Присутствующие весело загомонили, а шустрые администраторы уже притащили ножи и тарелочки.

А я просто… не успела уйти.

В тот самый момент, когда девочки решили приступить к распиливанию торта, в руках мальчиков из доставки появились смартфоны, а верхний ярус торта отлетел в сторону.

Я с тихим матом отступила, закрывая лицо руками, потому что из недр этой конструкции с псевдо-кремовыми розочками… вылез Воронов.

С белой розой в зубах.

– Моя малышка Мари! Жестокая моя любовь! Прости меня! – когда Павел рухнул передо мной на колени, фотографировали этот дурдом уже не только администраторы и доставщики, но и клиентки.

Какой кошмар.

Фу же просто!

«Счастье – такая трудная штука:

То дальнозорко, то близоруко.

Часто простое кажется вздорным,

Черное – белым, белое – черным…»

М. Танич «Черное и белое»

Естественно, именно в этот момент коленопреклонения и стенаний в стиле захудалой мелодрамы, распахнулась дверь салона, и внутрь протиснулась огромная коробка с пирожными из моей любимой пекарни.

Мне оставалось только зажмуриться.

Сейчас муж войдёт и увидит этого придурка из торта.

И, ой, что будет…

Никогда ещё голос личного помощника Миши по особым поручениям не казался мне столь прекрасным:

– Мария Дмитриевна, добрый вечер. Шеф занят. Я при вас. Вроде на завтра были планы передвижения по городу?

И поставил эту огромную коробку с вкусностями прямо на стойку ресепшен.

Девочки взбодрились, так как стало ясно: сладкому сегодня у нас быть. Пусть это не грандиозный торт, но всё равно достойная замена.

А потом «личный адъютант» Михаила Максимовича увидел Воронова.

На коленях передо мной и с цветами.

– Это что за клоун? – вопросительно так поглядел.

– Павел Воронов, один из топов «АВИАКОСМОСа». Вроде как, – пожала плечами.

Алексей Сергеевич присмотрелся повнимательнее и хмыкнул:

– А к нам какой ракетой занесло?

Развела руками:

– Я не в курсе. И не слишком рада.

– Один момент, Мария Дмитриевна, – с этими словами Алексей подхватил начавшего уже вставать Павла и настойчиво увлёк к дверям.

Мальчики из доставки с тележкой и останками торта грустно покатились следом.

– Офигеть было шоу! – хихикнули мои мастерицы.

– Да, Мария Дмитриевна, вот это сервис: и маникюр, и развлекуха, и пироженки, – мило улыбались клиентки.

А девочки администраторы, изъяв из большой коробки маленькую корзинку с ягодами, поманили меня в успокоительный кабинет:

– Шеф, вы бы присели. Ягод, вот, поешьте! Гонца от мужа мы к вам пришлём.

Ну а я, глубоко вздохнув, забралась в кресло с ногами, придвинула корзинку с голубикой поближе и мрачно уставилась в окно.

Ягоды ещё не успели закончиться, когда Алексей вернулся и доложил:

– Клоуна я выставил, – а потом уточнил, – Мария Дмитриевна, во сколько завтра за вами приезжать и куда поедем?

Грустно и очень печально покачала головой. Потому что уже успела надуматьвсякого.

И поняла, что не настолько я хочу прокатиться с ревизией по своим салонам, как мне казалось ещё вчера.

Поэтому ну, ее, эту плановую проверку, на фиг.

Я сейчас вообще ничего не хочу. Только забиться в угол и плакать.

Но до того как позволить себе подобное, нужно разобраться с делами. Поэтому посмотрела на Алексея Сергеевича внимательно и определилась:

– Завтра у меня визит к неврологу и кардиологу. Первый прием в десять утра. В «Неомед Клиник» на Московском.

– Принято, Мария Дмитриевна. По утренним пробкам ехать примерно минут сорок, так что стартуем в девять. Значит, в восемь часов сорок пять минут я у вас. Огромная просьба: одна нигде не бродите. Кругом полно придурков. Вон, даже в маникюрный салон заглядывают, – и он кивнул в сторону входа.

Грустно улыбнулась:

– Павел Воронов десять лет назад очень некрасиво со мной расстался. Мы встречались со студенческой скамьи, и пока он был обычным инженером в одном столичном КБ. Но едва только его пригласили в «АВИАКОСМОС», то он, как говорит сейчас молодёжь, «словил звезду». При прощании я наслушалась от него столько гадостей, что до сегодняшнего дня была абсолютно уверена: больше никогда в жизни его не встречу. А тут такой сюрприз. Неприятный, – поморщилась.

– Мужчины часто действуют импульсивно. Потом они жалеют о своих поступках, о сказанных словах, но историю обратно не отмотаешь. Да и перед друзьями неудобно: что ты за мужик, если сдаешь назад? – Алексей Сергеевич зло усмехнулся. – Но это не значит, что они не сожалеют позже. Иногда всю жизнь. Мой отец бросил нас с мамой, мне как раз исполнилось полтора. А недавно, два года назад, на матушкин пятидесятилетний юбилей, когда я возил её в Сочи, вдруг явился с извинениями.

Я вопросительно подняла бровь.

Ну, любопытно же.

– А, вы о продолжении? Мне он, конечно, никуда не упёрся, но мать у меня сентиментальная… вспомнила молодость, его красивые ухаживания, расплакалась…

– И что? Простила? – я чуть с кресла не свалилась от напряжения в ожидании ответа.

Алексей мрачно улыбнулся:

– Может, она и хотела, но я не позволил. Предавший раз, предаст и дважды… так что мы извинения его приняли, а самого отправили в закат обратно.

Согласно покивала, потому что такая мысль была полностью созвучна моим на эту тему. И касательно Павла, и вообще…

– Поедемте, Алексей Сергеевич. Пора по домам.

И мы поехали.

Поскольку у меня был план «поплакать в углу», то двигалась я в сторону собственной двери весьма целеустремлённо, и если бы не присутствие мужниного адъютанта, вероятно, нашего консьержа, окликнувшего меня, я бы не услышала.

– Мария Дмитриевна, голубушка, тут вам цветочки привезли, – улыбнулся мне Александр Леонидович.

Пришлось улыбаться в ответ. Спасибо, хоть корзину с бордовыми и белыми розами, Алексей Сергеевич догадался подхватить сам.

Когда я открывала дверь квартиры, раздался звонок.

Тыкнув в «громкую связь» на телефоне, я бросила трубку на тумбочку в прихожей. И буквально сразу раздался голос Миши на фоне какого-то стрекота, фырчания и грохота.

– ЧП на объекте, Машунь. До утра точно провозимся. У тебя там планы были, поэтому я тебе Лешу и отправил. Как разберусь с делами, позвоню и приеду…

И все было бы здорово, если бы в звуки фона не добавилась неизвестная мне тягучая мелодия.

А последняя фраза мужа: «Спокойной ночи, Машенька!», не потонула бы в… хихиканье Алины.

Скомкано попрощавшись с Алексеем и заперев дверь, отправилась порыдать в ванную комнату. А отведя душу, выползла в халате и тюрбане на голове в кухню.

Ясно же, что ночь пройдет в одиночестве и без сна?

Вот-вот.

Пришло, Маша, время выдохнуть и… подумать.

– Для начала, прежде чем разбираться с тем, что творится у нас с мужем, мне нужно определиться: а что происходит у меня лично, – постановила я.

Намазала на лицо все необходимое из косметички, жившей на комоде в кухне, заварила вкусного ягодного чая и отправилась в спальню с чайником и чашкой.

Там, то сидя, то лёжа в постели, глядя на светло-серое небо за окном, перебирала воспоминания детства и юности. Конечно, не обошла вниманием и мою историю с Пашей.

Впервые за последние десять лет разложила ее честно и откровенно, по кадрам, по событиям. И чем ярче в голове всплывали картины горькой истории моей любви к Воронову, тем чётче я понимала:

– Никакие извинения и сожаления, никакие цветы и подарки не исправят прошлое и не утешат.

Да, случившееся было ужасно, но оно прошло.

Я справилась, я выжила, я выросла…

На миг прикрыла глаза, смахнула слезу, а потом усмехнулась:

– Не топ «АВИАКОСМОС», конечно, но мне оно и не нужно. Я хотела иного. Именно того, что я имею сейчас. У меня есть любимое занятие, чудесные коллеги, большой, динамично развивающийся бизнес.