Я замолчал на мгновение, давая ему уложить в голове эту картину. Вел слушал, затаив дыхание, наконечник его копья едва заметно опустился.

— Пока моё тело лежало в пещере, там, в мире мёртвых, для меня прошло много, очень много дней, — продолжил я, сделав медленный шаг вперёд. — Там было так страшно, что страх исчез навсегда. И духи не отпустили бы обратно, не научись я всему, что они показали. Теперь знаю много новых слов и говорю иначе. Барк прав: мудрость предков — великая сила.

Я протянул руку и аккуратно, двумя пальцами, отодвинул острое копьё в сторону от своей груди.

Вел больше не сопротивлялся. Он стоял, тяжело дыша, а в его глазах дикий ужас медленно сменялся шоком и настороженным любопытством. Ложь вышла идеальной — она объясняла абсолютно всё и не ломала привычную картину мира.

Закрепляя успех, я бессовестно сыграл на слабостях парня:

— Не хотел говорить об этом никому, Вел, — негромко добавил, доверительно понизив тон. — Барк слишком стар, Нэра испугалась бы. Но ты… Тебе скажу.

Сделав паузу, посмотрел ему прямо в глаза:

— Риг держал меня за руку перед тем, как духи отпустили меня назад в мир живых. И он сказал:

«Возвращайся, То-Рек. Наш род гибнет. Ты должен вернуться взрослым и сильным. Ты и Вел должны сберечь племя».

Вел замер. Хватка на древке дрогнула, остриё копья медленно опустилось, упёршись в землю. Лицо вытянулось от потрясения.

— Ты… ты видел Рига за чертой? — голос дрогнул, став непривычно тонким. — Он помнит меня?

— Да, — кивнул, стараясь выглядеть максимально искренним. — Риг гордится тобой, как родным сыном. Хочет, чтобы мы позаботились о его женщине и детях. Чтобы сохранили племя и сделали его сильным.

«Всё, клиент готов. Осталось чуточку додавить».

И я ударил козырями по его самолюбию и мечтам.

— Это будет наше племя, Вел. Понимаешь? Хватит с меня того, что каждый может прийти в наш дом, на нашу землю, забирать и указывать, как жить. С ролью жертвы покончено.

Обведя взглядом лес, снова посмотрел на парня.

— Я сделаю всё, чтобы защитить своё племя от врагов и от хищников. Чтобы им было сыто и тепло. Чтобы никто не болел. И мне не важно, чего хотят Барк или предки.

Я давил тоном и взглядом.

— Этого хочу я! И я это сделаю. А чего хочешь ты, Вел?

Вел задумался. Надолго. Видимо, прокручивал и переваривал всё только что услышанное. Лицо его то хмурилось, то вытягивалось, брови — те вообще жили отдельной жизнью.

Наконец он медленно поднял на меня взгляд. Напряжение покинуло его плечи, уступив место глухой, давящей усталости.

— Значит, ты больше не трусишка То-Рек… — тихо, почти про себя произнёс Вел, разглядывая меня с робкой осторожностью. — Поэтому дерёшься иначе, и смотришь так… будто видишь насквозь?

Я лишь кивнул.

Он сглотнул, упрямо вскинул подбородок, пытаясь вернуть лицу былую жесткость, но голос всё равно выдавал замешательство:

— Мне кажется, ты всё это выдумал. Врёшь. Такого не бывает.

— Бывает, — усмехнулся я. — И тебе придётся с этим свыкнуться.

Вел молча смотрел несколько секунд, словно проверяя слова на прочность. Затем коротко кивнул и крепче перехватил копьё.

— Ладно. Пусть так. Если твои слова — правда, научи меня тому, что знаешь ты. А я научу тебя охотиться. Ну, или хотя бы тихо ходить, — он вернул мне ехидную усмешку.

«Так. Стоп, Егор. Кто кого тут разводит?»

— Ну, договорились, — я позволил себе короткий смешок, отыгрывая доверчивого ребёнка.

Вел стоял напротив, всё ещё настороженный, с всклокоченными рыжими патлами и окровавленным лицом. В его глазах больше не было ужаса, зато появилось что-то гораздо более опасное — осознанный интерес.

Он не просто поверил в сказку про реки времени, он решил использовать меня.

Шум воды мы услышали раньше, чем увидели реку. Когда деревья расступились, я на мгновение замер.

Река петляла, распадаясь на несколько широких проток. Между ними намыло островки из гальки, которые со стороны казались вполне проходимыми — вода местами была прозрачной, а глубина — воробью по колено. Берега и сами островки были усеяны нагромождениями из коряг и обломанных стволов, которые притащило течением и намертво заклинило между валунами.

Но горные реки коварны. Я знал это как никто другой. Стоило шагнуть в протоку, как мощь течения сразу давала о себе знать: даже по колено поток давил так, что ноги сносило по скользкому дну. А дальше, в основном русле, река превращалась в сплошной грохочущий котёл, где вода неслась и билась о валуны с такой силой, что упасть туда означало верную смерть.

— Надеюсь, дерево с длинными ветвями находится не на том берегу, — озвучил я свои мысли.

Рыжий окинул меня насмешливым взглядом и хмыкнул.

— Не бойся, длинноухий, — усмехнулся он и указал по нашей стороне берега вниз по течению. — Вон там твоё дерево. Топай бодрее, а то мы так с тобой и правда до темноты не вернёмся. А когда стемнеет… — Он обернулся и с опаской посмотрел в чащу.

— Что будет, когда стемнеет?

— Ничего хорошего. Иди уже. Чего встал как пень? — подпихнул он меня в спину.

Похоже, Вел до усрачки боится ночного леса. Точнее, того, что там водится в тёмное время суток. Вопрос только — кого именно?

Мы прошли ещё метров двести по кромке леса, и я увидел место, к которому мы столько времени продирались.

Заводь, довольно большая и тихая. Спокойная вода, практически без течения, зажатая двумя крутыми высокими берегами. Натуральная бухта в миниатюре. На противоположном пологим склоне стояла, склонившись над самой водой, она — раскидистая, старая ива.

— Про это дерево ты спрашивал? — указал на него Вел.

— Ага, — я кивнул. — Оно самое. Давай нож. Кору срежу.

Вел посмотрел на меня как на безумного. Его правая бровь дёрнулась, а лицо расплылось в издевательской ухмылке.

— Чего? — не понял я, какие тараканы вновь пляшут в этой рыжей голове.

— У взрослого человека должен быть свой нож, — заявил он весомо.

Вел одной рукой перехватил копьё ближе к наконечнику, а второй демонстративно похлопал себя по поясу. Показывал, что оружие при нём.

Я уставился на него. Потом до меня дошло.

— То есть ты мне его не дашь?

— Не дам, — он усмехнулся и кончиками пальцев погладил костяную рукоять.

— Тогда сам срежь, — я ткнул пальцем в сторону ивы.

— За корой пришёл ты. Не я. — Он скрестил руки на древке копья, прислонив его к плечу. — И попросить у Нэры не додумался, дурья голова. Нэра бы дала.

Вот же рыжий засранец. Издевается. Но в чём-то он прав — я действительно не додумался. Привык, что нож — это базовая, копеечная вещь. В моём прошлом мире так и было, а здесь хороший резак — ценность. Статус. Его делают сами, и владеют им только полноценные мужчины.

А ещё я не додумался взять с собой сумку или хотя бы кусок шкуры, во что можно сложить добычу. Спасатель, твою мать. Подготовка к выходу — нулевая.

Я вздохнул и провёл ладонью по лицу.

«Ну ты и идиот, Егор. Действительно, дурья башка. Так впечатлился своим переносом в чужую тушку, что напрочь отключил профессиональные навыки. Ладно, нет ножа и сумки — сделаем из подручных средств. Главное — найти материал».

Я осмотрелся. До сих пор подсознательно казалось, что это какой-то затянувшийся исторический квест. Но факт оставался фактом — это моя новая реальность. И она будет чертовски короткой, если я не начну включать мозги.

Я двинулся вдоль берега. Вел остался стоять на месте, прислонившись спиной к стволу. Следил за мной, но не подходил.

Река вынесла на отмель много всего: гальку, обкатанные голыши, прибитый плавник. Но мне нужен был кремень определённой формы. Вскоре я заметил на мелководье увесистый булыжник тёмно-бурого цвета. Он характерно отсвечивал влажным боком. Именно кремень, тёмный, похожий на кусок остекленевшего мяса.