Ну и улыбнулась Воронову еще раз, чуть покачав головой:

– Паша, все, что ты сказал – очень странно. Глупо и нереально, я думаю…

– Машуша, милая! Ты все увидишь своими глазами. Я не просто так здесь разбрасываюсь обвинениями. Я немного уточню и обязательно отвезу тебя – посмотришь сама, как он время проводит. И с кем.

Обнял одной рукой меня за колени, а второй начал наглаживать бедро.

Капец.

Переступила ногами – неприятно.

А Павел выпрямился, подал мне раскрытую коробочку с крупными бриллиантовыми серьгами:

– Потом, милая, когда ты поймешь, что он подлец и обманщик, и соберешься разводиться, я, конечно, поддержу и помогу. Всегда буду рядом. У меня есть адвокат, он все сделает в лучшем виде. Ты еще и половину холдинга со своего бывшего хмыря стрясешь…

Молча закатила глаза: ну, какой идиот, а?

А в этот момент, в лучших традициях мыльных опер, распахнулась дверь.

И нам всем сразу… стало горячо.

После злой, резкой фразы Михаила:

– «Бывший» здесь ты, Воронов! Как у вас тутмило. Встреча старых друзей, да, Машенька?

«Также гаснет лето, и приходит стужа,

И земля под снегом новой ждет весны.

Только мне не нужен, слышишь, мне совсем не нужен

Мир, где мы с тобой друг другу не нужны…»

Л. Дербенев «Представь себе»

И конечно, первым делом Миша, прихватив Павла за шиворот, вздернул его кверху, что при мужнином росте и «силушке богатырской», поддерживаемой регулярными тренировками в зале, оказалось легко.

А потом, естественно, следуя канону, без политесов Воронову прилетело кулаком под дых, а когда он, хрипнув, согнулся пополам, то по шее сверху.

Павел рухнул на коврик, кашляя и сипя.

Картина маслом, да.

Муж переступил через внезапно поверженного противника и, шагнув ко мне, подхватил на руки.

Пребывая в обалдении от перформанса, даже охнуть не успела.

– А я-то думаю, чего это мать все названивает и требует срочно бросать дела и мчать к жене, которой нужна забота и поддержка, а, Машенька? – Миша опустился на кресло, крепко прижимая меня к себе.

Глядя на кашляющего Павла у наших ног, уточнила:

– Не сбежит?

– Там на выходе ребята из Питерского СК ждут. С удовольствием пообщаются с Вороновым, как со свидетелем по делу о хищении в особо крупных размерах, где главный обвиняемый – мой зам. по снабжению. Ну и столичным коллегам потом передадут протоколы. У тех давно есть вопросы к «лучшему кризисному управляющему страны», – муж усмехнулся, еле заметно выдыхая мне в ухо.

А я вздрогнула, потому что новость об уголовном деле была… революционная.

Может, ошибка? Как так?

Чуть поежилась, а Миша сразу же прижал крепче, словно кутая в себя и свое тепло.

Старательно, медленно выдохнула, заставляя тело расслабиться. Сейчас не время для истеричных выходок.

Пришел момент истины, и теперь главное для меня – ничего не упустить из своих вопросов и претензий. Ну и остальные подробности выяснить тоже надо.

– Стоп, – сказала вместо извинений или обвинений. – Никто никуда отсюда не уйдёт, пока мы не обменяемся мнениями. Я начну, пожалуй…

Даже оттуда, где я сейчас восседала, было заметно, как вздрогнул Паша.

Будет… любопытно.

Еще раз глубоко вдохнула и попыталась изложить мысли сухо, без эмоций:

– Вчера утром курьер принес конверт, в котором были авиабилеты и путёвка во Вьетнам. На имя моего мужа и некой Грызловой Анастасии Владимировны.

Миша вскинулся, но я протестующе махнула рукой, не давая ему меня перебить.

– Да, сейчас я уже в курсе, что это крупный инвестор «СитиСтроя» и будущая хозяйка загородного клуба, совмещенного с курортом.

Ну не признаваться же теперь, что я звонила Олечке и любопытствовала? Это здесь неуместно. Лишние уши.

Но слова бывшего секретаря Миши сильно меня успокоили.

Прямо как ведро валерьянки.

До сих пор слышу:

– Нет-нет-нет, Мария Дмитриевна, это наш, в смысле, холдинга клиент. Крупный. У них с Михаилом Максимовичем исключительно деловые отношения. Исключительно, тем более Анастасия Владимировна давно счастливо замужем.

Я, конечно, собиралась потом ещё проверить информацию, поговорить с Анастасией Владимировной, но в сегодняшнем вздрюченном состоянии, после посещения клиники, слова Олечки оказались для меня просто как бальзам на душу.

Развернулась в руках у Миши и так же спокойно продолжила:

– Вопрос: как ее данные оказались в путевке – остается открытым. Далее, вместо традиционной вечерней прогулки, муж не брал трубку и не подавал никаких признаков жизни. А когда позвонил поздней ночью, на заднем фоне у него играла музыка и хихикала секретарша.

На выразительно хмыкнувшего Павла я не смотрела. Все моё внимание было сосредоточено на нём – том самом мужчине, который, вопреки всему, был мне так дорог, важен и нужен.

– Что я должна была подумать, выслушивая новость, что мужа ночью не ждать? У него, видите ли, ЧП на промплощадке…

Миша вздохнул, потёр рукой покрасневшие глаза и махнул в сторону Воронова:

– Видимо, то же самое, что и я, когда мне прислали фото, на котором тебя у салона, куда ты так шустро сбежала, даже не попрощавшись, встречает с цветами хмырь-бывший на «Феррари».

Хрупкая тишина, нарушаемая лишь дыханием.

Долгий взгляд, как той давней ночью на Цейлоне.

Обнаженная откровенность.

Взаимная.

Впервые в нашей истории.

Миша чуть отстраняется и приглашающее раскрывает объятия, в которые я ныряю без раздумий.

– Машенька, любимая, – его выдох в макушку – лучшее успокоительное для меня.

Ощутив родной, давно ставший символом спокойствия и уюта, запах туалетной воды и мужа, подняла глаза на Мишу:

– Расскажешь свою версию?

Он невесело хмыкнул:

– Обязательно. Прямо здесь и сейчас, тем более почти все фигуранты дела присутствуют.

Тут он кивнул на дверь, которая распахнулась практически мгновенно, и два дюжих молодца в форме СБ «СитиСтроя» впихнули внутрь зареванного «офисного ангелочка».

О-ля-ля!

Очная ставка.

Как любопытно.

– Ты ведь уже поняла, кто мне нового секретаря подогнал, да, любимая? – спокойно уточнил муж, крепко держа меня в руках и пристально наблюдая, как Алина обменялась с Павлом быстрыми взглядами.

Я же судорожно перебирала в уме как свежие новости, так и все те, которыми в последнее время делился Миша.

Эх, мозги, мои мозги, что ж вы не работаете, как следует, когда так нужны?

Но потом словно вспыхнуло: «Да вот же!»

– Вот прямо настолько просто, больно и обидно, да? И дружба с песочницы побоку?

Муж криво усмехнулся, поглаживая меня по спине.

– И ради чего? – верить в предательство лучшего друга Миши не хотелось, но мало ли что только не случается в этой жизни.

Вот и Воронов явился с пафосными речами о «втором шансе».

– Ну, ты же слышала, Машенька? Ради половины холдинга, – Миша кивнул сидящему в углу около двери Павлу.

И продолжил таким вежливым тоном, что я невольно поежилась:

- Господин Воронов не только талантливо и действительно очень креативно подходит к вопросу вывода из кризиса компании, которая его нанимает. Но он ещё более изящно и легко может создать нужный ему кризис на любом предприятии страны. А потом душевно попилить тонущую фирму вместе с заинтересованными лицами.

Зашибись!

А я то тут с какого бока?

«Мы делили апельсин,

Много нас, а он один.

Эта долька – для ежа,

Эта долька – для стрижа,

Эта долька – для утят,

Эта долька – для котят,

Эта долька – для бобра,

А для волка – кожура.

Он сердит на нас – беда!

Разбегайтесь кто – куда!»