А романтический ужин на берегу океана, устроенный Мишей в честь моего дня рождения, вновь превратился в жаркую ночь, полную полыхающих страстей и… любви.

– Да, Машенька... да… ты… только ты одна… – шептал Миша, целуя меня, кажется, с головы до пят.

А я, взлетая к звездам вместе с ним, замирая от переполняющего меня восторга, смело отвечала, целовала и гладила сама.

Впервые не боялась сделать шаг, проявить интерес и инициативу.

Не боялась быть осмеянной и отвергнутой.

Брошенной и униженной.

Замирая от ужаса, я рискнула и теперь получила в ответ такое количество внимания, заботы и тепла, что казалось, я видела, как растаял и утек прочь мой ледяной защитный панцирь.

– Машенька, родная, люблю тебя, – прозвучало однажды вместо «доброго утра», и я… разрыдалась.

От облегчения и счастья.

«Может, там, за седьмым перевалом,

Вспыхнет свежий, как ветра глоток,

Самый сказочный и небывалый,

Самый волшебный цветок…»

М. Пляцковский «Песня о волшебном цветке»

Возвращение в Петербург прошло для меня, как в сладком тумане.

Обратный путь я, то слушала рассказы Миши об актуальных проектах его холдинга, то дремала у него на плече, то принималась обсуждать с внимательным слушателем невероятную глупость – четвертый салон.

Ну, на нервной почве, видимо.

– Машенька, не тревожься. Студий у тебя будет столько, сколько ты захочешь. Просто подумай – будет ли тебе удобно всеми ими управлять, хватит ли внимания, сил, времени? Есть ли уже готовые подходящие кадры?

Да, все же стратегическое мышление, позволившее Мише построить его крепкий и мощный бизнес, оно применимо в любой области. Просто подставил другой антураж и вуаля. Ведь перспективное планирование, оценка рисков и определение целесообразности и жизнеспособности идеи – общие моменты практически для любого дела.

– Ты прав. Пока рано. Третья-то только-только стартовала. Еще не окупилась, да она даже на расчетную мощность не вышла. Рано. Рано мне думать о четвертой, – выдохнула, потягивая кофе и довольно жмурясь, потому что этот чудесный мужчина по собственной инициативе разминал мне слегка затекшие ножки.

Было очень приятно.

– И хорошо. Потом подумаешь, попозже. А сейчас я хотел у тебя уточнить планы. Ясно, что три дня надо, чтобы в себя прийти и дела разгрести, но, Машунь, в четверг мы идем в Главный Штаб, там занятную выставку обещают, – улыбнулся Миша, а я чуть было не ляпнула, что могу гораздо быстрее разобраться с делами.

Лишь бы на целых три дня не расставаться.

Как это? Мы ведь последнюю неделю даже в душ вместе ходили…

Кошмар.

Как я вообще засну без него?

Я, конечно, ничего подобного не сказала, потому что хорошо воспитанные девочки такого не говорят. И не навязываются.

Но, к моему огромному счастью, Миша был… чуткий.

Поэтому, высадив меня у парадной, поцеловав на прощание, он… уехал.

Чтобы позвонить через десять минут, когда я уже успела войти в квартиру и начать заливать слезами ванную комнату.

– Машенька, родная, не могу… Даже просто дышать без тебя не могу.

В ответ я лишь невнятно угукнула. И всхлипнула.

Кто удивлен, что через три минуты раздался звонок в дверь?

Он чуть не увез меня к себе, завернутую в большое махровое полотенце. Потом спохватился на пороге:

– Февраль. Питер. Холодно, – пробормотал, озираясь в поисках моего пуховика.

Вот так незаметно я и… переехала, как-то быстро и без проблем вписавшись в его быт, дом и жизнь.

Девчонки на работе закатили шумную вечеринку в честь моей смены привычного статуса: «свободна» на давно забытый: «в отношениях».

А Миша, заехав вечером за мной и послушав радостный гул в основном салоне, усмехнулся:

– Мария Дмитриевна, позвольте пригласить вас на ужин. В «Пижаму».

Администраторы запрыгали и запищали, потому что ресторанчик в районе был известный и уютный, несмотря на популярность и посещаемость.

Именно на том самом ужине, в теплом, мерцающем свете цветных фонариков Миша, поцеловав мои подрагивавшие от волнения пальцы, украсил их изящным колечком с внушительным, сияющим бриллиантом и шепнул:

– Люблю тебя, милая! Поверь мне, Машунь! Я поддержу тебя во всём и всегда буду рядом.

Затаив дыхание, глядя в его серьезные, внимательные глаза, окутывающие меня теплотой, я решилась.

И решила:

– У меня с этим сложно, ты знаешь. Но поверить тебе… очень хочется.

– Не подведу, – Миша скрепил обещание горячим поцелуем и в последующие дни и годы планомерно превращал мою жизнь… в сказку.

И я постепенно выдыхала, расслаблялась, доверяла и вверяла себя ему полностью.

А примерно через три года после нашей волшебной свадьбы я почувствовала… что-то.

Такое неуловимое беспокойство в душе, вынудившее меня сунуть нос в мой женский календарик. И затаить дыхание.

Потом зажмуриться и через минуту робко посмотреть туда одним глазом вновь.

И выдохнуть:

– Завтра. Завтра утром мы узнаем…

И да, наконец, это судьбоносное время настало.

– Доброе утро, малышка! Уже встала? Вот твой «Лесной Таро». Горячий, как ты любишь, – голос Миши из прихожей прозвучал громом в моей пустой от ужаса голове.

Невнятно угукнула, не глядя взяла высокий стакан с веселым тигром из любимой кофейни «Бабл-Ти».

Муж, приобняв, поцеловал меня в макушку, что, при его росте сто восемьдесят сантиметров и моих «метр с кепкой в прыжке», у нас было обычной практикой, а потом выдохнул на ухо:

– Я в душ! Присоединяйся…

Вздрогнула и зажмурилась. Что-то промямлила.

А когда почувствовала, как по щекам беззвучно текут слезы, поняла: муж уже ушел.

Это утро, оно должно было стать особенным в нашей жизни.

Ну, если прикрыть глаза, прикусить язык и включить сарказм, то таким оно и стало.

Хотя еще вчера ничто не предвещало нового внезапного краха моей совсем недавно обретенной счастливой реальности.

Вот ведь, буквально только что, – я, не открывая глаз, с удовольствием потянулась и подумала:

– Очередное прекрасное утро пришло в мою жизнь. А какой приятный сюрприз оно мне обещает… м-м-м...

Провела рукой по соседней подушке.

Пусто.

Значит, уже убежал.

Так что мне надо пошевелиться, чтобы к моменту возвращения любимого мужа с пробежки встретить его подтверждением долгожданной новости.

Помятое и лохматое маленькое чудовище выбралось из-под одеяла и прошлепало чуть ли не на ощупь в сторону ванной комнаты, откуда спустя полчаса явилась миру, пусть не изящная, тонкая и звонкая, но вполне миленькая, фигуристая и округлая в нужных местах, сияющая счастьем, симпатичная чуть крашеная блондинка.

С тех пор как, выйдя из душа, я увидела на стиральной машинке две заветные полоски в тесте, моё отражение в зеркале нравилось мне особенно. Так давно я не видела за бесконечной работой, новыми проектами, домашней рутиной его.

Истинного счастья, которое отражается в глазах, подсвечивает кожу и заставляет волосы по-особенному сиять.

Наверно, в последний раз я была так красива и счастлива три года назад, выходя замуж.

В тот удивительно теплый летний день я поверила, что смогла, что справилась, что возродилась и исцелилась.

Что я – достойная, любимая, шикарная.

Стоя в белом атласно-кружевном платье на парадной лестнице первого Дворца бракосочетания на Английской набережной Санкт-Петербурга я… рискнула.

Да, Маша, которую, похоже, жизнь ничему не учит, решила, что получила она опыта… недостаточно.

А предыдущее жестокое разочарование, подлое предательство и тяжелая депрессия были… давно и неправда.

Я вновь поверила… мужчине.

И сейчас, глядя на чужое женское имя в авиабилете и путевке рядом с Мишиным, я спрашивала себя:

– Выходит, зря? За что? Почему? Как так?