— Раньше ты был злее.

— Я и сейчас злой! — оскалился он, горделиво вздёрнув подбородок.

— Нет, — я усмехнулся, поднял голову и встретил его взгляд. — Злые от змей не спасают.

Древко копья дрогнуло в его руке. Мёртвая гадюка соскользнула на траву — длинная, тяжёлая, с уже мутными глазами. Вел носком обуви перевернул её на брюхо.

— Хорошая змея. Мясо у них вкусное, — он поднял её за хвост и довольно кивнул. — Хоть не зря ноги били. Вернёмся с добычей.

— Мясо — это хорошо. Но вот яд, кожа и зубы — ещё лучше, — заметил я.

— Это Барку отдадим. Он знает, что делать.

— Я тоже знаю. Отдашь Барку, а я потом у него попрошу.

Вел посмотрел на меня как на сумасшедшего, но спорить не стал. Просто перекинул гадюку через пояс и затянул ремень потуже.

Я закончил с обувью и поднялся.

— А помнишь, как ты охоту сорвал, а Риг потом меня побил? — вдруг спросил Вел, когда мы пошли обратно.

— Нет. Не помню. А почему Риг за это побил тебя, а не меня?

— Потому что тебя он никогда не трогал. А я должен был следить за тобой. Но… — Он осёкся, потупил взгляд и нахмурился.

— Зря не трогал. Надо было.

Вел задержал на мне тяжёлый взгляд, а затем сплюнул под ноги.

— Жаль, что ты ещё тогда не умер, — сказал он тихо, глядя себе под ноги.

— Согласен. — я невесело усмехнулся. — Раньше я вёл себя неправильно. Но, знаешь, Вел, смерть сильно меняет людей.

— Заметил. Расскажешь? Что ты там видел?

Я неопределённо пожал плечами.

— Может и расскажу. Но не сейчас.

Он понимающе кивнул.

— Хорошо. Ты пообещал, я запомнил. Пошли быстрее. Солнце уже высоко, а мы далеко забрались.

Мы двинулись в обратный путь. Я — со связкой травы, Вел — с копьём и добычей на поясе.

Он снова шёл первым, но теперь то и дело оглядывался, проверяя, не отстал ли я. Иногда бросал короткие указания: «Здесь корень, не наступи», «Тут глина скользкая». Ворчал по привычке, но прежней злобы в его голосе больше я не слышал.

По пути я внимательно смотрел по сторонам, подмечая полезные растения. Заметил несколько нор и пару крупных, упитанных птиц, которых в прежней жизни никогда не встречал. Выглядели они странно: помесь голубя с павлином, только яркий перьевой веер красовался не на хвосте, а прямо на макушке, как корона.

«Интересная дичь. Надеюсь, съедобная».

Когда мы остановились перевести дух на небольшой поляне, Вел вдруг опустился на четвереньки и полез в густую траву, что-то судорожно выискивая.

А я приметил знакомые жёлтые цветочки. Сложил в кучку всю свою «добычу», достал нож.

— Кого ты там потерял? — поинтересовался я, выкапывая кремнёвым сколом корни одуванчиков.

Если их высушить, обжарить на угольях и заварить, получится отличный суррогат кофе — горьковатый, с карамельным привкусом. Вот только кофеин этот напиток не содержит. Но вкусно. И полезно.

— Ягоды, — глухо, с явно набитым ртом отозвался Вел.

— Надеюсь, не ядовитые? — поддел я его.

Вел поднял голову от земли. Замер, продолжая жевать, и подозрительно прищурился.

— Что? — спросил я с раздражением. Достали уже эти его немые гляделки.

— Я не ты, — прочавкал он с довольной усмешкой и закинул в рот новую пригоршню мелких красных плодов.

Я попытался рассмотреть их, но они слишком быстро исчезли в его пасти. Шагнул ближе, но Рыжий тут же выставил ладонь:

— Нет! Это моё место. Ищи в другом!

— Да ладно тебе, дай хоть посмотрю, что ты там жрёшь, жмот! — недовольно хмыкнул я. — Не отниму я твои ягоды. Просто покажи.

Вел, не разгибаясь, поднял руку и раскрыл кулак. На ладони лежали четыре мелкие ягоды. Я узнал их мгновенно: дикая земляника. Только местная, первобытная, была раза в два крупнее той, что росла в моих лесах.

Через минуту уже мы оба ползали по поляне, выискивая спелые плоды.

Но помимо земляники я наткнулся на нечто более интересное — глубокие приметные норы в сухой песчаной насыпи под кустом.

«Зайцы или суслики? Отлично. Сюда можно будет вернуться с силками».

Пока собирал ягоды, сорвал ещё несколько пучков знакомых лекарственных трав. В нашем положении любой подорожник и чистотел — на вес золота.

А ещё, у завала, я подобрал длинную, прямую и крепкую ветку — из неё выйдет отличный, статусный посох для Барка. Да и ходить старику станет с попроще.

Вдруг в густом переплетении травы я наткнулся на скрытое гнездо.

— Вел, глянь сюда.

В углублении лежали восемь мелких яиц — бежевых, в частую коричневую крапинку.

— Вот это удача, — обрадовался Рыжий, быстро подскочив ко мне. — А ягоды ты додумался набрать? Или всё сам сожрал? — ехидно уточнил он, явно рассчитывая поймать меня на оплошности.

Я молча указал в сторону. На широком, чистом листе лопуха высилась аккуратная горка спелой земляники.

Вел неопределённо хмыкнул, пряча удивление.

— Ладно… Пошли, То-Рек. И так сильно задержались. Если честно, я думал, мы отойдем немного от стоянки, ты испугаешься и назад попросишься. А пришлось и на самом деле перется с тобой в такую даль. Знал бы, подумал прежде чем рот открывать.

Я промолчал, аккуратно перекладывая яйца в свёрнутый лопух.

Мы вышли к пещере, когда солнце уже коснулось верхушек деревьев. Задержались мы действительно знатно — я то думал тут не очень далеко до тех мест и мы обернёмся за пару часов, а в итоге протаскались весь день. Изодрались, ноги стерли, грязные и мокрые как черти. Вот в таком виде нас и встретила Нэра у входа в пещеру.

Нэра стояла нас у самого лаза. По её хмурому, встревоженному лицу было видно, что она места себе не находила от переживаний.

При виде женщины я мысленно чертыхнулся: вода в кожаном бурдюке, которую я оставил кипятиться, к этому времени наверняка полностью выкипела. Опять обругал себя за тормознутость — адаптация адаптацией, но базовые вещи контролировать надо.

Заметив, что я относительно цел и невредим, Нэра судорожно выдохнула. Но стоило ей перевести взгляд на изодранное лицо Вела и змею на его поясе, как она испуганно нахмурилась. Её пальцы нервно теребили край поношенной шкуры. Она бросилась ко мне, принялась ощупывать плечи и заглядывать в глаза, проверяя, всё ли в порядке. Настоящая мать-наседка. Будь её воля, она бы вообще не выпускала сына из пещеры.

Вот только в этом мире так нельзя. Это не двадцать первый век, где гиперопека тянется до самой зрелости. Прежний То-Рек как раз и вырос таким — трусливым, вечно ноющим зайцем. Но с этим покончено. Больше никаких соплей, и детей я у юбки держать не позволю.

Скоро сплету пращу, и мы начнём тренироваться все вместе. И сам руку набью, и мелких обучу. Сплести оружие нехитро — конструкция простая. А вот чтобы уверенно бить камнем в цель, нужны совсем другие навыки: долгая сноровка и опыт.

Вел, глядя на «квохтание» Нэры, поджал губы, покачал головой и вздохнул, но комментировать не стал. Снял змею с пояса, обошел нас и пошёл вглубь пещеры.

В пещере было тепло, но после чистого лесного воздуха здесь жутко воняло гарью, старым потом и сыростью.

Старик лежал на своём привычном месте, дыша шумно и с тяжёлым хрипом. Заслышав наши шаги, он с трудом сел, опёршись о большой камень, заменяющий ему «трон».

— Ну, как сходили? — спросил он и тут же зашёлся сухим кашлем.

— Принесли всё, о чём говорил То-Рек, — Вел выложил добычу на плоский камень, служивший столом, и приподнял гадюку за хвост. — И вот это ещё.

Лицо старого шамана расплылось в довольной улыбке. Яд змеи да и остальные «запчасти» для шамана были ценнейшим ресурсом.

— Вода горячая, — тихо подала голос Нэра, подходя ближе к очагу. — Я следила за огнём, как ты просил. Подливала, когда её становилось меньше.

Я удивлённо моргнул, а затем мысленно отвесил себе крепкий подзатыльник. Нэра не просто сидела у костра, а всё это время следила за водой, проявив завидную исполнительность и собранность.

Оставив лопух с яйцами и земляникой на столе, рядом с Велом, я подошёл к кипящему бурдюку.