустраивать постель.

Нэру уложили, накрыли огромной медвежьей шкурой Барка — самой лучшей в племени, — и я наконец занялся младенцами.

Нужно было очистить их от слизи и крови.

— Вел, помоги, — позвал я Рыжего.

Он бросился ко мне.

— Что делать?

— Бурдюк бери. Будешь поливать мне на руки. Только осторожно. Понемногу. Понял?

Он часто-часто закивал.

Лишь бы голова не отвалилась, — усмехнулся я про себя.

Я снова повернулся к притихшему Барку.

— Теперь пусть Великий Дух Воды даст этим детям силу.

Шаман внимательно посмотрел на парящий бурдюк, затем медленно, с уважением кивнул.

— Хорошо сказал… Очень хорошо…

Он высоко поднял обе руки, обращаясь к темноте:

— Великая Вода… Смой кровь рождения… Дай телу силу… Дай дыханию долгую дорогу… Не забирай этих детей…

Я едва заметно усмехнулся про себя.

Ну вот, теперь мы и воду освятили по местным канонам.

Для меня это была просто чистая тёплая вода.

Для него — продолжение священного обряда.

И такой компромисс устраивал нас обоих.

— Вел, — позвал я парня.

— Да!

— Поливай понемногу на руки.

Он послушно наклонил бурдюк, и тонкая тёплая струйка потекла на мои ладони.

Я быстро, но аккуратно смыл кровь и остатки смазки с первого малыша, затем повторил всё со вторым.

Не купал, просто очистил кожу.

Малыши от таких водных процедур недовольно и пронзительно запищали.

— Вот и хорошо… — прошептал я. — Кричите… Кричите громче, разрабатывайте лёгкие…

Я поднял глаза и увидел стоящую рядом Таш.

Девочка всё так же бережно придерживала обожжённую руку.

— Это ты сама придумала с водой?

Она лишь смущённо пожала плечами.

— Ты сказал, что нужна горячая вода… Вот мы с Тином и сделали.

Я не удержался и коротко потрепал её по спутанным волосам:

— Умница.

Девочка впервые улыбнулась мне — совсем чуть-чуть, одними уголками губ, но на душе у меня сразу потеплело.

Ничего, со временем привыкнут, что их непутёвый старший братец больше не мудак.

Барк всё это время не сводил с меня напряжённого, выпытывающего взгляда.

Он ловил каждое моё движение, каждый жест, словно пытался навсегда запомнить этот странный, неизвестный ему обряд.

Когда всё было кончено, я осторожно взял первого мальчишку и подошёл к Нэре.

Она с трудом поднимая подрагивающие от слабости руки, потянулась к ним навстречу — будто боялась, что дети сейчас просто растают в воздухе.

Я бережно уложил первого малыша ей на грудь. Пацан тут же затих, ткнулся носом в тёплую кожу и смешно засопел. Второго я устроил рядом. Нэра крепко прижала обоих к себе, прикрыла глаза и впервые за этот бесконечный, сумасшедший вечер позволила себе полностью расслабиться.

Сейчас в ней не осталось ничего от суровой лесной охотницы, готовой зубами грызть глотку любому врагу. Просто смертельно уставшая женщина, которая только что дважды переиграла смерть и подарила этому дикому миру две новые жизни.

Я осторожно поднялся на ноги. Колени неожиданно повело, они показались абсолютно ватными.

Ну вот… Теперь нас восемь.

Я медленно вытер испачканные ладони о свою жилетку.

В воздухе отчётливо стоял густой запах костра и свежей крови.

Странно…

За пятнадцать лет работы спасателем я столько раз сталкивался с этим запахом, что давно перестал обращать на него внимание.

А сейчас, в этой первобытной глухой ночи, он почему-то казался особенно пронзительным и сильным.

— То-Рек… — негромко раздалось позади.

Я обернулся.

Барк стоял у самого края костра, замерев, словно изваяние.

Его седые растрёпанные волосы серебрились в бледном свете взошедшей луны, а многочисленные костяные амулеты на руках тихо позвякивали.

У Барка дрожали руки.

Шаман молча смотрел на меня.

Потом он медленно перевёл взгляд на первого ребёнка — на того самого мальчишку, который ещё несколько минут назад был без признаков жизни.

И старик снова посмотрел мне прямо в глаза.

— Подойди.

Я послушно сделал несколько шагов.

Шаман не сводил с меня пристального взгляда.

— Скажи… Когда ты склонился над этим ребёнком… Что ты сделал?