— Ноги сбил? — вдруг спросил он без привычной издёвки. В голосе прозвучало глухое сочувствие.

Я кивнул.

— Это потому что ты дальше стоянки никогда не ходил, — тихо сказал он. — Ничего, привыкнешь, если из пещеры почаще выходить станешь. Главное — не ной. Если, конечно, хочешь стать мужчиной. — На последней фразе он всё же хитро прищурился.

Я промолчал. Судя по тому что мне уже стало известно о прежнем То-Реке, этот пацан действительно был эталонным слабаком и плаксой. Что ж, будем ломать этот стереотип.

— И не думал, — буркнул я.

— Ладно, не дуйся. Близко уже. Вон там, — он мотнул подбородком в сторону скалистых отрогов. — У старого завала.

— Что за завал?

— Камни. Деревья. Давно упали, ещё до того, как наше племя сюда пришло, — пожал он плечами.

— Оползень, значит.

— Чего? — не понял Вел.

— Каменный обвал с горы.

Вел хмыкнул, сорвал сухую травинку и зажал её зубами.

— Может. Я не видел. Барк говорит — духи гор тогда сердились.

— А ты что думаешь?

— Думаю, Барк много говорит, — он бросил на меня короткий взгляд. — Как и ты теперь.

Я усмехнулся.

— Ты тоже разговорился. Раньше из тебя слова не вытянешь.

— Ты виноват. С тобой говорить приходится. Раньше ты только выл.

— Не выл я.

— Выл. Как девчонка, — в его голосе снова послышалась ухмылка. — Один раз от твоего визга птицы с веток посыпались.

— Птицы от крика не падают.

— Эти упали. — Он повалился спиной на траву. На лице заиграла самодовольная ухмылка, которая начинала уже потихоньку бесить. — Ты же всего боялся. Темноты, леса, волков. Даже ящериц.

— Ящериц?

— Ну, мелкая такая, как змея, только с лапами. Ты её увидел — и орать. Нэра тебя вечно прятала. Жалела, потому что ты телом хлипкий и духом жидкий. Слабак.

Я вздохнул. Спорить было бессмысленно. Он помнил прежнего То-Река. Но теперь, когда я не давал повода для насмешек, он всё равно подсознательно пытался нащупать старые болевые точки. Привычка. Или просто страх потерять авторитет старшего.

— А ты, значит, вообще страха не знаешь? — спросил я.

— Я — охотник.

— Охотники тоже боятся. Просто не показывают этого.

Он ничего не ответил, лишь перекинул травинку в другой угол рта.

— Риг говорил так же, — обронил он через минуту. Голос стал глухим, парень словно ушёл в себя. — Почти теми же словами… Он ругал Неру за то, что она тебя нянчит. Теперь ругать некому. Она хорошая, но из-за неё ты вырос слабаком. А мне теперь возиться с тобой. Ты — моя обуза, То-Рек.

— Я быстро учусь. И ныть больше не буду. Никогда. Обещаю.

Вел резко сел. Посмотрел мне прямо в глаза — пристально, не мигая. Пытался разглядеть, где подвох, но встретил лишь спокойный, холодный взгляд взрослого человека. Меня эта игра в гляделки даже немного позабавила, и я коротко улыбнулся.

— Нашёл, что искал? — спросил я с иронией.

Вел дёрнулся, мотнул головой.

— Чего?

— Ну, ты так смотришь, будто у меня на лице что-то написано. Нашёл?

Рыжий шутки не оценил. Насупился, поджал губы и резко вскочил на ноги.

— Ладно. Отдохнул — пошли.

Я поднялся вслед за ним. Мы двинулись дальше. Смотря на его прямую спину, я понимал: все эти подколки — не от врождённой гнили. Это обычный страх ответственности. На парня резко свалилась роль старшего, отвечающего за слабого соплеменника в диком мире, где любая ошибка — смерть. И мой новый характер ломал его привычные шаблоны, заставляя злиться ещё больше.

Лес начал меняться. Деревья редели, земля становилась каменистой, пошла круто вверх. Впереди замаячил просвет, и мы вышли к завалу.

Это действительно был мощный древний оползень. Огромные серые валуны, поваленные вековые стволы, переплетённые и вывернутые корни, густо заросшие мхом. Деревья громоздились друг на друге, создавая мрачные, сырые навесы. Пахло влажным камнем, прелью и старой хвоей. В узких ложбинах между глыбами буйно зеленела трава, усыпанная белыми зонтиками тысячелистника.

— Пришли, — коротко бросил Вел.

Я сгрузил ивовые ветки и принялся за сбор. Тысячелистник рос плотно — я набрал приличную охапку всего за пару минут. Горький, резкий аромат лекарственных трав резко бил в нос.

— Странно ты рвёшь, — заметил Вел, лениво опираясь на древко копья.

— Что странного?

— Только стебли с цветками срезаешь. Старая Варда всегда с корнем выдирала.

— В цветках вся сила, а корень мне без надобности, — ответил я, перевязывая букет гибким ивовым прутом.

— Барк так сказал?

— Нет, — я мотнул головой, закидывая охапку за спину. — Предок подсказал.

— Предок подсказал… — передразнил он, но как-то вяло. — Ты теперь чуть что — на предка валить будешь?

— А ты чуть что — на Рига ссылаешься?

Вел осёкся. В его глазах на долю секунды промелькнула не злость, а глухая, болезненная растерянность. Он резко отвернулся и уставился в глубину леса.

Попал. Похоже, покойный Риг был для парня всем. Ну ничего, пусть привыкает, что у То-Рэка теперь тоже есть зубы и огрызаться он умеет.

Закончив с гербарием, я обратил внимание на свои обмотки. На правой ноге кожаный лоскут сбился, обнажая окровавленные пальцы в налипшей грязи. Я присел на поваленный замшелый ствол, размотал грязный кусок шкуры, очистил кожу от мелкого сора и начал тщательно, плотно перематывать ногу заново, как учили в армии.

Вел стоял шагах в десяти напротив. Я не смотрел на него, занимаясь ногой, но кожей чувствовал, как воздух вокруг буквально сгустился от тяжелого, нехорошего молчания. Краем глаза уловил резкое движение.

Поднял голову.

Вел стоял, расставив ноги, и держал копьё наизготовку. Остриё костяного наконечника смотрело мне прямо в грудь.

Я смотрел ему в глаза и ждал.

Он метнул.

Копьё со свистом рассекло воздух. Я не шевельнулся. Внутри всё сжалось в тугой комок, но я даже не моргнул. Остриё пролетело в полуметре от моего лица и с глухим стуком вонзилось в ствол дерева, на котором я сидел. Древко мелко и часто завибрировало.

Я медленно повернул голову, посмотрел вниз.

Наконечник пригвоздил к коре змею. Крупную, угольно-чёрную, с тускло поблёскивающей чешуёй.

Я прищурился: кавказская гадюка. Надо же, ни капли не изменилась тварь за столько тысяч лет. Змея извивалась, обвивая древко, но кремнёвый скол пробил её тело точно посередине. Ещё секунду она судорожно дёргалась, а затем обмякла. Я перевёл взгляд на Вела.

— Ты целился в змею, — озвучил я очевидное.

— А ты думал — в тебя? — Он усмехнулся, спокойно подошёл к дереву и положил ладонь на древко. — Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже не дышал.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Я лучший охотник в племени. После Барка.

— В племени всего трое мужчин, Вел. Это всё равно что сказать: я лучший после Барка и прямо перед То-Рэком.

Он фыркнул.

— Ты не мужчина. Ты приблудыш, — процедил он по слогам с ехидной усмешечкой и легонько щёлкнул меня по носу костяшкой пальца.

— Приблудыш, который сегодня надрал тебе задницу хворостиной.

— Ничего ты не надрал! — возмутился он и с силой выдернул копьё из ствола. Змея безжизненно болталась на наконечнике вниз головой. — Тебе просто… просто…

— Просто что?

— Просто повезло! — Он скрестил руки на груди, зажав древко под мышкой. — Я не ожидал. В следующий раз ты так легко не отделаешься.

— Следующего раза не будет.

— Это ещё почему? — Он уставился на меня, а затем вдруг расхохотался. Смех был громким, чистым и искренним. — А ты изменился в лучшую сторону, приблудыш. Такой То-Рек мне нравится больше. Смотри не становись снова прежней плаксой, ладно? — Вел с размаху хлопнул меня по плечу, так что я едва не слетел со своего бревна.

— Ты тоже изменился, Вел, — я вернул равновесие и продолжил доматывать «портянку».

— Я? — он удивлённо вскинул брови, ткнув себя пальцем в грудь. — Это в чём же?