Тело То-Рэка, хоть и было привычным к здешним спартанским условиям, оставалось всего лишь телом слабого подростка.

Невысокий рост, не самый широкий размах рук. Из защиты — только скромный кремнёвый нож на поясе. Окажись на моём пути крупный хищник, и эта новая жизнь оборвётся в момент.

Даруют ли мне духи предков ещё один шанс — сомневаюсь. Поэтому нужно беречь то, что есть.

Я усмехнулся своим же мыслям.

Вон уже как рассуждаю о духах — без сомнений и попыток научного объяснения.

Очередной глухой треск заставил меня замереть и буквально вкрутить взгляд в каждую подозрительную тень. Вроде никого. Это просто упала ветка. Вздохнул глубже и продолжил путь.

Пока шёл, подмечал массу полезного.

Заросли дикой малины и колючие кусты шиповника — сейчас они только выпускали молодые листья, но летом и ближе к осени тут будет чем поживиться. Чуть дальше, на более сухом и пологом участке, виднелся мощный, раскидистый дуб.

Отличный знак! А значит, осенью вся земля здесь будет усыпана желудями. А где жёлуди — там сто процентов водятся дикие свинки. Мясо, жир, крепкие шкуры — племя будет довольно.

Чуть дальше, с другой стороны речушки, я заметил кроны дикого каштана. Тоже огромный плюс к рациону.

Повсюду, словно змеи, стволы деревьев обвивали прочные, гибкие лианы и плетущиеся растения. Я даже остановился, подергал одну такую плеть — крепкая, зараза. Вот тебе и готовый связывающий материал для быта.

Минут через сорок суровой прогулки характер шума воды изменился. Вместо монотонного журчания впереди раздался глухой, нарастающий гул.

Вскоре я упёрся в тупик. Ручей с грохотом падал вниз с отвесного каменного уступа, заросшего густым ковром из дикого плюща. Настоящий водопад метра три высотой. Вода бурлила, разбиваясь о чёрные валуны у подножия.

Зрелище красивое, но мне было не до пейзажей. Прикусив край нижней губы, я чертыхаясь и матерясь полез в обход по крутому, осыпающемуся склону, цепляясь за обнажённые корни деревьев и скользя мокрыми обмотками по влажной земле.

Вскарабкался.

Тяжело дыша, я поднялся на ноги и огляделся. Наверху ручей действительно «отдыхал». Скальная порода образовала здесь глубокую, почти круглую природную чашу с кристально чистой, прозрачной водой. По краям этой заводи всё так же буйствовал зелёный мох и папоротники, лениво опускающие свои резные ветви прямо в воду.

Отдохнув у пруда пару минут, напившись и умыв лицо ледяной водой, я сверился с солнцем. Восток там. Значит, уходим от русла и углубляемся прямо в чащу.

Здесь, в стороне от воды, идти стало гораздо легче. Под ногами вместо мокрых камней лежал толстый, пружинящий ковёр из прошлогодней листвы и мха. Самшит занял этот участок леса почти полностью, вытеснив со своей территории все кустарники. Иногда попадались обросшие мхом валежники. Но в основном дорога — впервые за всё время — была даже приятной.

Идти пришлось всего ничего, метров сто от силы, как вдруг уши уловили новый звук. Это было низкое, монотонное, вибрирующее гудение. От него даже воздух казался каким-то тяжёлым.

Я замедлил шаг, ступая как можно тише, и аккуратно раздвинул руками мохнатые ветви самшита.

Впереди раскинулась небольшая, залитая солнцем поляна, густо заросшая земляничником. Это была не та поляна, на которой мы с Велом отдыхали вчера. Эта поляна была даже не поляна — маленький пятак, словно специально кем-то очерченный ровным кругом, за который не смеет заступать ни одно постороннее дерево, кроме…

В самом центре высился местный патриарх — расколотая, наполовину обугленная исполинская сосна. Молния приложила её знатно. Примерно от середины ствола и до самой земли зияла глубокая чёрная трещина.

И прямо там, внутри расщелины, виднелись золотые соты. Воздух вокруг буквально кипел. Тысячи крупных, мохнатых насекомых ползали по стволу и кружили плотным облаком вокруг своего гнезда.

Я замер, нащупав подсумок на поясе.

— Ну, привет, жужаки-кусаки. Давайте знакомиться.

Примерно в двух метрах от земли и выше, в черной расщелине искалеченного ствола виднелись соты. Вокруг дерева, как истребители на авиабазе, кружили ОНИ.

Мама дорогая. Это были не те домашние пчелки из мультиков, которые собирают нектар в игрушечные ведерки. Здешние твари выглядели так, будто регулярно посещали качалку и питались исключительно стероидами.

Крупные, мохнатые, с мощными жвалами. Даже думать не хочу какой величины у них жало.

Настоящие шершни-переростки.

Честно говоря, ТАКИХ пчёл я не ожидал.

«Мда, расклад серьёзный. Ладно, прорвёмся», — скомандовал я сам себе.

Но сразу возникли проблемы. Сухой травы, на которую я рассчитывал, на поляне попросту не оказалось. Пришлось импровизировать. Надрал побольше мха, коры, наломал веток. Заодно надёргал кустиков дикой земляники вместе с ягодами. Ягоды обобрал и закинул в рот.

«Нечего добру пропадать. Это витамины.»

Развёл небольшой костерок прямо на широком куске коры, который отодрал от валежины. Напихал за пазуху побольше мха с земляничной зеленью, под мышку сунул охапку самшитовых веток с листьями.

Укрываясь за этой самодельной дымовухой, я осторожно двинулся к дереву.

Стоило мне приблизиться, как жужжание моментально сменило тональность. Пришлось действовать быстро. Раздул пламя сильнее и принялся аккуратно, чтобы не затушить огонь, подкладывать мох и сырые листья.

Мне повезло, ветра почти не было. Весь дым плотным столбом пошёл вверх, и его буквально затянуло в расщелину. Похоже, она была сквозной, и сработал эффект природной тяги.

Жужжание внутри дерева сначала стало паническим, а потом притихло. Пчёлы снаружи дезориентированно закружили в белом тумане, теряя ко мне всякий интерес.

— Работает, ёптыть! — тихо обрадовался я.

Тут же вылезла вторая проблема.

Не думал, что соты окажутся такими огромными, а мёда будет так много. Впрочем, какие пчёлы, такие и соты.

Возник резонный вопрос: в чём всё это нести?

В мой скромный кожаный подсумок такой шмат точно не влезет. А отрезать я собирался прилично. Не зря же рисковал собственной шкурой и морозил ноги в ледяной воде.

Решение пришло само собой.

Быстро стянул с себя меховую жилетку, осмотрел её — вполне годится. Довольно большая. Если сложить на неё мёд, завернуть и завязать поясом, получится отличный меховой кокон с медовой начинкой.

Разложил шкуру на траве, подошёл вплотную к дереву и заглянул внутрь.

Кашляя от собственного дыма, на секунду замер. Мохнатые твари ползали по сотам сплошным ковром. Они гулко жужжали и недовольно дёргали крыльями.

Набрал в лёгкие побольше воздуха, вскарабкался на край этого мега-дупла и потянулся к добыче.

Действовать пришлось стремительно.

Дышать было нечем, глаза слезились от дыма и пока я отпиливал каменным ножом кусок соты, по моим рукам, плечам и лицу ползали крылатые доисторические монстры. Иначе я их назвать не мог. Они пытались залезть в нос и нагло топтались по векам. Приходилось зажмуриваться и трясти головой. Ощущения непередаваемые, особенно когда видишь их злобные морды вблизи.

Мёд тёк по пальцам, до самых локтей — липкий, тёплый.

Отпилил один кусок, осторожно перенёс его на шкуру, подумал секунду и снова полез в дупло…

И тут Фортуна повернулась ко мне задом — подул ветер.

Дым отнесло буквально на секунды. Похоже, пчелиный главнокомандующий в этот момент пришёл в себя и врубил тревожную сирену.

Первый снаряд калибра «первобытная пчела» прилетел мне чётко в левое ухо. Ощущение было такое, будто в череп с размаху вогнали раскалённый гвоздь.

— Твою мать! — заорал я на весь лес, резко хватаясь за пострадавшее ухо и падая вниз. Хорошо хоть лететь было не высоко. И упал я не на шкуру с мёдом и не в костер, а аккурат рядышком.