Надо… пытать!

«Никто за тобой не следит так пристально,

как человек, который сам от тебя отказался»

С просторов Интернета

Поскольку, все вокруг – условно адекватные люди, то для начала хорошо бы… поговорить.

Ни фига себе открытие, Мария Дмитриевна, да?

И с мужем надо бы проделать то же самое, правда?

Здорово, что ты про это вспомнила не через десять лет после спонтанного развода, ага…

Умница-разумница…

– Эх, Маша, где были твои мозги? – спросил бы покойный дед.

И был бы прав.

Неизвестно, где они были и чем занимались, но сейчас активно стараются… реабилитироваться.

Вот подкинули мысль: четыре салона маникюра не могут быть интересны человеку, разбрасывающемуся настолько дорогими подарками, а значит, истинная цель этого перформанса точно не я.

То есть подробности этой непонятной игры надо из Воронова как-то достать. Вопрос на миллион и, вероятно, не один: как?

– Павел! Хватит глупостей. Все твое прошлое мне неинтересно. Мне всё равно, понимаешь? Меня не волнует ваш мир больших денег, его правила и традиции, и как ты бедный там страдал. Зачем ты здесь и сейчас? Чего тебе надо?

О, как он засиял. А уж как глаза заблестели – ночью можно по трассе без фонарей ездить, подсвечивать.

– Маша, любимая, прости! Я за тобой явился, конечно. Ты одна, моя дорогая девочка, имеешь значение! Я ради твоего возвращения на все готов! Как только мои мозги доросли до понимания, что именно ты значила для меня, я бросился тебя искать! Узнал все о твоей жизни, восхищался, как ты взлетела в совершенно новой и неожиданной области. И с каждым днем отчетливее понимал: тебя непременно нужно найти и вернуть!

Ой-ой-ой, я не просто не хочу возвращаться, нет. У меня от мыслей о каком-то совместном будущем с Пашей – мороз по коже.

– Да, и то, что я – «дорогая девочка» теперь, все – правда. Но не Пашиными стараниями сие произошло, так-то. Поэтому у кого-то морда треснет, да, – мрачно хмыкнула про себя.

А он знай себе соловьем разливается, коробочки с украшениями ко мне ближе придвигает:

– Машуша, пришло время тебе отдыхать и наслаждаться жизнью. Ты достаточно поработала. Теперь можешь сидеть дома и заниматься чем хочешь, а я обеспечу тебя всем необходимым. Буду любить, беречь и баловать… Хочешь каждый месяц на теплое море выезжать? Не вопрос, сделаем. Или апартаменты в центре Москвы? Вообще, не проблема. Ну, тусовки, премьеры, большие великосветские выходы – организуем, конечно же. Начнешь новую жизнь, заведешь приятельниц среди звезд эстрады и кино… Весь мир к твоим ногам положу, только дай нам шанс, Маш!

Это он заявил, что вроде как изучал мою жизнь? Хреново он это делал, скажу я. Потому как тому, кто хоть немножко со мной знаком, никогда не придет в голову, что моя мечта – сидеть дома.

Но поскольку громко и открыто послать Павла я не успела, то он стал говорить еще более удивительные вещи:

– Милая, сейчас такое время, что в любой момент твой Михаил может оказаться нищим и за решеткой. А оно тебе надо: муж – уголовник? Подумай: со мной ты будешь счастлива, обещаю!

Как любопытно! А вот про грядущую уголовщину я бы послушала, да…

Ну, что же… вокруг меня сейчас сложилась весьма странная ситуация: имеются два деятельных мужчины, один из которых – еще недавно любимый муж, а сейчас – человек со смутным статусом. Второй же – настоящий предатель, демонстрирующий покаяние и активные ухаживания.

И оба под подозрением.

Да и веры пока точно ни одному из них нет, так как я не понимаю, что, зачем и почему происходит.

А тут еще и беременность.

Удивительное «комбо» собрали вы, Мария Дмитриевна.

Пора уже как-то выгребать на сушу, пожалуй.

Для начала все же уточним, ведь в голове есть один вопрос, так как мне до сих пор… неприятно:

– Зачем, Паша? Какие у нас могут теперь быть отношения, ведь главного в них нет. Нет доверия. Оно же как лист бумаги. А мое ты не просто смял и скомкал. Ты его разорвал, залил дерьмом и потоптался ногами.

Воспоминания, пришедшие вместе с этими словами, сильно меня взбодрили и прилично встряхнули залитый гормонами мозг.

В нашей жизни все хорошо в свое время.

Мы же все слышали, что не бывает поздно, верно?

Это так.

Но есть нюанс.

Правда, что пока ты жив, не бывает поздно.

Бывает уже не надо.

Отодвинула от себя все подарки, некоторые даже ногами. Сложила руки на коленях:

– Ты не интересуешь меня, не трогаешь душу, не волнуешь сердце. Я знаю эту реку, Паш. И больше я в нее ни ногой.

Вот! Наконец-то, настоящая, не ванильно-зефирная реакция!

Павел взбесился.

Полыхнул гневно глазами и процедил:

– Твой муж – негодяй и обманщик! Чем он лучше меня?

О! А это уже интересно. Так что… добавим огонька:

– Чего это? Миша замечательный, – тяну мечтательно, понимая: мне нет особой нужды чего-то изображать.

Мой муж действительно такой.

И все прошедшие годы, да те самые пять лет, что мы провели вместе, он доказывал мне это даже не ежечасно, а ежеминутно.

С удивлением посмотрела на подобравшегося Воронова. Он нахмурился, замер и видно, что формулировал некое откровение.

А сама я тем временем поняла: мозги прочистились, сбросив оковы ужаса и дурман воспоминаний из-за явления такого значимого человека из прошлого. Даже гормоны чуть поутихли.

Голова как будто работает.

И те самые мозги, которые позволили девочке Маше когда-то стать владелицей студии маникюра, а позже открыть еще… три, именно они взбодрились и теперь четко сигнализировали: любые отношения – это труд. Работа, внимание, забота, да, безусловно. Но еще доверие и откровенность.

Разговор.

Маш, ты – дура просто…

Тебе давно нужно было проговорить Мише, словами через рот, как он для тебя важен и ценен. Хорошо, пусть не сразу, ведь ты не верила в возможность своего счастья.

Но позже? После всех его откровений?

Ты – трусиха. Не рискнула, побоялась. Как быть назойливой, так и ставить условия, что-то от него для себя требовать, ну и показаться ранимой, продемонстрировав свою слабость.

Так и жила настороженным сусликом на пригорке, готовая в любой момент бежать прочь, зажмурившись от ужаса.

А сейчас? Напугалась сразу, кошмаров себе придумала, вместо того, чтобы тем утром прихватить Мишу за одно место, прижать к стенке и долго спрашивать, отметелив предварительно по лицу договором и путевкой на чужое имя.

Фыркнула про себя, чуть улыбнувшись:

– То, что Паша имеет наглость крыть Мишу в своем стиле – неспроста. Ведь наше «благородное семейство» не выносило на публику, что у нас некоторый кризис. Более того, существует вероятность, что глава семьи и не в курсе проблем. Да.

Поэтому подбодрим Воронова:

– Так с чего ты взял, что мой муж – негодяй? Он тебе морду набил? Ну, будем откровенны – есть за что. Расстался-то ты со мной некрасиво. А кто меня защитит кроме родного мужа?

– У него на стороне баба! – рыкнул Паша.

И глазами так в выразительно повел, что в подставе уже не сомневалась даже я.

– О, как. Неожиданно. А ты-то откуда знаешь?

– Можно подумать, ты не в курсе, что в бумагах на его ближайший отпуск стоит другая женская фамилия…

Бинго.

Вот не зря я говорила Мише, что его «Алиночка-офисный ангелочек», давно крылья потеряла и на метлу пересела.

Кто занимается документами для наших выездов? Ага. И вот я не поверю, что это случайно вышло.

Нет, конечно, я проверю, но-но-но…

Поглядела на Воронова, который все еще сидел на полу и смотрел на меня снизу вверх. Но сейчас со злостью и негодованием.

Ах ты ж интриган-комбинатор столичный!

– Паш, у меня золотой муж. И я с ним счастлива, – осторожно опустила ноги с педикюрного кресла, чтобы не потоптать принесенные и отвергнутые дары, собираясь медленно и осторожно встать, ибо время у меня настало такое, что лучше перестраховаться.