Я рывком сел на постели, мгновенно сбрасывая остатки сна. Ну вот, покой нам только снится. Похоже, мирный отдых отменяется.

Нэра вдруг замерла, чутко поведя аккуратным носом, и вся её плотная фигура мгновенно натянулась, как струна. Резко, без единого лишнего движения она поднялась на ноги, выхватила из очага приличных размеров горящую палку и двинулась к выходу, попутно перехватив тяжёлое копьё, прислонённое к каменной стене.

Её дети тут же сжались в комок, притираясь друг к другу и провожая мать круглыми от страха глазами. В пещере воцарилась гулкая, давящая тишина, в которой каждый звук казался оглушительным.

Кап… Кап… Кап… — лениво и мерно отсчитывали секунды капли воды, срывающиеся со свода.

Неожиданно снаружи, пробивая пелену сумерек, донеслось раскатистое, торжествующее улюлюканье. Малыши переглянулись, их чумазые личики мгновенно посветлели, сменив страх на чистый восторг. Забыв про всё на свете, они пронзительно заулюлюкали в ответ и, сорвавшись с места точно пара заправских спринтеров, гулко шлёпая босыми пятками, рванули к выходу.

Напряжение в моей груди спало. Стало ясно, что набега врагов можно не опасаться — это возвращались наши кормильцы. Оставалось лишь надеяться, что не с пустыми руками.

Превозмогая слабость, я начал подниматься. Тело всё ещё откровенно сбоило, координация хромала, а сознание слегка плыло, будто после хорошей попойки. Заплетаясь в собственных конечностях и покачиваясь, я медленно двинулся вслед за детьми. Но, чёрт возьми, теперь это были мои работающие ноги, и одно только это осознание заставило мои губы расплыться в блаженной, счастливой улыбке.

Со стороны я, наверное, выглядел как законченный дурачок — шатающийся, еле переставляющий ступни подросток с идиотским оскалом на лице. Но мне было абсолютно плевать. Главное — я шёл сам.

Добравшись до стены, я едва не вписался лбом в гранитный выступ — лаз оказался непривычно низким для моих невеликих габаритов, и впотьмах пришлось согнуться чуть ли не вдвое.

Зато когда я наконец выбрался наружу, то замер как вкопанный, а из груди вырвался тихий, восхищённый выдох. Дыхание перехватило.

Увиденное зрелище действительно поражало воображение. Солнце уже скрылось за линией горизонта, но настоящая ночная тьма ещё не успела накрыть землю. В этих прозрачных вечерних сумерках, стоя на высокой скальной круче, я впервые разглядывал это первобытное великолепие.

Внизу, насколько хватало взгляда, раскинулись глубокие изгибы ущелий, густо укрытые ковром первобытного леса. Массивы вековой хвои и широколиственных деревьев уходили к самому краю земли, где верхушки крон ещё едва заметно тлели в последних отблесках заката.

А там, на северо-западе, вздымались могучие хребты. Их заснеженные пики, словно подсвеченные изнутри гигантскими углями, пронзали небо, создавая непреодолимую стену. Величественные, острые, словно рубленые пики, на вершинах которых даже в сумерках белел снег — это было чертовски красиво.

Небо над головой дышало глубокой, ещё не до конца почерневшей синевой, в которой уже проклевывались первые крупные звёзды. Но сильнее всего поражал воздух. Он был обжигающе холодным, девственно чистым и невероятно густым — в нём мешались ароматы вековой хвои, и далёкого чистого снега. Ни грамма химии, ни единого намёка на бензиновый угар городов или удушливый пещерный смрад. Только дикая, первозданная мощь.

Красиво — да. Но вопрос остаётся открытым — где я?

Восторг тут же сменился холодным анализом. Взгляд метнулся вверх, привычно выискивая Большую Медведицу для ориентира. Нашёл, но не поверил своим глазам. Проморгался, присмотрелся.

Небосвод «поплыл».

Знакомый Ковш выглядел деформированным, словно его сплющили и растянули в сторону, а Полярная звезда вообще ушла со своего места, уступив точку истинного севера чужому светилу.

Такое может быть только в одном случае — если между моим временем и этой ночью прошли десятки тысяч лет. Прецессия оси и собственное движение звёзд. Вполне логично, учитывая, что я очнулся в каменном веке.

И всё же это была родная Земля. Не параллельный мир, не чужая планета. Созвездия те же, пусть и перекошенные временем. Это знание дарило чёткое понимание реальности. Сопоставив искажённые ориентиры, я определил стороны света.

Колоссальная стена хребтов на северо-западе заслоняла собой путь вглубь материка. Кавказ, других вариантов просто нет.

Воздух был непривычно влажным, тяжелым, с солоноватым привкусом, который не спутаешь ни с чем — море не просто где-то есть, оно совсем рядом.

Географическая загадка прояснилась, но это лишь подкидывало новых вопросов. Обзор ограничен скальным выступом, полной панорамы не видно. Нужно при первой же возможности выбраться на ту вершину, что торчит справа — с неё откроется всё как на ладони: и изгибы ущелий, и направление к воде.

Снизу, от самого подножия скалы, послышались гортанные голоса.

Опустив взгляд, я различил небольшую процессию: двое мужчин, завернутых в грубые звериные шкуры, тяжело тащили на толстой деревянной жерди тушу какого-то копытного животного.

Я узнал их сразу.

Впереди, победно задрав подбородок, вышагивал Вел. Его огненная шевелюра полыхала ярким пятном даже в густеющих сумерках. Чуть позади, натужно опираясь на древко копья вместо посоха, едва поспевал Барк. Было видно, что каждый шаг дается старому шаману с трудом — он заметно припадал на левую ногу.

Нэра уже спустилась им навстречу по узкой каменистой тропе. Она что-то взволнованно рассказывала возвратившимся охотникам, активно жестикулируя и то и дело указывая в сторону темнеющего зева нашей пещеры. Малышня крутилась тут же: дети скакали вокруг Вела, путались под ногами и настырно тянули ручонки к свисающему копыту добычи.

Охота вышла удачной. Я мысленно перевел дух — раз есть мясо, голодная смерть откладывается. По крайней мере, на ближайшее время.

Вот такого весёлого чибика буду отправлять в благодарность за награды! Позитивный настрой — главный двигатель авторской музы. Всем огромное спасибо!

Я молча наблюдал за ними сверху.

И вдруг где-то глубоко под диафрагмой шевельнулось давно забытое, щемящее чувство — дикий восторг и предвкушение чего-то грандиозного.

В последний раз я испытывал нечто подобное в своей прошлой жизни, сразу после выпуска из училища, прямо перед распределением. Конечно, первый же реальный вылет в зону бедствия быстро сбил с меня юношеский пыл и научил полагаться на холодный, циничный рассудок, но сейчас эти эмоции вспыхнули с новой силой.

— Значит, это теперь моя реальность, — тихо пробормотал я, пробуя на вкус новые звуки собственного голоса. — Что ж, посмотрим, кто кого.

В этот момент резкий порыв ветра крутанул вокруг скалы, обдав моё полуголое тело колючим холодом, и я невольно передёрнул плечами.

Да уж, выскакивать на улицу в одной набедренной повязке было не самой умной мыслью. На груди что-то негромко стукнуло. Я опустил взгляд и только сейчас заметил висящие на шее простые деревянные бусы из двенадцати крупных плашек. Похожие украшения я видел и на детях, разве что у меня элементов было побольше.

Вел внизу вскинул голову, заметил силуэт на уступе и весело замахал свободной рукой:

— То-Рек! Спускайся! Гляди, какую добычу мы взяли!

Я ещё раз глубоко вдохнул морозный воздух и, стараясь держать равновесие, осторожно двинулся вниз по тропе навстречу отряду. Она оказалась намного короче, чем казалось сверху — метров двадцать, не больше. Но для моего не обкатанного тела этот спуск превратился в сущий ад.

Каменистая тропинка петляла между острыми валунами, под ногами позорно ехала мелкая галька. Местами приходилось буквально садиться на корточки и сползать на заднице, судорожно цепляясь пальцами за выступы. Пропорции тела были чужими, мышечная память парня конфликтовала с моими взрослыми командами: я то недооценивал расстояние, то вкладывал слишком много силы, из-за чего пару раз чувствительно приложился локтями о камни.