«Ищешь счастье, а приобретаешь опыт.

Иногда думаешь – вот оно счастье!

Ан нет, опять опыт»

Анекдот

– Доброе утро, малышка! Уже встала? Вот твой «Лесной Таро». Горячий, как ты любишь, – голос Миши из прихожей прозвучал громом в моей пустой от ужаса голове.

Невнятно угукнула, не глядя взяла высокий стакан с веселым тигром из любимой кофейни «Бабл-Ти».

Муж, приобняв, поцеловал меня в макушку, что, при его росте сто восемьдесят сантиметров и моих «метр с кепкой в прыжке», у нас было обычной практикой, а потом выдохнул на ухо:

– Я в душ! Присоединяйся…

Вздрогнула и зажмурилась. Что-то промямлила.

А когда почувствовала, как по щекам беззвучно текут слезы, поняла: муж уже ушел.

Это утро, оно должно было стать особенным в нашей жизни.

Ну, если прикрыть глаза, прикусить язык и включить сарказм, то таким оно и стало.

Хотя еще вчера ничто не предвещало нового внезапного краха моей совсем недавно обретенной счастливой реальности.

Вот ведь, буквально только что, – я, не открывая глаз, с удовольствием потянулась и подумала:

– Очередное прекрасное утро пришло в мою жизнь. А какой приятный сюрприз оно мне обещает… м-м-м...

Провела рукой по соседней подушке.

Пусто.

Значит, уже убежал.

Так что мне надо пошевелиться, чтобы к моменту возвращения любимого мужа с пробежки встретить его подтверждением долгожданной новости.

Помятое и лохматое маленькое чудовище выбралось из-под одеяла и прошлепало чуть ли не на ощупь в сторону ванной комнаты, откуда спустя полчаса явилась миру, пусть не изящная, тонкая и звонкая, но вполне миленькая, фигуристая и округлая в нужных местах, сияющая счастьем, симпатичная чуть крашеная блондинка.

С тех пор как, выйдя из душа, я увидела на стиральной машинке две заветные полоски в тесте, моё отражение в зеркале нравилось мне особенно. Так давно я не видела за бесконечной работой, новыми проектами, домашней рутинойего.

Истинного счастья, которое отражается в глазах, подсвечивает кожу и заставляет волосы по-особенному сиять.

Наверно, в последний раз я была так красива и счастлива три года назад, выходя замуж.

В тот удивительно теплый летний день я поверила, что смогла, что справилась, что возродилась и исцелилась.

Что я – достойная, любимая, шикарная.

Стоя в белом атласно-кружевном платье на парадной лестнице первого Дворца бракосочетания на Английской набережной Санкт-Петербурга я… рискнула.

– Люблю тебя, милая! Поверь мне, Машунь! Я поддержу тебя во всём и всегда буду рядом, – за полгода до свадьбы в чудесном, маленьком, семейном ресторанчике мой любимый мужчина сделал мне предложение.

И дура Машка, которую, похоже, жизнь ничему не учит, решила, что получила она опыта… недостаточно.

А предыдущее жестокое разочарование, подлое предательство и тяжелая депрессия были… давно и неправда.

Я вновь поверила… мужчине.

И сейчас, глядя на чужое женское имя в авиабилете и путевке рядом с Мишиным, я спрашиваю себя:

– Выходит, зря? За что? Почему? Как так?

А под сердцем у меня – долгожданный малыш.

Полчаса назад я была в этом уверена.

Но как быть теперь?

«Все мы родом из детства»

Антуан де Сент-Экзюпери

«Маленький принц. Планета людей. Цитадель»

Я не привыкла ныть и жаловаться на судьбу, хотя она поступила со мной не так чтобы душевно.

Растили и воспитывали меня дед с бабкой, причём бабушка больше любила и кормила, а дед именно что воспитывал.

Мать моя в восемнадцать лет, принеся своим родителям на очередную годовщину их свадьбы в подарок внучку, исчезла с нашего горизонта на бесконечно долгие четверть века.

– Вы всегда говорили, что дети – это радость? Вот, радуйтесь, а у меня вся жизнь впереди, – хмыкнула, прихватила чемодан и растворилась в толпе, так и не сказав про моего отца ни полслова, а родители ее остались с младенцем на руках.

Честь им и хвала – внучку они не бросили, а вырастили вполне годной, по их собственному мнению.

– Машенька у нас такая славная девочка получилась. Как работа над ошибками с Маришей, – хмыкал иногда дед.

Бабушка улыбалась, гладила меня по голове и добавляла:

– Она замечательная. Послушная, умная, правильная – настоящее сокровище.

Я тихо улыбалась и впитывала их тепло, потому что подобные откровения у нас были редки.

На моей памяти бабушка никогда не работала, хотя высшее образование имела, и с дедом познакомилось именно в электромеханическом институте в шестидесятых годах прошлого столетия. Но все свое детство я помню бабу Аню дома у плиты, или с мокрой тряпкой в руках, ведущую хозяйство и в бесконечных заботах о достаточно сложном по характеру муже.

Дед мой – Дмитрий Иванович Теплов, в советское время работал ведущим инженером-проектировщиком в одном из закрытых КБ, что, естественно, стало мне известно, когда я выросла и осторожно поинтересовалась:

– А как так вышло, что у вас с бабушкой трёхкомнатная квартира в ближнем Подмосковье? Ты подпольный миллионер, а дед?

Дмитрий Иванович только усмехнулся и молча развел руками: в девяностые он сменил одну закрытую контору на другую, авиационную. Работал по-прежнему много, часто выезжал на испытания, получил уже в двухтысячные несколько значимых патентов.

Сама-то я родилась как раз в год падения Союза, поэтому о том, что «раньше было лучше», регулярно слушала все свое детство. А так как оно пришлось как раз на лихие девяностые, и в целом, объективно, я понимала, что бабушка с дедушкой правы.

Возможно, именно беспредел, творящийся тогда на улице, и спокойная уверенность моих самых значимых взрослых, которые рассказывали о том, что было раньше, и сформировали между нами ту высокую степень доверия, позволившую нам прожить в мире и согласии практически двадцать лет.

Дед меня жёстко строил в плане учёбы, соблюдения режима труда, отдыха и физической активности, а также поведения в обществе и соответствия всем параметрам, которые для приличной девушки обозначила бабушка.

А Анна Николаевна обучала домоводству, тихонечко рассказывая:

– Милая, дома у хорошей жены всегда должно быть чисто, вкусно пахнуть свежей едой и выпечкой. Рубашки мужа накрахмалены и наглажены, постельное белье отутюжено.

Не сказать, что я была фанаткой домашнего хозяйства, но с ранней юности бабушке помогала и как-то незаметно во все это втянулась.

К сожалению, бабушки не стало, когда я окончила школу и только отметила семнадцатилетие. Но помня все её истории о том, какой должна быть девушка и как проще можно добиться необходимого, я поступила в технический ВУЗ.

Дед, сильно сдавший после ухода бабушки, всемерно мою инициативу приветствовал, а в подтверждение своей гордости за меня на следующий день рождения подарил мне нашу квартиру.

И тихо ушел во сне еще через год.

Гораздо позже, когда в мою голову подвезли мозги, и я попробовала заняться своим психическим и моментальным здоровьем, дабы не последовать за достойными родственниками слишком рано, я пришла неожиданному выводу, сформулированному у психолога:

– Собственно, мой первый серьезный роман, закрутившийся на третьем курсе с Пашей Вороновым, был попыткой спастись от одиночества и выполнить бабушкины наказы. То есть стать той самой хорошей и правильной девушкой, которой они с дедом обязательно бы гордились.

Прозвучало страшно.

Но тогда, в холодное, серое, гулкое время моего третьего курса, когда я только-только перестала рыдать после смерти деда, привела в порядок квартиру и бросилась закрывать в институте хвосты, любое внимание, теплоту и участие я воспринимала, как манну небесную.